Леви Аккерман

За несколько часов до вылазки. Штаб Разведкорпуса. Закат догорал над старым замком, окрашивая каменные стены в медово-золотые тона. Где-то во внутреннем дворе ржали лошади, конюхи готовили снаряжение к завтрашнему выходу, а в воздухе витал запах кожи, стали и полевой кухни. Разведкорпус готовился к пятьдесят седьмой экспедиции за стены. Сола Бранн сидела на подоконнике в общей гостиной, подобрав под себя ноги, и рассеянно водила точильным камнем по лезвию клинка. Сталь пела тонкую, звенящую песню — привычную, почти убаюкивающую. Завтра эти клинки будут рубить титаньи загривки. А сегодня... сегодня ещё можно было просто дышать. — Ты опять за своё, — раздался голос от двери. — Они и так острые, Сола. Ты их до дыр сточишь. Петра Рал вошла в гостиную, неся в руках поднос с чайником и несколькими кружками. Её светлые волосы были распущены — редкость для вечно собранной и подтянутой Петры. Видимо, она тоже решила позволить себе минуту покоя. — Не до дыр, — усмехнулась Сола, откладывая камень. — Просто... руки надо чем-то занять. — Руки надо занять чаем, — Петра поставила поднос на стол и протянула ей кружку. — Держи. Чёрный, с мятой. Как ты любишь. — Спасибо. Сола взяла кружку, обхватила ладонями, чувствуя тепло сквозь глиняные стенки. Петра опустилась на стул рядом и тоже взяла свою порцию. Несколько минут они молчали, глядя, как за окном медленно гаснет небо. — Страшно? — тихо спросила Петра. — Немного, — Сола пожала плечами. — Но не так, как раньше. Помнишь мою первую вылазку? — О да, — Петра улыбнулась. — Ты была зелёная, как весенний листок. Всю ночь не спала, а утром чуть не свалилась с лошади. — Эй! Я не валилась. Я просто... спешивалась неудачно. — Конечно-конечно. Они рассмеялись. Тихо, почти шёпотом. Сола сделала глоток чая — мята приятно холодила язык, и на душе становилось чуть легче. Дверь снова скрипнула. На пороге возник Олуо Боцад — растрёпанный, в расстёгнутой рубашке. — Вы чего не спите? — проворчал он, но глаза у него были совсем не сонные. — Завтра такой день, а они чаи гоняют. — Присоединяйся, — Петра кивнула на свободный стул. — Чайник ещё горячий. Олуо что-то буркнул себе под нос, но сел. Через минуту в гостиную подтянулись и остальные: Гюнтер Шульц, зевающий, но всё равно аккуратный и подтянутый, и Эльд Джинн — старший по званию после капитана, который даже сейчас держался с той особой спокойной уверенностью, что всегда действовала на остальных ободряюще. — Вся команда в сборе, — заметил Гюнтер, присаживаясь на подлокотник дивана. — Капитана только нет. — Леви сказал, что будет позже, — Эльд взял кружку, которую ему протянула Петра. — Проверяет УПМ вместе с Ханджи. Ну, или чистит свои сапоги в тысячный раз. — Это наш капитан, — усмехнулась Сола. — Порядок и чистота превыше всего. — Даже превыше сна, — добавил Олуо и тут же попытался изобразить коронную гримасу капитана — ту самую, с прищуром. Получилось плохо. Петра прыснула, Гюнтер закатил глаза, а Эльд только вздохнул. — Олуо, не позорься. — А что? Я похож! — На пьяного купца с базара — да. На капитана — ни капли. — Эльд, ты просто завидуешь моей харизме! Сола смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тёплое, почти забытое чувство. Уют. В этом маленьком отряде, среди этих людей она нашла то, что потеряла много лет назад, когда стена Мария пала, а её родной город превратился в пепел. Семью. Эльд — рассудительный, всегда спокойный, тот, кто думает головой и бережёт своих. Гюнтер — молчаливый, но надёжный, с суховатым чувством юмора и стальными нервами. Олуо — вечно бравирующий и ворчащий, но в глубине души преданный до последней капли крови. Петра — добрая, светлая, с сердцем, полным любви и заботы обо всех. И капитан Леви... Человек, который значил для неё больше, чем она когда-либо решилась бы признать даже самой себе. — Сола? — голос Петры вырвал её из раздумий. — Ты чего замерла? — Да так, — она улыбнулась. — Просто подумала... как мне с вами повезло. Повисла короткая пауза. Олуо хмыкнул, отводя взгляд. Гюнтер кивнул — без слов, но этого кивка было достаточно. Эльд посмотрел на неё серьёзно и ответил за всех: — Нам с тобой тоже. Петра порывисто пересела ближе и обняла Солу за плечи: — Мы — лучший отряд, и точка. — Кроме меня, — донёсся от двери спокойный, чуть насмешливый голос. Все мгновенно обернулись. В проёме стоял Леви Аккерман — безупречный, как всегда, в своём белом шейном платке и с неизменным выражением лица, по которому невозможно было прочитать ни одной эмоции. — Капитан! — Петра чуть не подпрыгнула на стуле, но быстро взяла себя в руки. — Мы вас ждали. — Я заметил, — он прошёл в комнату и остановился у стола. Обвёл взглядом разбросанные кружки, недопитый чай, сдвинутые в кучу стулья. — Выглядит как посиделки старух. — Мы просто... — начал было Олуо, но осёкся под ледяным взглядом. — И почему мне не оставили чай? Петра улыбнулась — широко, открыто — и потянулась к чайнику: — Сейчас налью! У нас тут ещё мята есть, Сола принесла. Садитесь, капитан. Леви не возражал. Он опустился на свободный стул, взял протянутую кружку и сделал глоток. Все молча смотрели на него с тем особым выражением, которое бывает у солдат, знающих своего командира годы и понимающих его с полувзгляда. — Ну? — он поднял бровь. — Чего уставились? Продолжайте свой балаган. Завтра будет некогда. — Капитан, — Эльд подался вперёд. — Какие будут указания на завтра? — Те же, что и всегда. Не умирать. — Блестящий план, — хмыкнул Гюнтер. — Детали те же, что мы обсуждали на инструктаже, — Леви поставил кружку. — Мы охраняем Эрена Йегера. Это приоритет номер один. Если Женская Особь появится — задача перехватить и задержать до подхода основных сил. Вы все знаете свои позиции. — А если придётся импровизировать? — спросила Сола. Он посмотрел на неё. Всего секунда, но в ней было столько всего — оценка, доверие и что-то ещё, невысказанное. Что-то глубже, что он прятал за своей обычной маской. — Ты умеешь импровизировать, Бранн. Поэтому ты здесь. Сола почувствовала, как кончики ушей предательски теплеют. Она опустила взгляд в кружку, сделав вид, что её очень интересует чайная заварка. Петра заметила это и едва заметно улыбнулась уголками губ, но промолчала. — Ладно, — Леви допил чай и поднялся. — Советую всем выспаться. Завтра будет тяжело. — Вы уже уходите? — вырвалось у Солы. Она тут же пожалела об этом вопросе — он прозвучал слишком лично, слишком... не по-солдатски. Леви на мгновение задержался. Повернул голову, и в полумраке гостиной его серые глаза показались почти серебряными. — Ещё нужно проверить лошадей. Вы тоже долго не засиживайтесь. Это приказ. — Так точно, капитан, — ответили хором Эльд и Гюнтер. Леви кивнул и вышел. И прежде чем дверь закрылась, его взгляд снова скользнул к Соле. Всего на долю секунды дольше, чем нужно. В комнате повисла тишина. — Вот так всегда, — нарушил молчание Олуо. — Пришёл, чай выпил, настроение испортил. — Неправда, — возразила Петра. — Он заботится о нас. Просто... по-своему. — Чай выпил — это уже забота, — усмехнулся Гюнтер. — Значит, мы ему небезразличны. Сола молча смотрела на дверь, за которой исчез капитан. В груди было тепло и горько одновременно. Он был рядом — и в то же время бесконечно далёк. Командир и подчинённая. Легенда и обычный солдат. — Эй, — Петра тронула её за рукав. — Ты в порядке? — Да. Всё отлично. — Ну-ну, — Петра многозначительно улыбнулась, но ничего не добавила. Постепенно все начали расходиться. Первым ушёл Гюнтер, сославшись на ранний подъём. За ним — Эльд, пожелавший всем спокойной ночи. Олуо задержался на минуту, что-то бормоча про геройскую смерть во славу человечества, но Петра дала ему подзатыльник и вытолкала за дверь. — Я тоже пойду, — сказала она, обернувшись к Соле. — Ты долго ещё? — Посижу немного. Всё равно не усну. — Понимаю, — Петра грустно улыбнулась. — Знаешь... если что-то пойдёт не так завтра... — Ничего не пойдёт не так. — Я серьёзно, Сола. Ты — лучшая подруга, которая у меня когда-либо была. Эти годы с тобой, с отрядом... я ни о чём не жалею. *** Сола встала и порывисто обняла её. — Перестань. Мы справимся. Как всегда. — Конечно, — Петра ответила на объятие. — Просто... иногда нужно сказать важное, пока есть возможность. Они постояли так несколько секунд, а потом Петра отстранилась, шмыгнула носом и торопливо вышла, пробормотав что-то про «пыль в глаза попала».Сола осталась одна. Она подошла к окну и распахнула его настежь. Ночной воздух ворвался в комнату — прохладный, пахнущий травой и далёким дождём. Где-то в конюшне переступали с ноги на ногу лошади, на сторожевой башне перекликались караульные. Она допила остатки чая и вышла в коридор. Ноги сами понесли её к лестнице, ведущей на верхние этажи, а оттуда — на смотровую площадку старой башни. Сола часто приходила сюда перед вылазками. Смотреть на звёзды. Думать. Надеяться. Дверь на площадку была приоткрыта. — Капитан? Леви стоял у каменного парапета, опершись на него локтями. Он не обернулся, только чуть повернул голову, и в лунном свете его профиль казался высеченным из мрамора. — Бранн. Почему не спишь? — Могла бы спросить вас о том же, — она подошла и встала рядом, на расстоянии вытянутой руки. — Я уже ответил. Лошади. — Лошади в конюшне, а не на башне, капитан. Он хмыкнул — почти беззвучно, но она услышала. — А ты наблюдательная. — Вы сами меня учили: замечать детали. Леви отвернулся, снова глядя на горизонт. Там, далеко за стенами, простиралась тьма. Территория титанов. Завтра они отправятся туда, и кто знает, сколько из них вернётся. — Ты давно в отряде, Сола, — сказал он вдруг. Она вздрогнула. Он редко называл её по имени. Обычно — «Бранн», сухо и формально. Но сейчас, в тишине ночи, её имя прозвучало иначе. Теплее. — Четыре года, — ответила она. — С тех пор как вы взяли меня из тренировочного корпуса. — Я помню. Ты была дерзкой. Первое, что ты мне сказала: «Я стану лучшим солдатом под вашим командованием, капитан. Или умру, пытаясь им стать». — А вы ответили: «Смерть — не достижение, дура». И ушли. — Ты запомнила дословно. — Я запомнила каждое ваше слово, — вырвалось у неё, и она тут же прикусила язык. Леви медленно повернулся. Лунный свет серебрил его волосы, смягчал резкие черты лица. Он смотрел на неё долго, слишком долго — так, что сердце Солы забилось быстрее, а воздух между ними словно стал плотнее. — Ты стала лучшей, — тихо сказал он. — Не поэтому я тебя держу в отряде. А потому что... — он запнулся, что было совсем на него не похоже. — Потому что, когда ты рядом, мир кажется чуть менее дерьмовым. Сола забыла, как дышать. — Капитан... — Леви, — поправил он. — Сейчас мы не в строю. — Леви, — повторила она, и это имя обожгло губы, как глоток крепкого чая. — Я... я не знала, что вы... — Что я тоже человек? — он горько усмехнулся. — Да. Иногда. В основном по ночам, когда никто не видит. Он снова отвернулся к парапету, и его пальцы сжались на холодном камне. Сола видела, как напряглись его плечи, как он пытается вернуть себе привычную броню — ту самую, что защищала его от всего мира. — Я терял слишком многих, — сказал он глухо. — Изабель. Фарлана. Весь первый отряд. Если я позволю себе... что-то большее, чем долг командира... я не переживу, если потеряю и тебя. — Леви... — Не надо, — он поднял руку, не давая ей приблизиться. — Я не должен был этого говорить. Просто... завтра тяжёлый день. И я хотел, чтобы ты знала. На всякий случай. Сола больше не могла сдерживаться. Никакая субординация, никакие правила не имели значения — не сейчас, не этой ночью. Она сделала шаг вперёд и коснулась его руки — осторожно, едва ощутимо. Он не отдёрнул руку. — Я тоже, — прошептала она. — Я тоже... давно. С самого начала. Когда вы в первый раз поправили мой захват на тренировке и сказали: «Не тупи, Бранн, титан не будет ждать, пока ты соберёшься». Я тогда подумала — вот человек, ради которого я готова умереть. А потом поняла, что умирать как раз не хочу. Хочу жить. Чтобы быть рядом с вами. Леви смотрел на её пальцы на своей руке. Маленькая, но крепкая ладонь. Рука солдата, который держит клинок не хуже его самого. — Это непрофессионально, — сказал он, но в голосе не было стали. — Плевать. — Это может стоить нам жизни в бою. Чувства отвлекают. — А мне кажется, наоборот, — она набралась смелости и заглянула ему в глаза. — Когда есть ради кого жить — сражаешься лучше. Он долго молчал. Потом медленно, очень медленно перевернул руку и переплёл свои пальцы с её. Одно короткое пожатие — крепкое, тёплое, красноречивее любых слов. — Если завтра ты погибнешь, я тебе этого никогда не прощу, — произнёс он совершенно серьёзно. — А если вы погибнете? — Я не погибну. У меня теперь есть причина возвращаться. Ветер качнул ветви деревьев во дворе. Где-то вдалеке прокричала ночная птица. Сола стояла, не веря в реальность происходящего: его пальцы сжимали её ладонь, его плечо почти касалось её плеча, и огромный, холодный мир за стенами вдруг стал чуть меньше. Чуть теплее. — Идём, — сказал он наконец, отпуская её руку. — Нужно поспать хотя бы пару часов. — Да, капитан. — Леви. — Леви, — она улыбнулась. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Сола. Он проводил её до лестницы и задержался на мгновение у двери. Потом коротко кивнул — то ли ей, то ли самому себе — и исчез в темноте коридора. Сола вернулась в свою комнату и легла, но сон пришёл не сразу. Она смотрела в потолок, всё ещё чувствуя тепло его пальцев, и улыбалась. Завтра будет бой. Возможно, последний. Но сегодня — сегодня она была счастлива.