Эрен Йегер

Я познакомилась с Эреном Йегером на втором курсе университета. Он сидел на подоконнике в коридоре искусствоведческого факультета, хотя учился на другом конце кампуса, и рисовал в потрёпанном скетчбуке. Длинные волосы собраны в небрежный хвост, рукава толстовки закатаны до локтей, на запястье — кожаный браслет с каким-то кулоном. Красивый до невозможности и абсолютно на это плевавший. — Ты не отсюда, — сказала я, останавливаясь рядом. Он поднял глаза. Зелёные. Яркие, как бутылочное стекло на солнце. Но что-то в них уже тогда было не так — что-то надломленное, лихорадочное. — А ты, видимо, местный патруль, — хмыкнул он. — Просто мимо проходила. Что рисуешь? Он развернул скетчбук. Там был океан — бесконечный, тёмный, пугающий. Волны закручивались в спирали, а на горизонте тонул крошечный корабль. — Символично, — заметила я. — Жизнь — дерьмо, — пожал он плечами. — Я Эрен. — Алиса. Так всё началось. *** Первые полгода я не замечала. Ну, или делала вид, что не замечаю. Мы встречались в кофейнях, гуляли по ночному городу, спорили до хрипоты о книгах и фильмах. Он цитировал Ницше и говорил, что люди — вирус на теле планеты. Я смеялась и называла его позёром. Он обижался и потом мстил щекоткой. Это было похоже на любовь. Настоящую, живую, с дрожью в коленях и бабочками в животе. Я никогда никого так не любила — остро, до боли, до готовности разбиться. Первый звоночек прозвенел на вечеринке у его друга Флокко. Я вышла на балкон подышать и увидела Эрена в углу с двумя парнями. Они передавали что-то из рук в руки — маленький пакетик с белым порошком. Эрен заметил меня, улыбнулся и махнул рукой: «Всё нормально, это просто кокаин, для бодрости». Просто кокаин. Для бодрости. Я должна была уйти тогда. Должна была развернуться и бежать без оглядки. Но он подошёл, обнял за плечи, поцеловал в висок и прошептал: «Ты мне веришь? Я контролирую. Это просто весело». И я поверила. Потому что хотела верить. Потому что любовь делает нас глухими к сиренам. *** К концу третьего курса «просто весело» превратилось в систему. Эрен пропускал пары, исчезал на несколько дней, возвращался с расширенными зрачками и новыми синяками. Он больше не рисовал океан. Он вообще перестал рисовать. Я находила пакетики в его куртке. В его рюкзаке. В ящике с носками. Он уже не скрывался — просто убирал мои руки, когда я пыталась их выбросить. — Эрен, это уже не весело. Это зависимость. — Зависимость — это когда не можешь без чего-то жить, — отвечал он, глядя сквозь меня остекленевшими глазами. — А я могу. Просто не хочу. Он лгал. Мы оба знали, что он лжёт. Я пыталась. Господи, как я пыталась. Записала его к психотерапевту — он не пришёл. Нашла группу поддержки — он высмеял. Вызывала скорую, когда нашла его на полу в ванной с посиневшими губами. Сидела в больнице двое суток, держала за руку, плакала. Когда он очнулся, посмотрел на меня и сказал: — Не надо. Ты себя мучаешь. — Я тебя спасаю. — Меня не надо спасать. Мне и так нормально. Он не понимал. Или не хотел понимать. Наркотики уже переписали его личность — от прежнего Эрена осталась только оболочка. Внутри, под кожей, под слоем лжи и отрицания, жило что-то другое. Что-то, что ненавидело меня за каждую попытку помочь. *** Разрыв случился в ноябре. Холодный дождь, серое небо — идеальные декорации для финала. Я пришла к нему после очередного срыва. Он не открывал дверь три дня, и мне пришлось вызвать его соседа с запасным ключом. Квартира была разгромлена. Повсюду пустые бутылки, пепел, грязная посуда. А посреди комнаты, на продавленном диване, сидел Эрен. Исхудавший, небритый, с безумным блеском в глазах. — Ты, — выдохнул он, и в этом коротком слове было столько яда, что я физически отшатнулась. — Эрен, пожалуйста, поедем в клинику. Я договорилась, там хорошие врачи, они помогут... — Заткнись. Я замолчала. Он встал, шатаясь, и подошёл вплотную. От него пахло потом, табаком и чем-то химическим. — Ты думаешь, я не вижу? — процедил он, и каждое слово било наотмашь. — Ты же наслаждаешься этим. Строишь из себя спасительницу, святую Алису, которая тащит на себе конченого наркомана. Это твой кайф, да? Быть нужной? Чувствовать себя хорошей на моём фоне? — Ты не понимаешь... — Нет, это ты не понимаешь! — он схватил меня за плечи, встряхнул. — Мне не нужна твоя помощь. Мне не нужна твоя жалость. Я не хочу тебя видеть. Ты слышишь? НЕ-ХО-ЧУ. Он толкнул меня к двери. Я ударилась спиной о косяк, но даже не почувствовала боли — только пустоту, которая вдруг разверзлась в груди. — Ты мне противна, — сказал он, глядя прямо в глаза. — Со своей тупой любовью и розовыми соплями. Вали из моей жизни. Исчезни. Я не плакала. Слёзы пришли позже, когда я сидела на ступеньках его подъезда под ледяным дождём и смотрела, как дрожат руки. Я отдала ему два года. Два года попыток, надежд, бессонных ночей и сорванных нервов. Он выплюнул меня, как использованную жвачку. *** Я не звонила ему месяц. Потом два. Потом полгода. Удалила номер, заблокировала в соцсетях, переехала в другой район. Друзья говорили — молодец, наконец-то. Ты сделала всё, что могла. Это его выбор. Но по ночам я просыпалась от собственного крика. Мне снились его зелёные глаза — уже не яркие, а мутные, как затянутое ряской болото. Я ненавидела его. Я скучала по нему. Я хотела, чтобы он умер. Я хотела, чтобы он жил. Говорят, время лечит. Ложь. Время просто притупляет, как анестезия. Боль никуда не уходит — она засыпает до следующего триггера. *** Звонок раздался в начале марта. Номер незнакомый, но я сразу всё поняла — есть вещи, которые чувствуешь кожей. — Алиса? Это Ханджи, помнишь меня? Я с кафедры... — Помню. Пауза. Долгая, страшная. — Эрен умер. Вчера ночью. Передозировка. Я молчала. Мир сузился до точки, до гудящей тишины в телефонной трубке. — Его нашли в съёмной квартире. Один. Там было... — Ханджи запнулась. — В общем, он не мучился. Уснул и не проснулся. — Я поняла, — голос звучал чужо, механически. — Спасибо, что сказали. — Алиса, подожди. Там кое-что ещё. Полиция нашла записку. Он написал твоё имя. *** Я не пошла на похороны. Просто не смогла. Вместо этого я встретилась с Ханджи через неделю в безликой кофейне на окраине. Она выглядела измученной, глаза красные. — Это тебе, — она протянула сложенный вчетверо лист бумаги. — Они отдали мне как бывшему куратору. Я подумала, ты должна прочитать. Я развернула. Почерк Эрена — кривой, дёрганый, едва читаемый. «Алиса. Если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Забавно. Я всегда думал, что умру молодым, но не думал, что напишу тебе. Наверное, даже в конце я эгоист. Я соврал. Тогда, в ноябре. Ты не была мне противна. Ты была единственным светлым, что у меня было. Единственным настоящим. Но я не мог позволить тебе тащить меня дальше. Ты бы не бросила сама, я знаю. Ты упрямая дура. Я был зол на тебя. На весь мир. На себя. А ты просто любила. Идиотка. Помнишь, я рисовал океан? Ты ещё сказала — символично. Это был мой океан, Алиса. Тёмный, глубокий, без дна. Я тонул в нём с самого начала. А ты пыталась вытащить меня на берег, но я не хотел. Понимаешь? Не мог. Просто не мог. Сегодня я смотрел в потолок и вдруг понял, что вспоминаю не кайф, не приходы, не всё то дерьмо, что я в себя вливал. Я вспоминаю тебя. Как ты смеялась. Как читала мне вслух Бродского, хотя терпеть его не можешь. Как варила кофе по утрам. Ты была моим последним берегом. Моим единственным. Прости, что не доплыл. Я знаю, ты будешь винить себя. Не смей. Ты сделала больше, чем кто-либо. Если есть хоть что-то после — я обещаю найти тебя. В другой жизни. В другом мире. Где у меня хватит сил. Люблю. Всегда любил. Эрен». Я дочитала. Сложила бумагу. Положила на стол. — Кофе остыл, — сказала я одними губами. Ханджи молчала. Я вышла из кофейни на морозный воздух. Мир не рухнул. Земля не разверзлась. Просто солнце светило чуть тусклее, и в груди что-то сломалось окончательно — та деталь, которую уже не починить. Я шла по улице, сжимая в кармане его записку, и вспоминала. Не его зависимость, не ссоры, не ту страшную ноябрьскую ночь. А самое начало. Второй курс. Подоконник. Скетчбук с тонущим кораблём. — Символично, — сказала я тогда. — Жизнь — дерьмо, — ответил он. Ты был прав, Эрен. И неправ одновременно. Жизнь — это не дерьмо. Жизнь — это пепел. И ты только что превратил меня в него.