Глава 5. Признание.

Два с половиной года назад. Магазинчик назывался «У Грега». Грег был толстый мужик с красным лицом и вечно потной лысиной, который взял их обоих на работу, потому что студенты соглашались за копейки. Сара работала за кассой, Нейт — в овощном отделе. Будни тянулись бесконечно — одни и те же лица, одни и те же дурацкие вопросы, одни и те же идиоты, которые пытались купить сигареты без документов. — Добрый день. — Мне пачку «Мальборо». — Вам восемнадцать? — Блядь, опять. — Вам восемнадцать? — повторяла Сара, даже не поднимая головы. Парень уходил, и она смотрела на Нейта, который в это время раскладывал помидоры. Он делал это медленно, аккуратно, будто каждый помидор был драгоценным. — Ты их ебать собрался или продавать? — спросила она однажды. — Сортировка, — ответил он. — Переспелые убираю. — От них воняет? — Нет. Просто мне нравится, когда всё на своих местах. Сара тогда засмеялась, а Нейт посмотрел на неё и тоже улыбнулся — редко, краем губ, но так, что ей захотелось прекратить. Она не знала тогда, что он омега. Чувствовала что-то не так, но не копала. Он не вонял феромонами. Он был тихим. И никогда не лез без очереди. — Ты почему всегда в шарфе? — спросила она однажды. Он побледнел, потрогал шарф — старый, серый, явно не по погоде. — Так надо. — Ладно, — не стала лезть Сара. У неё у самой были странности. Прошло не так уж много времени как Роза появилась со своей компашкой из колледжа. Зашла не одна, а с тремя девицами в одинаковых коротких юбках, все пахли дорогим парфюмом и уверенностью в собственной безнаказанности. — О, смотрите, наша любимая бета! Сара не подняла головы. — Ты там не пересчиталась? Тебе же математика тяжело давалась в школе. — Вам что-то нужно? — спросила Сара, поднимая глаза. — Мне ничего не нужно. Я просто хотела поздороваться со старыми друзьями. Роза посмотрела в сторону овощного отдела. — Эй, овощной! Как дела на грядке? Нейт замер с помидором в руке, побелел, поправил шарф дрожащими пальцами. — Я к тебе обращаюсь, — Роза повысила голос. — Ты оглох, овощной? Или отвык от человеческой речи, пока перебирал свои кабачки? Сара вышла из-за кассы. Медленно, спокойно, зная, что сейчас сделает. — Роза. — Что? — Выйди. — Я не закончила. — Я сказала — выйди. Они стояли друг напротив друга. Роза была выше, богаче, привыкла, что все подчиняются. Но у неё не было того, что было у Сары — полного отсутствия страха перед последствиями. — Знаешь, — сказала Сара тихо, — ты выглядишь как человек, который компенсирует маленькую грудь большой сумкой. Но сумка у тебя сегодня дешёвая. Что случилось? Папа урезал карманные расходы? Подружки захихикали. Роза покраснела. — Я та, кто вышвырнет тебя отсюда, если ты не уйдёшь сама, — продолжала Сара. — У нас есть кнопка вызова охраны. Я нажму её с удовольствием. Роза посмотрела на Нейта, потом на Сару. — Ты ещё пожалеешь. — Обязательно. Но не сегодня. Роза ушла. Подружки за ней. Сара выдохнула, вернулась за кассу. Нейт стоял у прилавка, смотрел на неё круглыми глазами. — Чего? — Ты сказала ей... — Что сказала? Правду сказала. Она бесит. — Ты не боишься её? — А чего её бояться? У неё язык без костей, а у меня — кнопка вызова охраны. Силы равны. Нейт молчал, потом тихо сказал: — Кажется будто ты ничего не боишься. — Боюсь. Микробов боюсь, — Сара натянула маску повыше. — Но не её. Она не знала, что для Нейта этот момент стал главным. Что она была первой, кто закрыл его собой. До неё никто не вставал между ним и теми, кто хотел его унизить. Для неё это было просто — заткнуть надоедливую выскочку. Для него — спасение. Какой-то альфа решил лезть без очереди, встал перед старушкой с тележкой. Сара сказала ему идти в конец. — Я альфа. — А я бета с кассовым аппаратом. Идите в конец. Мужик покраснел, начал угрожать, но Сара уже набирала номер охраны. — Ты ещё пожалеешь. — Будет день — пожалею. Сегодня не мой черёд. Он ушёл. Старушка улыбнулась Саре. Нейт стоял за её спиной и смотрел. Он потом часто вспоминал это. — Ты кофе пьёшь? — спросила она однажды во время перерыва. — Пью. — С сахаром? — Без. — Тогда держи. Она протянула ему стаканчик — металлический, из дома, чистый, продезинфицированный. Она никогда не давала свои кружки, боялась чужих бактерий. Но для него сделала исключение. Он взял стаканчик, пальцы дрожали. — Спасибо. — Не благодари. Это просто кофе. Через месяц в магазин зашёл Брент с двумя дружками. Тогда она не понимала какого хрена их всех тянет сюда. Он учился на курс старше и считал себя королём колледжа. — О, смотрите, наш овощной экспонат. Нейт молчал. Сара на кассе сжала челюсть. — А где твоя подружка-бета? Кофе ей носишь? Или она тебе? Нейт промолчал. — Слушай, — Брент подошёл ближе, — я тут подумал. Она же страшная. И не трахается, наверное, ни с кем. Ты ведь такой же. Двум уродам будет хорошо вместе. Нейт поднял голову. — Не трогай её, — сказал он тихо. — Или что? Нейт ударил первым. В челюсть, с левой, вложил всё, что было. Брент пошатнулся, схватился за лицо, из разбитой губы потекла кровь. — Ты охренел? — Я сказал — не трогай её. Сара уже бежала из-за кассы, но Брент и его дружки ушли сами — не потому, что испугались, просто им надоело. Брент потом даже не вспоминал лица той девушки. Для него все беты были на одно лицо — тупые статисты без имени. Кассирша из магазина у общаги не стоила даже секунды его внимания. Он не узнал. Не запомнил. Не счёл нужным. Нейт стоял посреди овощного отдела, тяжело дыша, на скуле наливался синяк. Сара подошла, взяла его за подбородок, повернула к свету. — У тебя губа разбита. — Ничего. Она не стала спорить. Принесла аптечку, обработала ссадины. Пальцы были уверенными, спокойными. — Будет больно, — сказала она перед тем, как мазнуть йодом. — Я терпеливый. Нейт улыбнулся сквозь боль. Сара улыбнулась в ответ. С того дня они стали встречаться. --- Сара вынырнула из прошлого, как из болота. Перед глазами всё ещё стоял Нейт в зелёном фартуке, с разбитой губой, который «упал». А потом этот же Нейт взял и вырос в Алана Бекера — генерального директора, главного героя омегаверса, того самого, кто через два года после свадьбы собрал вещи и сказал «ты заслуживаешь нормального мужа». Она сжала мышку так, что пластик хрустнул. --- В коридоре было пусто, окна открыты. Сара сняла маску, глубоко вдохнула — воздух пах пылью и выхлопными газами, но это было лучше, чем вонь в открытом пространстве. И тут она увидела их. Габриэль Хилтон стоял у копировального аппарата, а Брент положил ему руку на плечо и что-то шептал. Габриэль кивал — каменный, белый. Его феромоны ударили в нос даже на расстоянии — мёд и гниль, перемешанные со страхом. Сара замерла за углом и прислушалась. — Ты сделаешь, что я прошу, — голос Брента, приглушённый, но чёткий. — А ты обещаешь, что Джонс останется? — Джонс останется. — Если он пострадает… — Не пострадает. Просто делай, что сказано. Шаги. Сара отпрянула к стене, сделала вид, что поправляет стопку бумаг на стеллаже. Брент прошёл мимо, даже не взглянул на неё — как всегда, бета не заслуживала его внимания. Габриэль вышел следом, остановился, встретился с ней глазами. Побледнел ещё сильнее. — Тонкие стены, мистер Хилтон, — сказала Сара. — Это уже второй раз. Он не ответил. Развернулся и ушёл быстрым шагом. Его запах — гнилой, трупный — ещё долго не выветривался из коридора. Сара вернулась на своё место, села, уставилась в монитор. Габриэль предатель. Брент что-то готовит. Джонс — пешка. И всё это происходит прямо перед её носом, а она ничего не может сделать, потому что никто её не слушает. Она просто бета. Для Брента — пустое место. Для Габриэля — напоминание о том, что его видели. Для всех остальных — девушка в двух масках, у которой аллергия на жизнь. А потом она увидела Розу. Та сидела в своём стеклянном кабинете, и рядом с ней стояла Лидия Бекер. Они не разговаривали — просто смотрели друг на друга. Сара видела, как Роза поправила воротник, как Лидия чуть заметно улыбнулась — той улыбкой, которую не показывают посторонним. Потом Лидия вышла, прошла мимо Сары, даже не взглянув на неё. От неё пахло кислыми лимонами и чем-то ещё — почти сладким, но Сара не стала вдумываться. — Странные они какие-то, — пробормотала она. Она не заметила, как он подошёл. Просто встал напротив, заложив руки в карманы брюк. Его запах — бергамот, чистый, спокойный — ударил в нос даже сквозь маску. — Занята, — сказала Сара, не поднимая головы. — Ты всегда занята, когда я подхожу. — Догадливый. Он помолчал, посмотрел на её стол — на маску, на салфетки, на чужую кружку, из которой она так и не выпила. — Помнишь, как ты дала мне свою кружку? В магазине. Сара замерла. — Ты единственная, кто не боялся за меня. Не жалел. Просто был рядом. — К чему ты ведёшь? — К тому, что я скучаю. Он ушёл, не дожидаясь ответа. Сара смотрела ему вслед, и внутри у неё всё кипело — злость, обида, тоска, чёрт знает что ещё. Она сжала кружку так, что побелели костяшки, потом поставила обратно. И пошла к его кабинету. --- — Войдите. Алан сидел за столом, смотрел на неё удивлённо. Сара закрыла за собой дверь, упёрлась руками в столешницу, чтобы не дрожать. — Габриэль говорил с Брентом. Алан напрягся. — О чём? — Не знаю. Что-то про Джонса и документы, которые не отправили в совет директоров. Брент обещал, что Джонс «останется», если Габриэль сделает, что он просит. — Ты уверена? — Я не слепая и не глухая. В отличие от некоторых. Алан молчал. Смотрел на неё долго, пристально. — Ты поэтому пришла? Предупредить меня? — Я пришла сказать, чтобы ты не спал на посту. Если Брент захватит компанию, меня уволят. А мне нужна эта работа. — А меня предупредить тебя никто не просил? — Я сама догадалась. Алан усмехнулся — горько, без веселья. — Ты всегда была умной, Сара. И злой. И самой смелой из всех, кого я знал. Даже когда это было не нужно. — Это ты про что? — Про то, что я боялся. Всегда. Твоего мнения. Что ты увидишь меня настоящего и уйдёшь. Сара хотела сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Она вспомнила, как он впервые заплакал при ней — в подсобке магазина, когда никто не видел. Она не знала, что делать, просто села рядом и молчала. Он не ушёл тогда. Не отодвинулся. Просто плакал, уткнувшись в свои колени, а она сидела рядом и смотрела на грязный пол, который надо было бы помыть, но ей было плевать. — Ты был настоящим, — сказала она тихо. Алан поднял на неё глаза. — Тогда почему ты не пришла? После развода. Почему не спросила, почему я ушёл? — Потому что ты сам не пришёл. Потому что ты собрал вещи и исчез. Потому что я думала, что ты… что я тебе не нужна. Он встал, обошёл стол, остановился в шаге от неё. От него пахло бергамотом. Чистым, спокойным. Единственным запахом, который не вызывал у неё желания блевать. — Ты была нужна мне больше всего на свете, — сказал он. — Поэтому я и ушёл. Я не хотел, чтобы ты видела меня слабым. А потом боялся, что ты не захочешь меня слышать. А потом стало поздно. — Не поздно, — слова вырвались сами. Сара тут же пожалела, но отступать было некуда. — Я имею в виду… Брент. Ты должен остановить Брента. А потом… потом посмотрим. Она вышла из кабинета, не дожидаясь ответа. Пальцы дрожали. В носу всё ещё стоял запах бергамота. Она не вытирала руки — просто стояла и дышала, пока сердце не перестало колотиться. --- Вечером, когда она собирала вещи, в дверях появилась Роза. — Подвезти? — Да, — ответила Сара после короткой паузы. После разговора с Аланом ей нужно было, чтобы кто-то просто был рядом. Слова не требовались. Они спустились в лифте молча. Роза смотрела в телефон — не читала, просто листала туда-обратно. — Ты сегодня какая-то странная, — заметила Сара. — Устала. — А эта… Лидия Бекер… — Сара не договорила. — Что с ней? — Роза подняла глаза слишком быстро. — Ничего. Просто вы с ней о чём-то говорили. Я видела. — Мы обсуждали отчёты, — Роза отвела взгляд. — Она же акционер. — Ага. Лифт открылся. Они вышли на улицу. Дождь всё-таки начался — мелкий, холодный, противный. — Я сегодня говорила с Аланом, — сказала Сара, глядя в мокрый асфальт. — Думаю, он хочет вернуть то, что было. — Лучше начинать встречаться, когда уже не обидно и не неловко, а не… когда всё внутри кипит, — Роза сказала это скорее себе, чем Саре. Сара не ответила. Она пошла к машине, и Роза двинулась следом. Но прежде чем сесть за руль, достала телефон, нашла нужное имя и написала короткое сообщение: «Не трогай её. Она не твоя игрушка». Отправила. Потом удалила чат — чтобы никто не увидел. Через минуту пришёл ответ: «Слишком поздно. Я уже в игре». Роза выругалась сквозь зубы и захлопнула дверцу, даже не прикрываясь от дождя. Саре не нужно было знать всё. Но Роза знала: война началась, и обратной дороги не будет.