Встретились как-то гусь и змея

Я опять проснулась, потянулась и поняла, нужно поесть. Жрать цветы я не рискну, мало ли, а вот на ловить рыбки, это хорошая идея. Поэтому я бодрым шагом направилась к берегу и зашла в воду. Уже на приличном расстоянии от берега, я опрокинулась головой вперёд, как это делают утки. Под водой было видно довольно хорошо, видимо мои глаза имеют защиту от солёной воды. Опа — рыбина! Хорошая такая, жирная. Я за ней погналась, и получилось так, что занырнула довольно глубоко. Рыба поймана, но, кажется, я напугала мирно чилящего под водой кипятильника, который вытращил на меня свои глазюки и не отводил взгляд, пока я не всплыла окончательно на поверхность. Уже наверху, я подкинула и заглотила рыбу… Нужно ещё, одной такую тушу не прокормить. Пу-пу-пу… Это будет сложно… Рыбалку я продолжала следующие четыре часа, навернув за это время около сорока крупных рыбëх и десятка жирных и сочных угрей. — Походу я могу жрать и угря… Это хорошо. Это очень хорошо. Надеюсь, что и других слабостей, базовых для нормальных местных драконов, у меня нет. Нет желания стать экспонатом на аукционе Вигго или черепушкой в коллекции Дагура… — профырчала я и, сытая, растянулась на побережье. Мимо по песку пробежал краб, которого я тут же слопала. Он этого даже, наверное, не осознал… Хрустяшка какая… Ммммм… Хочу ещё. Но больше крабов мне не удалось найти. К сожалению для моего желудка и к счастью крабов — иначе я бы устроила геноцид их вида на данном острове. Походив ещё и осмотрев остров, я поняла, что он маленький. Очень маленький. И лесок тоже был маленький. Скалы, небольшая бело-голубая полянка, лес из цветущих белым деревьев и голые скалы, на которых гнездятся чайки… Или это альбатросы? Похуй. Парочку я зажевала. Запила морской водой и закусила водорослями, валяющимися у кромки воды. Пора и честь знать. Я снова улеглась спать и проснулась ближе к вечеру. Желудок был лëгким, в небе плыли лëгкие облака, такие же, белые как я… — Хочу как они — сказала я себе и пошла учиться летать. Наблюдения за домашними и дикими гусями давали мне понимание, как примерно это происходит. Для начала разбег. Я начала бежать воль кромки скалы и хлопать крыльями… Несколько секунд полёта — и я шмякнулась в воду… М-да. Это не так легко, как я думала. Вперёд! По новой! Прыгала я так еще несколько часов, то и дело шлëпаясь пузом о воду, но расстояние, на которое я удалялась от острова, неумолимо росло, и в конечном итоге, я смогла нормально пролететь примерно с километр и вернулась обратно. — А как приземляться? — слишком уж поздно я об этом вспомнила. Оставалось только в воду. Я сложила крылья и прямо носом нырнула в солëную холодную воду, погружаясь в неё полностью и распахнула глаза. Рыбина. Здоровая, мать её рыбина… Нет, это не просто рыбина. Это блядская акула! О да! Я решила на неё напасть, вцепившись в зону между глазами. Короткий, широкий клюв, усаженный по краю роговыми пластинами, защемил и порвал кожу акулы, покрытую плакоидной чешуëй… Насколько я знаю, предел прочности кожи акулы на разрыв равен пятистам килограммам на квадратный сантиметр, и не всякий гарпун может её пробить. А я могу. Это значит, что я капец какая мощная! Хрящевая рыба хотела было броситься в ответную атаку, но ей не хватило разгона, и она смогла только дëрнуться чуть вперёд и полоснуть меня по чешуе на шее. Только задеть, никаких повреждений. А вот ей я добавила повреждений ещё и хвостом, нанеся удар в брюхо — цели пробить не было, да и не смогла бы я, поэтому добавила когтями, расположенными на моих лапах. Они оказались достаточно острыми и распороли тело акулы от брюшных плавников, до анального. Мы крутились, кровь смешивалась с водой, вокруг создавая багрово-коричневое облако. Укус в плечо крыла. У меня идёт кровь, но акула через секунду же двинула плавники. Кое-как, я вытащила эту тушу на берег и принялась рвать и поглощать мясо этой гадины, отбрасывая в стороны потроха. На поверхности появилась голова того самого кипятильника. Кажется, он снова охуел от жизни, но кое-как выдавил из себя: — Приятного аппетита — и сглотнул от отвратительности открывшейся его взору кровавой картины. — Спасибо. Будешь? — этот вопрос ввёл его в ступор — Мне одной много, а оставлять гнить жалко. — Знаешь, а давай — он выполз ко мне и тоже приступил к поглащению мяса, только, в отличие от меня, он ел и органы. Особенно, как я поняла, он любил лëгкие, так как их он особенно долго смаковал. — Олеандра принести? — поинтересовалась я и пошла прополаскать пасть от рыбьей крови. — Если не сложно. Я, кстати, Опал. — представился он. — Серафима. Нет, не сложно. — разбежавшись, я поднялась наверх на поляну и выдрала из земли смачный шмат голубого олеандра вместе с корнями и землёй. Спускаться пришлось аккуратно, так как больное крыло давало о себе знать и при взлёте, и при спуске. — Угощайся — я положила рядом с ним цветы и принялась зализывать рану. — Так не пойдёт. Я сейчас — Опал нырнул в воду и спустя пару минут вылез обратно со свисающими из пасти какими-то бурыми водорослями. — Это можно есть? — принюхавшись спросила я. — Да, они не только съедобные, но и очень полезные. Но эти мы используем, чтобы ускорить заживление твоей раны… Только для начала я промою её, это может быть больно из-за температуры. Придëтся потерпеть немного — сказал он, положив морскую растительность на ближайший крупный камень и пошёл набирать воды из моря. Я примерно понимала, что он хочет сделать, но решила не сопротивляться: это для моей же пользы и здоровья. Вернувшись, он жестом крыла показал мне расправить моё. Когда я это сделала, кипятильник выпустил струю кипящей солëной воды на акулий укус. Я заорала: щипало сильно… Орала я как гусь — как бы это иронично не звучало, я удивилась. Я не думала что этот вид драконов настолько похож на гуся. Потом он вытащил из принесëнного пучка самый длинный кусок и начал как-то клеить к обработанной ране. Водоросля (есть такое слово вообще?) налипла на чешуйки и склеилась. — Вот и всё. — Опал отошёл и оглядел меня — Больше ран нет. Ладно, не хочешь поплавать? — поинтересовался морской ящер. — Давай. Думаю, будет неплохо — кивнула я и пошла в сторону воды, как и он.

***

И вот я спокойно качаюсь на волнах где-то в двух-трёх милях от острова. Вокруг кружатся кипятильники из стаи Опала, в том числе и несколько детёнышей. Особенно разговорчивой была самка нежно-розового цвета — Роза Кварц, очень милая, с блестящими любопытными изумрудными глазками. Мы весело общались, они обливали меня водой своими хвостами время от времени, иногда брызгали горячей из пастей. Моя чешуя выдерживала температуру — это кстати говоря тоже радовало. Устойчивость к яду олеандра, к угрям, к кипятку… Интересно, что дальше. Какие ещё способности есть у моего нового тела? И тут неподалёку от нас что-то шлëпнулось в воду с огромной высоты. Чë за нах?!

***

Крылья из последних сил несли меня к долгожданному оплоту спокойствия в этом чëртовом океане. Я едва верила своим глазам, когда этот кусочек суши, приближаясь, начал проявляться на горизонте всё чётче и чётче. Во всëм теле мышцы выли от перенапряжения, и я молилась, чтобы этот остров оказался пригодным для жизни — по крайней мере, для моей и на время. По мере приближения становилось понятно, что островок до смеха маленький — полянка, лесок, да небольшое побережье… Тем лучше — по крайней мере, никаких стай агрессивно настроенных драконов. Когда он, наконец, оказался всего в сотне метров подо мной, я снизилась, облетая береговую линию в поисках места для посадки… …Так, погодите. Остров был весь усажен цветами — кроме них, травы и деревьев здесь, кажется, не росло вообще ничего. И, нет, конечно, против цветов я ничего не имею, но, учитывая характерный синий цвет половины из них, неприятное чувство в носу, возникшее сразу же, как я снизилась достаточно, чтобы почуять запах, и остаточные воспоминания из мультика детства… В голове мигом всплыл он — голубой олеандр. Он, вместе со своим белым собратом — такой был в КПД? Не помню — росли повсюду. Цветочки почти вытеснили траву с единственной поляны, покрыли кроны деревьев в редком леску, а некоторые даже смогли зацепиться за местные скалы. Эти три лепестка и дурацкая жёлтая серединка торчали буквально отовсюду, словно издеваясь надо мной. Я зависла в воздухе, бессмысленно наматывая круги, тупо моргая. Третье веко смазало картинку, но иллюзия не исчезла. Олеандр был везде. Я тихо рыкнула, выпуская из пасти струйку дыма, и снова взмахнула крыльями, набирая высоту — мышцы запротестовали, но всë же выполнили команду мозга. Внутри закипала злость — я подхватила шкуродëров в первый же час, как оказалась в этом мире, почти не ела, не пила, пролетела хер знает сколько, пережила шторм… И единственная земля, которую я нахожу, — это ёбанный рассадник яда для половины драконьего населения?! Я сделала очередной круг над островом — на всякий случай, вдруг там есть свободное от этой отравы место. Не было. Олеандр чувствовал себя здесь прекрасно. Этот остров был его цитаделью. Его крепостью. Раем для кипятильников, но уж точно не для дракона, который из своих особенностей знает примерно ноль целых хрен десятых процента. Я снова рыкнула, отворачиваясь. Ну уж нет, я не опущусь в почти что газовую камеру только потому, что устала лететь. Силы были на исходе, да. Крылья каждым взмахом напоминали о том, что они не вечные. Но я всё равно полетела дальше, обходя этот проклятый остров по широкой дуге. Может, там, за горизонтом, есть что-то ещё. Может, мне просто не повезло с первой точкой.

***

Сложно сказать, сколько я пролетела вот так, всë меньше взмахивая крыльями и всë больше планируя, изо всех сил высматривая в воде ещё хоть какие-то намëки на сушу. Быть может, это был километр. Может, два. Может быть и три. В любом случае, в какой-то момент крылья просто перестали слушаться. Сначала я подумала, что это ветер — снова переменился, подул с юга, сбивая с курса… Нет. Это были мои мышцы. Сначала правое крыло дёрнулось слишком резко, едва не сложившись. Потом левое начало подрагивать, словно в припадке. Ещё через несколько едва заметных взмахов я поняла: всё. Больше не могу. Я огляделась, чувствуя, как внутри нарастает паника. Вокруг меня лишь вода. Везде вода. Остров с олеандром остался далеко позади, но впереди не было ничего. Только бескрайнее море, темнеющее с каждой секундой. Я попыталась планировать, экономя силы. Ничего не вышло — хвост обвис, а крылья сами собой начали складываться, устав от напряжения. В один миг я просела почти до самой воды — кончик грудного гребня коснулся волн, оставив за собой тонкую борозду. Я дёрнулась вверх, но это был последний рывок — тело меня больше не слушалось. Силы кончились. Вода встретила меня холодом. Не таким злым, как тогда, в озере, но достаточным, чтобы перехватить дыхание. Я не стала бороться — просто позволила телу погрузиться, а потом, собрав остатки воли, выгребла обратно на поверхность. …Хорошая новость: я не тонула. Плавать я умела, и это драконье тело, кажется, было создано для воды лишь немногим хуже, чем для воздуха. Крылья, пусть больше и не помогали летать, в расправленном состоянии весьма удачно поддерживали меня на плаву. Можно сказать, я была живым надувным матрацем в этот момент… Но тут же и плохая новость: я нахожусь посреди океана, без еды, без пресной воды и без понятия, куда плыть. — Отлично — сказала я пустоте, уже даже не дымя… Наверное, это тоже отнимало силы — Просто замечательно. Сдохнуть от истощения километрах от единственной суши? А почему бы и нет? Я перевернулась на спину, глядя в ещë голубое, но уже близившееся к закату небо… Красиво, ничего не скажешь. Если бы я не была у чëрта на куличках, окружëнная сплошной водой, где неизвестно, как скоро какой-нибудь громобой проплывëт мимо и решит, что я выгляжу вкусно, я бы даже восхитилась… Сейчас же я просто закрыла глаза, опустив голову под воду — частично, конечно. Примерно половина морды торчала над водой, так что умеренное волнение не заливало мои ноздри, позволяя спокойно дышать… Тык. Внезапный тычок в бок заставил меня, панически вскрикнув, перевернуться обратно на живот и буквально отскочить в противоположном направлении. Уставшее тело не смогло отплыть так далеко, как мне хотелось бы, но, когда я наконец открыла глаза, чтобы понять, что потревожило мой «покой», я была в нескольких метрах от… Драконо-гуся? Существо, которое предстало передо мной, не походило ни на одного дракона, что я видела в мультиках, фильмах, и даже играх по «Как приручить дракона». Описать его я могла лишь как нечто среднее между виверной и гусëм — размеры помельче меня в длине, но куда больше в высоте и массе, белоснежная чешуя на основной массе тела перепончатые крылья, ярко-рыжие пластины на морде, формирующие характерный гусиный клюв… На секунду я даже засомневалась, точно ли я не ошиблась в своëм суждении о мире, куда я попала, но несколько кипятилтников, успевших окружить меня и драконо-гуся, выглядели вполне узнаваемо… Наконец, дракон неизвестного вида нарушил тишину. — Эй, ты что такое? — спросил…а она? Не то чтобы я могла определить: звучал драконий «голос» по-женски или по-мужски… Однако что-то внутри подсказывало, что это самка. Я несколько раз моргнула, переваривая то, что со мной разговаривает кто-то нечеловекоподобный. — …Я? — вырвалось изо рта, и я неловко отплыла ещё на пол метра. — Дракон… Кажется. «Гусыня» издала какой-то птичий звук, в ответ подплыв чуть ближе. — Я вижу, что не чайка — саркастично ответила она. — Чайку я бы сожрала… Какого ты вида? Я сжала зубы, неловко оглядев себя ещё раз. — …Понятия не имею — едва слышно пробормотала я, не глядя на собеседников. Они, наверное, теперь считают меня совсем глухой дурочкой… — Ок — вопреки моим опасениям, спокойно отреагировала белая дракониха. — Ты почему тут шлëпнулась-то? Опал сказал, что ты цела, нет никаких ран. Один из кипятильников, подобравшихся ближе всего, шлëпнул хвостом по воде. — Наверное, от усталости… — угадал, предполагаемо, Опал — Может, пролетела над островом и траванулась. Я почти стыдливо отвела взгляд. — …Оба. — …Пиздец — выдохнула драконо-гусыня. — Тут недалеко есть островок — вновь вмешался тот же кипятильник. — Только там вообще нет никакой растительности. Там ты можешь отлежаться. Я удивлëнно перевела взгляд с него на дракониху и обратно. — Вы… Поможете мне? — неверяще спросила я. Тот факт, что незнакомые, явно дикие драконы, на чьей территории я ненароком оказалась, желали не вспороть мне брюхо, а помочь добраться до безопасной суши, отказывался укладываться у меня в голове. — Да — просто ответил Опал, будто это было что-то естественное. — Мы, в отличие от тебя, устойчивы к олеандру. Тем более мы все здесь недавно его поели и можем помочь с отравлением… Ну, кроме Серафимы. Она не подходит для этого. Гусе-дракон кивнула и помотала головой… Я долгие несколько секунд не отвечала, тупо уставившись на белую дракониху. Еë имя звучало так… По-человечески. Слишком по-человечески. И слишком знакомо. — …Серафима? — Да, я — Серафима, — просто подтвердила названная дракониха. — Опал, — подтвердил догадки о своëм имени кипятильник, блеснув чешуëй. — Роза Кварц, — назвалась возникшая рядом из-под воды розоватого цвета самка его вида. — Не переживай, мы тебе поможем… И, если понадобится, приглядим чуть дольше. — Не стоит, — возразила Серафима. — Я сама с ней побуду. Вам нужно плыть, а мне — нет. — Спасибо… — неуверенно ответила я, провожая кипятильников взглядом: те чуть расступились, освобождая нам с «гусыней» пространство, но всë ещё были рядом… Почувствовав некоторое уединение, я вновь посмотрела на неë. — То есть… Правда Серафима?.. Я-я имею в виду, это имя звучит довольно по-человечески… — я замолчала, чуть смутившись своей настойчивостью. — У меня был знакомый человек с таким именем… — А я как-будто всегда была драконом, — ответила та с таким выражением морды, будто это было совершено нормальное откровение. — Таких как я тут нет — об этом мне уже сказали. И таких как ты тут тоже нет — я это прекрасно знаю. Хватайся хвостом за мой, и я тебя дотащу до того острова. Я выпала из реальности не пару долгих мгновений. — …Не всегда была драконом? — ошарашенно повторила, автоматически выполняя указание. — …Я тоже… — У тебя это на лбу написано, — фыркнула Серафима, потянув меня в сторону. — Как и замешательство. Я неловко усмехнулась, чуть напрягшись, когда меня дëрнули за хвост, но быстро расслабилась, позволяя вести. — Ну да, наверное… Кстати, я так и не представилась. Светлана… Можно просто Света. — Моё имя ты знаешь, — кивнув, ответила гусе-дракониха. — Кем была раньше? Я на ткацкой фабрике оператором работала. Потом один еблан на меня взъелся за отказ и устроил пожар, убив не только меня, но и двух других моих друзей. А может и больше. Не знаю. Надеюсь его посадят. Я тихо хмыкнула, и звук глухим рокотом завибрировал в груди. Озвученная история была знакома, но… Может быть, это просто обман памяти. Или совпадение. — …Не работала, — наконец ответила я. — Студент. Будущий инженер… Ну, я была бы им, если бы не выпала из окна. — Я бы пошутила, но пожалуй это будет очень неприлично… — продолжила Серафима. — Родители, наверное, очень расстроенны моей смертью… И мой «любимый» злоебучий Серафим тоже… Гусь, как бы. Что иронично: я никогда не любила этих птиц. А тут сама стала нечтом гусеподобным. Я хмыкнула, поплотнее сложив крылья, чтобы не мешать тащить. — Как будто у меня лучше. Человек, который должен руками, стал змеëй-переростком… — я покачала головой. — Нет ручек — нет электрода вольфрамового сварочного неплавящегося ГОСТ двадцать три-какой-то там-восемьдесят. — А тут такого сто процентов нет. Будешь ртом всё ловить. Или душить как змей… — ответила «гусыня». — Слу-у-ушай. А ты ядовитая? М? — спросила она, скорректировав направление. — …Понятия не имею. Что точно знаю — огнедышащая. — Попробуешь меня укусить? — вдруг предложила собеседница. — Мне просто ещё интересно, насколько я непробиваемая. — Эээ… — протянула я, настолько удивлëнная, что не смогла сразу отказать. — Я бы не хотела тебя травить.? — Я угря хавала. Олеандр. Акулу. Думаю, переживу. — И ничего из этого не было введено в кровь, — возразила я, обернувшись через плечо и недовольно сощурившись. — …Может, обойдемся простым осмотром? Если в клыках нет отверстий, то и яда в них быть не может. — Ну ладно, — кажется, несколько разочарованно ответила дракониха. — Я-то, скорее всего, не ядовита, в привычном понимании. В организме яд как бы накапливается, вот и в моём накопится… Я тихо вздохнула, вновь пустив носом вялую струйку белого дыма, и опустила голову обратно, привязанной тряпочкой мотыляясь за ней, просто дожидаясь, когда меня вытащат на землю. Прошло, наверное, несколько минут — возможно, пару десятков — когда я, наконец, смогла различить дно под водой. Неужели я наконец-то окажусь на твëрдой земле? — Приплыли, — в конце концов оповестила Серафима. — Готовься, сейчас вытащим. С этими словами она потащила меня на берег. Кипятильники, подобравшиеся ближе, помогли сделать это, не оторвав мне хвост. Убедившись, что я в порядке, Роза Кварц отступила, а вот Опал вышел передо мной… — Так, теперь немного потерпи, сейчас укушу, — сказал он, склонившись надо мной. Я хлопнула пастью, не найдя слов и, кивнув, закрыла глаза, мысленно молясь, чтобы это действительно сработало, а не отравило меня сильнее. Тут же резкая, но терпимая боль пронзила моë плечо, и я вскрикнула, инстинктивно выпустив изо рта яркие искры. — Вот и всё, — сказал кипятильник, отстраняясь. — Мы, получается поплыли. Пусть отлежится… И, Серафима, помни, что тебе нельзя летать. После этих слов кипятильники склонили головы и уплыли все вместе. — Ну, вот и всё… — протянула «гусыня». — Какое же быстрое знакомство… Они хорошие ребята. Я к ним даже привыкла. — И правда хорошие… Я не ожидала. Дракониха кивнула: — …Ладно. Ты голодна, нужно накормить тебя. Угря предлагать не буду, мало ли отравишься, — сказала она и нырнула в воду. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но та уже уплыла. Бля… Серафима, очевидно, не испытывала к необработанному мясу — рыбьему в том числе — того же отвращения и тех же опасений, что и я, чего я искренне не понимала. Это же кровь, потроха, отходы жизнедеятельности и паразиты… Но гусе-дракониха уже уплыла, а желудок вдруг понял, насколько ему не хватило того завтрака грибами, и требовал подпитки. Когда Серафима вернулась, я с сомнением посмотрела на пойманную ею рыбу — три штуки, крупные и все в собственной крови — и, клювом осторожно подтащив одну к себе за хвост… Раскрыла рот и опалила еë щедрым потоком огня. Когда усталость взяла своë, не дав продолжать, я, все ещё неуверенно, но уже с некоторым облегчением, подхватила клювом горячие ещё угольки и проглотила не жуя. По крайней мере, если там и было что-то вредное, оно, скорее всего, подохло в огне и, надеюсь, агонии. — Зачем ты её жаришь? Это не имеет смысла, — поинтересовалась «гусыня», и я посмотрела на неë таким же непонимающим взглядом, каким она смотрела на меня — Ла-адно. Сейчас принесу ещё, — и с этими словами она снова уплыла. Я вновь не успела ей ничего сказать… Тихо вздохнув, перевела взгляд на оставшихся рыб и, подсобравшись с силами, снова дыхнула огнëм, повторив с ними те же действия, что и с первой. Спустя пару минут Серафима вновь вынырнула из воды, держа в клюве жирного тунца. — Во. Смотри, — сказала она, бросив передо мной, — Вот тебе и сашими с доставкой на дом. Наисвежайшие, только соевого соуса не хватает. Я тихо усмехнулась: — Спасибо… Но я, пожалуй, не буду проверять, какие в этом мире есть ещё паразиты, — ответила я и полила добычу ещё одной струëй огня. Проглотить за раз его не получилось бы, поэтому я начала осторожно откусывать самые почерневшие и относительно похожие на приготовленные куски рыбы… Когда таковые закончились, от тунца осталась ещё непрожаренная половина. — Ладно, — выдохнула я, отползая. — Я наелась. Ещё раз спасибо. Серафима кивнула, наблюдая за мной: — Если захочешь улететь без меня — лети, — вдруг сказала она — У меня крыло ранено, мне больно летать. Я удивлëнно выгнула брови… Если они у меня были. — …И куда я полечу? Я едва крылья чувствую. Собеседница чуть двинула крыльями, и это движение напомнило пожатие плечами: — Я-то точно, никуда не полечу. Только поплыву, и то — не быстро и не далеко, — ответила она, легла на камень и растопырила крылья потягиваясь. Я подползла ближе к ней, остановившись на расстоянии, что мне казалось достаточно приличным. — …А что у тебя с крылом? — поинтересовалась, сворачиваясь кольцами. Жизнь вдруг начала казаться не такой уж плохой: желудок, понявший, что в него кинули хоть какую-то еду, начал свою работу, и по моему уставшему телу начало расползаться тепло. Делать больше ничего не хотелось — только закрыть глаза и греться на уходящем солнышке, пока не высохну от морской воды, а усталость не отпустит мои мышцы… Серафима ответила что-то про акулу, но я уже не слушала — сон поглотил меня практически мгновенно.