И земля под снегом новой ждёт весны...

Зимой ночь длинна. Это может оказаться и преимуществом, и недостатком – всё зависит от обстоятельств. Когда тебе не нужно никуда идти, не нужно думать о завтрашнем дне, твой дом полон тепла и еды, а рядом твой любимый – длинная ночь очень хороша. Особенно когда в прояснившемся небе звёзды танцуют вечный танец мироздания, которым сейчас ничто не мешает любоваться. Я лежу в объятиях Артемиса в моей комнате, на моей кровати. Окно расположено так, что я могу сейчас наблюдать, не приподнимаясь, только ветви деревьев да кусочек неба, и это меня вполне устраивает. Отличный вид, чтобы думать о вечном. Например, о круговороте жизни в природе, к которому я была этим днём так близка. И ещё неведомо, не случилось ли того самого, о чём думает каждая сука, решающая позволить себе секс с кобелём. Что, если я нынче понесла? Вероятность, конечно, ничтожно мала. Но она существует, и я не могу не думать о ней. Собственно, я впервые задала себе этот вопрос ещё до того, как впервые приняла в себя брата: что, если я забеременею? Вопрос сложный, и в нём две части. Первая – насколько это опасно? Вторая – как обустроить будущее, когда ты – молодая мать? Не знаю, какая часть тревожит меня сильнее. Первая – это то, чем всегда пугает мысль об инцесте. Инбредная депрессия, вырождение генофонда из-за накопления рецессивных аллелей генов, которые постепенно формируют геном, лишённый доминантных альтернатив, что способны размыть проявления в потомстве тех самых аллелей, если вдруг рецессивный вариант окажется опасным. По счастью, мы не Габсбурги, которые из принципа женились только на родне много веков, пока не начали получаться дети, не способные даже дотянуть до половозрелого уровня развития. Это самый важный момент, который меня утешает, самое первое, что мне на это возразил Артемис: ключевое слово в работе этой самой депрессии – постепенно. Это как селекция, только наоборот: нужно много поколений, чтобы накопился генетический брак. Если только его уже нет в заметном масштабе, от первого близкородственного слияния генотипов он не появится. А у нас в семье наследственных заболеваний никогда не замечалось. Да, это ключевой момент. Конечно, всё это нуждается ещё в проверке – если мы с братом однажды и вправду решимся завести детей, нам потребуется сделать анонимный генетический анализ на предмет возможных скрытых заболеваний. Но всё же это уже скорее для полного успокоения. Если же всё же нам не удастся дотянуть в безопасности до того времени… а судя по тому, что произошло сегодня, такой шанс неиллюзорен… то, что ж… Я медленно опускаю руку на живот, бережно провожу ею по слегка слипшейся шёрстке. Интересно, как это будет ощущаться? Будет ли меня тошнить, или пресловутый токсикоз окажется не таким уж тяжёлым? Что я почувствую, когда пойму, что внутри меня зародилась новая жизнь? Насколько быстро будет нарастать размер живота? Как изменится у меня походка? Как долго, наконец, получится утаивать это от отца? Я легонько смеюсь, осознав, как двусмысленно звучит последний вопрос. Нет, конечно, не от отца ребёнка – Артемис заслуживает знать всё. Но вот как сказать моему – нашему! – отцу о том, что он скоро будет дедушкой? А особенно – что я отвечу на вопрос, от кого же я понесла? Ну ладно, при каких обстоятельствах, это легко придумать. Точнее, можно вообще не придумывать, честно сказав, что сама не знаю. Это даже не будет враньём, поскольку от момента оплодотворения до того, как исчезнут месячные, пройдёт несколько недель, за которые мы с Артемисом переспим ещё много-много раз. Назвать точную дату и точные обстоятельства при этом окажется невозможно. Но что сказать, чтобы наш отец не пытался разыскивать того, кто обрюхатил его дочь? Придётся как следует поразмыслить. По счастью, времени будет полно, даже если такое случится… а я всё же надеюсь, не случится. Потому что тут мы подходим ко второму «но» – а что мне делать с поступлением в колледж? Отказаться? Засесть с Артемисом в трейлере в глуши и положиться на пособия за каждого рождённого щенка? Это не то, как я когда-либо видела будущее… не говоря уже о том, что в этом случае я поломаю его не только себе, но и заодно брату. А ему оно нужно. Возможно, даже больше, чем мне. Он слишком сильно подтянулся, в том числе с моей помощью, за этот год, чтобы я позволила ему спустить все расчёты в унитаз! Значит, нужно сделать так, чтобы этого не случилось. Существуют колледжи, где предусмотрено обучение для беременных. Для молодых матерей. Особый режим сдачи экзаменов, специально обустроенные корпуса в кампусе… Всё это реально. Конечно, такое решение потребует затрат. Возможно даже, придётся подбирать колледж – смешно сказать! – специально под обстоятельства беременности. Поэтому лучше, конечно, до такого не доводить. Но, всё же… Никогда нельзя зажмуриваться на возможный вариант будущего, убеждая себя, что такого никогда не случится только потому, что оно тебе не нравится. А значит, нужно предусмотреть все разумные варианты. Я продолжаю ерошить шёрстку у себя на животе. Не могу сейчас не думать об этом. Что, если вот сейчас – прямо сейчас – это случается? Сперматозоидам нужно время, чтобы добраться до яйцеклетки. Слияние идёт заметно позже, чем семяизвержение. Так что, возможно… Я снова зажмуриваюсь, воображая это. Замкнутая теснота. Полная темнота, как в то время, когда не было ещё ничего. Даже самого времени. И в этой темноте, влекомые притяжением хемотаксиса, бесчисленные маленькие клетки рвутся к другой – большой, гигантской по сравнению с ними! Они плывут в смеси телесных жидкостей, моей и Артемиса. Каждая клетка несёт в себе генетическую историю нашей семьи. Итерации аллелей, что формируют нас, определяют нас, притягивают нас друг к другу, заполняют всё пространство, стремясь к слиянию. К той самой цели – лохматой сфере впереди, внутри которой спрятан второй гаплоидный набор, который только и ждёт, чтобы, объединившись с первым, несомым в сперматозоиде, начать формировать будущего щенка, такого же лохматого. Какому из миллиона повезёт? Кто окажется самым сильным, самым проворным или, возможно, просто самым удачливым? Кто первым пробьётся через оболочку яйцеклетки, замкнув за собой дорогу всем остальным? Это будет сучка? Это будет кобелёк? - Я знаю, о чём ты думаешь, – вторгается в мои мысли голос Артемиса, развеивая воображаемый момент контакта. Вздохнув, я поднимаю на брата глаза. Ну да, несложно угадать, если я сейчас с очень задумчивым видом глажу себе живот, смотря туда, где под слоем шёрстки, кожи и мышц покоится матка. - А что думаешь ты? Его глаза словно лучатся мягким блеском. Брат притягивает меня к себе ещё плотнее. - Мы это не раз уже обсуждали, верно? Даже если это случится, я тебя не брошу. Я буду с тобой, Лууна, что бы ты ни решила. Другое дело, конечно, что я постараюсь, чтобы ты решила разумно, но в этом ты всегда обгоняла меня сама, не так ли? Я лишь фыркаю в ответ. - Мой разум кончается тогда, когда ты начинаешь меня обнимать. - Так мне что, разжать руки? - Укушу, – полусерьёзно предупреждаю я, а затем мы смеёмся. Отсмеявшись, Артемис наклоняется ко мне и нежно, едва касаясь губами, целует меня в нос. - Есть куча вариантов. Есть море разных колледжей. В конце концов, всегда можно отсрочить на год поступление. Мы справимся, сестрёнка. Мы одолеем этот вопрос. - Есть только один вариант, на который я никогда не пойду, – негромко, но твёрдо говорю я, снова ощупывая собственный живот. – Я не избавлюсь от него. Если только УЗИ не покажет, что шансов нет. - Этого не случится, – так же уверенно отвечает Артемис, опуская голову мне на макушку так, что я слышу его слова не только ушами, но также и через прижатые через тонкий слой плоти друг к другу кости черепов. – У нас не настолько плохие гены. Всё будет хорошо. Что ж, это вполне логично. А прочее – лишь страхи, которые нашёптывает мне мой же собственный разум, стремясь предупредить владелицу обо всём возможном, но перегибая палку до токсичности. Как иммунитет даёт аллергию, чрезмерно реагируя на чужеродные вещества. - Я справлюсь со всем, Арти. Со всем, – я поднимаю на брата глаза. – Пока ты будешь рядом. - Тогда я буду рядом всегда, – просто отвечает он. – Потому что я люблю тебя, Лууна. Поразительно, какие, казалось бы, банальные формулировки могут сделать тебя абсолютно счастливой. - Я тоже люблю тебя, Артемис. Этого не должно было случиться… но ты, бывший ранее только братом, потом – другом… затем – любовником… стал моим любимым. Ты тот, кого я желаю видеть рядом с собой всю мою жизнь. Как… как мужа. Пускай даже никто никогда нас не обвенчает. Как бы это ни было неправильно, я хочу, чтобы было так. - Любовь редко бывает правильна, – Арти медленно ведёт носом по моей переносице, и произносимые им слова словно просачиваются через мою шёрстку вместе с выдыхаемым им воздухом. – На то она и любовь. Но какая разница, если она делает нас счастливыми вместе? - Никакой, братец. Держи меня так, как сейчас. - Навеки, сестрён, – коротко, но с глубокой лаской роняет он, и мы замолкаем. Через несколько минут мои мысли снова возвращаются к возможному зачатию, но теперь эта идея воспринимается уже гораздо спокойнее. Шансов мало. А даже если всё же такое случится, то я найду, чем ответить на этот вызов судьбы. Ведь я не одна. К тому же… разве это будет так уж плохо, особенно если малыш родится здоровым? Я улыбаюсь, представив себе, как держу на руках маленькую копию нас с Артемисом. Не знаю уж, как там получится в плане характера, но во внешности можно не сомневаться! Что ж, Лууна, кажется, ты понемногу начинаешь привыкать к этой идее, верно? Однажды, если дело так пойдёт, ты решишься и выбросишь обратно в шкаф нераспечатанный презерватив. Разве не такими поочерёдными шагами ты двигалась с самого начала осени? Ещё один будет закономерен, когда ему придёт черёд. Я снова мысленно оглядываюсь на все вешки, которыми отмечен мой путь сюда. Это словно обратный отсчёт. Пять, четыре, три, два, один. Только цифр было больше. А где был здесь ноль, мне ещё предстоит понять. Или наоборот, если брать за точку отсчёта то, о чём я думаю уже не меньше часа. Тогда «ноль» ещё не произнесено. Единицы ясны – первая бифуркация, когда я решилась глянуть с ним порножурналы, и тот самый, ещё не случившийся (надеюсь) момент, когда его сперматозоид всё-таки оплодотворит мою яйцеклетку. А ноли… Они ещё теряются в темноте потока времени. Обратный отсчёт. Или отсчёты. Им нет числа, если вдуматься. Вот если взять классику – первый поцелуй… Кажется, всё просто, да? Первый не бывает вторым, другого нет. А если всё же вдуматься… Нужно лишь поиграть с системой координат. Я перебираю моменты, словно жемчужины на нити. Вот я чмокаю Артемиса в щёку, когда нам по одиннадцать и мы разыгрываем персонажей из сказки. Это первый поцелуй. Первый раз, когда я касаюсь губами брата. Вот, уже этой осенью, я прикасаюсь губами к его губам, когда мы стоим посреди леса, а над нами шуршит от ветра ещё зелёная листва. Это тоже первый поцелуй. Мой первый, когда я вообще целуюсь в губы. Первый, когда я ещё не уверена ни в чём. И первый, который не должен видеть никто, кроме нас. Вот чуть позже, в нашем игрушечном форте. Не желая казаться эгоисткой и одновременно изнывая от любопытства, я, едва отойдя от оргазма, мягко соскальзываю с бревна, пристраиваюсь между ног брата и, сгорая от смущения, тоже касаюсь губами его гениталий, как он только что ласкал мои. И это тоже первый поцелуй. Первый интимный, незаметно перетекающий в ласку. Ещё позже. Деревья уже в осеннем наряде, под нами – одеяло, но мы там же. Я впервые позволяю Артемису войти в меня… я решилась на это. И, когда я привыкаю к ощущениям его члена в себе, то подбадриваю брата коротким, нежным поцелуем, безмолвно разрешая продолжить, двигаться дальше. Ещё один первый поцелуй. Первый во время секса. А совсем скоро добавится ещё один – первый после секса. Сколько я уже совершила первых поцелуев, каждый из которых заслуживает называться таковым, потому что каждый знаменовал собой очередную пройденную вешку? Даже затрудняюсь сосчитать. Сколько я ещё совершу таковых? Полагаю, что не меньше. Но, сколько бы я ни прожила, никогда не сотрётся из моей памяти эта осень, эта зима, эта весна. И грядущее лето тоже. Сейчас пик зимы, обратная вершина эклиптики, которую за год очерчивает солнце. Где я буду на пике лета? Что я буду делать? И какой первый поцелуй я совершу в этот день? Только время покажет. Но в этом я уверена точно: рядом со мною будет мой брат. Благословение это или проклятие судьбы, что мой спутник жизни оказался на расстоянии вытянутой руки от меня с момента нашего зачатия? Думаю, что однозначного ответа я не дам на этот вопрос никогда, но всегда буду склоняться к первому варианту. Наша дорога не будет усыпана лепестками роз. Я уже совершила много ошибок. Но, что бы там ни было, а я готова совершить ещё больше, если это поможет нам оставаться так близко. Таково моё решение. - Артемис? - М-м? - Поцелуй меня. И это тоже первый поцелуй.