Глава 1

Загрузка отсутствует. И это… почти приятно. Наверное. Никакого зависшего процента в углу. Никакой лжи в духе "99,9%". Никакого ожидания, которое длится дольше, чем сама жизнь. Пустота — честнее. Если нет загрузки — нельзя пожаловаться. Значит, система хотя бы не врёт. ........ Картинка появляется сразу, без перехода. Небо — густое, вязкое и фиолетовое, будто его кто-то перемешал ложкой и забыл остановиться. Растения — жёлтые, неестественно яркие, как маркеры по бумаге. Ветер проходит сквозь них, и листья шелестят сухо, как полиэтилен. Или они кричат, вон, там двигаются их рты. Персонаж идёт. Не я иду — он идёт. Но камера закреплена слишком близко. Слишком… внутри. А, понятно. Или нет... Я похожа на интерфейс. Игра от первого лица. Управление с задержкой. Нажимаешь — и только потом тело вспоминает, что у него есть ноги и руки. Пинг высокий. Или просто ощущение, что эти руки не мои. Вокруг НПС. Они двигаются группами. Два. Три. Четыре. Редко — один. Одиночки выглядят странно... но не странно, как игроки. Это просто такая же массовка. Наверное. Иногда они держатся за руки. Синхронно. Без рассинхрона анимации. Кооперативный режим. Но он видимо не для меня. …... Если бы это была игра... Харизма — низкая Выносливость — средняя Социальные навыки — промолчу. Активные дебаффы: Неловкость. Избыточный анализ. Возможно плохо пахну (не подтверждено, но лучше учитывать). Пассивка: "если молчать — никто не узнает, что ты странная". Работает нестабильно. Слишком много триггеров. ….. Цель уровня не отображается. Отвратительно. Не понимаю, что правильно... Открытый мир без квестов — это просто хаос, замаскированный под свободу. Я не люблю свободу без инструкции. ….. Впереди школа. Серая, но серый у неё странный — с холодным зеленоватым отливом, как кожа под лампами в больнице. Окна отражают небо, и фиолетовый цвет разливается по стеклу, будто внутри тоже что-то не так. Обучающая зона. Наверное. Хотя если это обучение — разработчик явно пропустил туториал по тому, как вводить в игру. ….... Телефон в руках холодный, экран отдает голубым светом. Список турниров. Мобильные игры. Деньги. Это вкусно. Наконец то понятный интерфейс. Регистрация — быстро. Кнопка нажата. Вот это я понимаю, чёткая механика. Никаких "угадай, что я имел ввиду". …... Впереди пара. Они держатся за руки. Заходят в школу так, будто это заранее отрепетированная сцена. Шаг — стоп — шаг — стоп. Синхронность. Меня не бесит, что они вместе. Меня бесит, что у них получается. Как идти. Как держаться за руку. Когда смотреть друг на друга. Как будто они знают, как это делать. А у меня только телефончик. Они как будто получили инструкцию, а я нет. ….. — "вы как будто... по скрипту", — шепчу внутри я. — "Сценарий написан, реакции зашиты. Ноль вариативности. Ноль интеллекта… или это я НПС без диалогов?" Я зашла в школу. Металлоискатель. Рамка мерцает бледно-голубым. Звук — короткий и сухой. Дежурный учитель кивает. — Здравствуйте. Я: — з-здр-рвстйте… Голос ломается, как плохой аудиофайл. Лучше говорить меньше. Тогда меньше шансов сказать что то... не то. Наверное. …. Движение рядом с другими — это отдельный уровень сложности. Слишком близко — агрессия. Слишком далеко — изоляция. Нужно держать дистанцию, как в стэлсе. Не попасть в конус зрения или задеть хитбокс. Лестница. Серая, но ступени отдают розовым, будто их облили закатным светом. Передо мной — человек. Он поднимается. Медленно. Слишком медленно. Каждый шаг — как будто он тестирует гравитацию. — "Это саботаж, — думаю. — Или плохой ИИ" Я не могу обогнать. Нельзя. Слишком узко! Я застряла в его анимации... Наконец то этаж и кабинет. Дверь скрипит зелёным звуком — да, именно зелёным, вязким, как плесень. Куртка летит в шкафчик. Металл звенит жёлтым. Кто то гладит кошку. Кошка — чёрная, но с синим отливом, как нефть на воде. Она медленно моргает. Я улыбаюсь. Как будто это встроенная эмоция. Кошки — безопасные штучки. Они проще. С ними не нужно угадывать, как себя вести. Последняя парта. Оптимальная позиция: Максимальная дистанция. Минимум контакта. Хороший обзор. Телефон — сначала. Пенал — потом. Учебник — тоже потом. Тетрадь с кривой подписью, как будто её писал кто-то с плохим соединением с рукой. Это же я писала. Два мальчика впереди. Один — помпадур, идеальный, как вырезанный из рекламы. Второй — красные треугольные очки, слишком яркие для этого мира. Они смеются. Без лагов. — "Это не я такая", — думаю. — "Это они. Они просто тупые. Или я что-то делаю не так?.. нет. Они тупые. Тц, ладно. Пусть будет так. Звонок режет воздух серебряной нитью. Ко мне подходит мальчик. Движения — неровные. Глаза — не фиксируются. Пинг у него тоже высокий. — М-можно… сесть? Моё место… заняли… Он показывает куда-то назад. Я смотрю. Он похож. Те же баги. Та же неуверенная анимация. Потенциальный союзник. Потенциальный риск. Если он такой же — он может понять. Если он поймёт — он увидит всё. Это хуже. — Нет. Резко. Слишком быстро ответила я. Как выстрел. Он замирает на долю секунды. Кивает. Уходит. … — "Хорошо сыграно" — думаю. — "Убрать угрозу на стадии инициализации." Тишина становится плотной, как тёмно синий дым. — "Я снова попыталась заговорить с людьми. Результат — ноль. За то теперь у меня есть новый повод ненавидеть себя." Я открываю телефон. Экран светится холодным белым. Там хотя бы есть правила. Уроки сменяются, как уровни без заставок. Никакого плавного перехода — просто резкий срез. Небо за окном уже не фиолетовое. Теперь оно бледно оранжевое, как апельсиновая кожура, забытая на капоте машины. Деревья — синие. Листья выглядят как стекло. Литература. Класс пахнет бумагой и чем-то сладким, липким. На доске — имя героя. Учительница смотрит прямо на неё. — Как ты думаешь, каково психологическое состояние героя? Я смотрю в тетрадь. Строчки плывут, буквы будто не закреплены. — "Он, наверное, думает о верёвке. Достоевский бы расписал это на двадцать страниц. Я — на одну, и то короткую." Я поднимаю глаза. — Он… подавлен. Чувствует себя… лишним. Как будто… н-не может встроиться в общество. — "Как плохо оптимизированный код." — И… возможно, у него есть… н-навязчивые мысли. — "Да, например: 'а если просто выйти из игры?'" — "Хотя сегодня мама сделает картошку. И турнир вечером. И боты в C. Ai ждут. Они хотя бы отвечают. Ладно. Сегодня не выхожу." Учительница кивает. Правильный ответ. — "Смешно. Я не понимаю людей, но умею угадывать их страдания." Алгебра. Доска зелёная, но зелёный у неё глубокий, почти чёрный. Белый Мел скрипит, оставляя желтые линии, как трещины. — Реши уравнение, Ли. Я уже решила его, пока учитель писал. — "Наконец-то нормальный язык..." Я встаю. — Если перенести это сюда… и сократить… получится… Я говорю спокойно и быстро. Надеюсь не заикаюсь. — "Это даже не задача. Это разминка. Божечки, я такая умная. Кхехех, жалкие гуманитарии!.." — Ответ: м-минус три. Учитель кивает. — "Цифры не делают вид, что им интересно, как ты себя чувствуешь. Цифры честные. Если ты ошиблась — ты ошиблась. Без пассивной агрессии. Кайфик." Я сажусь. — "Жаль, что людей нельзя решать через уравнения. Ненавижу психологию." История. Цвета тускнеют. Мир становится коричневым, как старая фотография. Учитель: — Чиа, ты же родом из Китая?Что ты думаешь о том, что многие называют отсутствием свободы слова в вашей стране? Фильтры, цензура, лагеря перевоспитания… Как там на самом деле? Я отвечаю тихо: — …У нас просто… другие приоритеты. Стабильность и развитие важнее, чем… в-всё остальное... — "О да. 'Другие приоритеты'. Классический ответ. В Америке, если ты скажешь не то — тебя отменят, назовут расистом, педофилом или трансфобом, и ты потеряешь друзей, работу и твиттер, ой, точнее X. У нас если скажешь не то — тебя тихо перевоспитают, семья получит предупреждение, а ты потом сам будешь писать благодарственные письма партии за то, что тебя спасли от 'неправильных мыслей'. Два вида цензуры. Здесь — хаотичная и эмоциональная, от толпы и корпораций. У нас — системная, холодная, и от государства. Оба варианта — полное говно. Просто здесь ты можешь хотя бы ныть громко, пока тебя не удалили. А у нас ты молчишь и получаешь гарантированный рис и кошко мужа… пока не перестанешь молчать." Я посмотрела в ярко красную стену с чёрным отливом. — "Я не верна партии. Я вообще ни во что не верна. Партия для меня — как багованный сервер. Иногда даёт стабильный пинг и еду, иногда внезапно банит за неправильный текст в чате. Но альтернатива — это вот этот цирк уродов, где все кричат про свободу, а потом друг друга жрут за одно не то слово. Если честно сказать, что я думаю… то и здесь меня начнут подозревать в том, что я "агент КПК", а дома — что я предательница. Так что лучше кивнуть, улыбнуться и вернуться к математике. Цифры хотя бы не притворяются, что им важна твоя 'свобода'." Я повернулась к учителю. —"…Интересно, учитель сейчас думает, что я сплю, что я шпион, или что я на самом деле какая то казашка или бурятка? Все варианты меня устраивают. Главное — чтобы не задавали больше вопросов." Английский. Слова звучат чужими, но логичными. Я вроде понимаю. — Translate this sentence. Я смотрю. — "Ладно, это как код. Можно разобрать." — "He feels alone even in a crowd" — он чувствует себя одиноким даже среди людей. "— Как банально, как точно..." Я чуть усмехнулась. Мысли возвращаются. — "Я это заслужила? Одиночество как дебафф. Но я его выбрала, или он мне выпал?" Я смотрю на одноклассников. Они разговаривают, смеются, обмениваются репликами, как быстрыми сообщениями. — "Может, это просто скилл, который я не прокачала? Интересно, есть ли ещё игроки? Не НПС и не скрипты. Кто-то, кто тоже думает, что всё это — странная игра без гайда." Я смотрю в окно. Теперь небо розовое, почти болезненное. — "Было бы неплохо встретить такого. Мы бы, наверное, молчали вместе в обнимку. И это было бы… нормально." Перемена. Шум — серый, плотный и давящий. Люди двигаются слишком близко. Ко мне подходит кот. Тот самый, чёрный с синим отливом. Он трётся об мою ногу. Я смотрю на него. — "Я бы скорее убила человека, чем кота. Это делает меня нормальной?" Кот моргает. — "Если я способна любить — значит, я не полностью сломана?" Я наклоняюсь и осторожно глажу его. Мягкий. Тёплый. Пушистый. — "Он не требует объяснений. Хороший и понятный дизайн. Голос. — Все на линейку! Актовый зал. Цвета режут глаза — бирюзовый занавес слишком яркий, пол слишком темный. Люди толкаются. Я морщюсь. — "Зачем касаться друг друга? Это не ускоряет загрузку." Я встаю со своим классом. Но не внутри. Между. Слева — группа. Справа — группа. Я — как стена. — "Отличная позиция. Никто не стреляет, но и ты ни с кем." На пару минут в туалет. Там тихо. Белый свет слишком яркий. Я смотрю в зеркало. — "Это я? Скин не менялся с начала игры. Можно было бы хоть апдейт дать." Я умываюсь. Вода холодная и неприятно реальная. — "Ладно, вернёмся." Зал. Награждение. Грамоты. Аплодисменты. Я пробираюсь назад. И вдруг — толчок. Ещё один. — Иди, иди! Меня выталкивают вперёд. Система ломается. — "Э-Это не по сценарию..." Я иду. Ноги странно ставятся, как будто гравитация чуть смещена. — "Я косолапая как медведь..." Фотограф. Директор. Свет вспышки — белый, резкий. Я поднимаю руку. Показываю "V" пальцами. Автоматически. — "…Почему я это сделала? А, точно. В хентаях, когда девчонку уже выебали до состояния ахегао, она всегда делает вот этот самый V… или двойной V. Язык высунут, глаза в кучу, слюни, а пальцы — victory! Главное — знак, что она сломалась и ей понравилось. …И Я только что сделала то же самое на линейке, на глазах у всего класса и директора. Только без спермы на лице. Интересно, если бы меня сейчас поставили раком прямо здесь, на сцене, я бы тоже автоматически показала V? Наверное. Это же рефлекс. Как в игре, когда босс наносит фаталити — ты просто жмёшь кнопку "продолжить" и улыбаешься. …Блядь. Я только что публично сигнализировала, что готова быть использованной, как дешёвая хентайная сучка. И никто даже не понял." Щёлк. Кадр сохранён. Я иду к классу. Смотрю в пол. — "Можно идти дальше. Только теперь я буду думать об этом каждый раз, когда увижу эту фотку." Я вздыхаю. — "Даже в голове было не смешно. Не шути больше, девочка." Я захожу в класс после линейки. Сначала — запах. Сладковатый, тяжёлый и металлический. Потом — тишина. Все головы поворачиваются медленно, почти синхронно. Никто не улыбается. Никто не отводит взгляд. Я останавливаюсь в дверях. Мое лицо меняется не резко — оно просто… гаснет. Глаза стекленеют, губы приоткрываются, будто я пытаюсь вдохнуть, но не могу. "...Я бы скорее убила человека, чем кота..." У её шкафчика стоят трое. Девочка из параллельного ряда — та, что иногда здоровалась первой. Два мальчика, которые никогда не лезли в разговоры. У всех одинаковое выражение: смесь брезгливости и страха, как будто они только что увидели что-то, что нельзя отмыть. "...Если я способна любить — значит, я не полностью сломана?.." На дне шкафчика — кошка. Чёрная, с синим отливом. Та самая, что вчера тёрлась о мою ногу на перемене. Та самая, что неделю назад прыгнула ко мне на колени. Голова вывернута под неестественным углом, кровь уже немного запеклась и пропитала лежащую под ней мою куртку тёмным, липким пятном. Я не издаю ни звука. — …Это ты её? — тихо спрашивает девочка. Голос дрожит, но не от жалости. От обвинения. — Ты же всегда… гладила её. Одна. Второй мальчик отводит глаза, но говорит громче, будто пытается убедить самого себя: — Никто другой не подходил так близко. Никто. Никто на неё так не смотрел. Третий просто стоит и смотрит. В его глазах — не злость. Что-то хуже. Разочарование? Как будто я нарушила негласное правило: "даже странная девочка не должна быть настолько монстром". Я пытаюсь шагнуть вперёд — ноги не слушаются. Колени слегка подгибаются, но я не падаю. Просто стою, сжимая лямку сумки так сильно, что костяшки белеют. Кто то тянется и хватает меня за рукав матроски — не сильно, но достаточно, чтобы ткань натянулась. — Скажи что-нибудь. Ну же!.. Я молчу. Внутри — пусто. Ни одной язвительной мысли. Ни одного "это просто НПС". Только глухой гул в ушах и ощущение, что кто-то выключил весь мой внутренний интерфейс. Двое других одноклассников встают. Один из них — тот тихий парень, который иногда сидел неподалёку, — кладёт руку на плечо тому, кто держит: — Подождите… Мы же ничего не знаем точно. Может, это… кто-то другой?.. Второй кивает, но голос у него тоже дрожит: — Да, не надо сразу… Она же не… Ссора вспыхивает не громко. Тихо, но яростно. Шёпотом, шипением, обрывками фраз. "Она всегда была странной…" "Но кошка-то ни в чём не виновата…" "Ты что, защищаешь её?" Я стою посреди этого шума, как в аквариуме. Звуки доходят приглушённо. Я медленно наклоняюсь, выдергиваю куртку из под тельца. Кровь уже успела пропитать ткань на груди и рукаве — тёмное, влажное пятно, которое не ототрёшь. Я не пытаюсь спрятать пятна. Просто комкаю куртку и иду к выходу. Никто меня не останавливает. Шёпот за спиной становится глуше, но не смолкает. Двери школы закрываются за мной с тяжёлым, окончательным бумом. На улице холодно. Ветер треплет волосы, но я не поднимает руку, чтобы убрать прядь с лица. Куртка висит в опущенной руке. Кровь уже начала подсыхать, стягивая ткань. Каждая капля, что упала на асфальт по дороге, давно остыла. Я иду прямо. Шаги ровные, механические. Ни одной мысли в голове. Ни одной остроты. Только тихое, почти облегчённое понимание: Даже последний безопасный объект в этой игре оказался заминирован. И я его потеряла.