Глава 5

— Скучно...— выдохнул Райот в пустоту серой одиночки. Голос прозвучал тускло, без фирменного глэм рокового эха, от которого малолетки в фан зоне теряли сознание прямо на грязный кафель. Здесь не было текстур. Бюджет этой реальности явно кончился на этапе проектирования дежурной части. Серый бетон, серая сталь двери. Ни музыки, ни хруста чужих амбиций. Пресно. В груди резко дёрнуло. Не в желудке — желудок давно перестал им быть. Струна баса внутри лопнула с привкусом железа на языке. Чиа. У сестрёнки опять критический лаг. Двухметровая фигура в серой майке распрямилась, как забагованная анимация босса, вышедшего из фазы стана. Пальцы скрючились в когти. Реальность послушно заскрипела, возвращая неоновый, фиолетово красный фильтр, пахнущий дорогим бензином. При резком замахе серебряный кулон молния соскользнул с груди, с клацаньем раскрывшись на полу. На левой половинке загадочно улыбался Зигги Стардаст в блёстках. На правой — криво вклееная фотка Чиа с линейки. Стеклянные глаза, косолапые ноги, автоматический жест "V". Вылитая хентайная сучка, которую стёрли из главного меню. Маркером подписано: "Мой главный фанат (не признаётся, сука)". Райот не посмотрел вниз. Сзади него соткался дух Боуи — его стенд и его айдол. Два кулака, окутанные сиреневыми искрами концентрированного пафоса, одновременно врезались в стальной лист. Мир треснул. Сталь закричала вязким, зелёным звуком плесени. …БУМ! Замок на двери квартиры номер 60 окончательно поддался. Дверь распахнулась с тяжёлым, резким хлопком. Я вздрогнула в ванной. Холодная раковина врезалась в ладони. Спина горела так, будто треугольники выжигали лазером прямо по живому. В коридоре послышались шаги. Лёгкие, быстрые, слишком правильные. Шаг — стоп — шаг — стоп. Синхронная массовка так не ходит. Из комнаты, где остался парень, донёсся короткий вскрик и тут же оборвался, словно персонажу выключили звуковую дорожку. Я быстро накинула мокрую матроску, приоткрыла дверь ванной и шагнула в комнату. Внутри стоял мальчик в слишком больших очках и зеленом худи, держа в руках стопку дисков. — Чарми! Смотри, какие фильмы я принёс специально для тебя! — радостно выдал визитёр. Я замерла. Процессор выдал ошибку распознавания. Тот самый одноклассник. Тот самый нерд, которому я когда-то отказала вместе сесть за парту. — Откуда этот Джойсуке вообще здесь взялся и чё тут происходит?! — резко перебила я, не дав Чарми вставить ни слова. Джойсуке вздрогнул, подпрыгнув как кот, которому наступили на хвост. Он точно боялся меня! Хитбокс задрота мгновенно сжался, он сделал шаг к Чарми, уводя взгляд в пол. — Чарми сам дал мне ключи от своей квартиры, — пробормотал Джойсуке, пытаясь вернуть лицу наглый вид. — Настолько мы близкие друзья. Наверное, ты удивлена, Ли? За твоими маленькими мозгами ведь не видно, что у "НПС" тоже есть личная жизнь? — Пошёл нахуй, — ровно выдохнула я. Джойсуке сжался ещё сильнее, превращаясь в плоскую текстуру. Чарми в это время уставился на его сумку, из которой торчала флешка. — Зачем ты вообще позвал её сюда? — обиженно протянул Джойсуке, глядя на Чарми.— На наш просмотр фильмов? — Мы давно дружим, она моя лучшая подруга, — соврал Чарми, косясь на дверь. — Просто зашла погостить.. — Чел, у тебя в интернете никогда не было девушек, кого ты обманываешь? — Джойсуке раздражённо вздохнул, но спорить не решился. Чарми кашлянул, утирая пот со лба: — Будет невежливо её выгонять. Ладно. Будем смотреть втроём. Они перешли в зал. Я по пути заскочила на кухню, технично скоммунизировав с полки пачку чипсов — чистый лут. Почему бы и нет? На диване перед телевизором мы сели на жёстко заданные позиции: я слева у окна, Чарми посередине, Джойсуке справа у двери. Тьма от окна и яркий свет экрана резали лицо Джойсуке ровно на две части, придавая ему вид дешёвого кинематографичного злодея. — Я принёс именно эти три фильма, чтобы посмеяться над глупыми конспирологическими теориями о симуляции, — высокомерно заявил Джойсуке, вставляя флешку в порт. Экран залил нас фальшивыми, ядовито яркими огнями. На панели загорелось: "Шоу Трумана". Прошло двадцать минут. Тридцать. Сорок. Джойсуке захлёбывался слюной на каждой сцене. Когда на экране Труман плыл на лодке сквозь бутафорский шторм, Джой начал фанатично размахивать руками: — Понимаешь, Чарми, Кристоф — не злой бог! Он гений! Он спас Трумана от уродства настоящего мира, создал для него идеальный тайминг и арку! Если бы эта Сильвия осталась, это был бы скучный бытовой сериал на два сезона. А так — величайший финал в истории! — Труман поступил как идиот, что подыграл им в конце, — хрустя чипсами, вставила я. — Ты ничего не понимаешь! — Джойсуке аж затрясся, повернувшись ко мне. — Он разорвал сценарий, подарив идеальный мета финал! Это ловушка мета историй. Любой твой бунт против сценария — ещё больший кайф для Зрителя. Труман — идеальный актёр. Я бы хотел себе такого в проект. Он поправил очки, и его голос внезапно стал приторно нежным: — А вот Хлоя сказала, что сцена с упавшим софитом — это метафора божественного вмешательства... Она так плакала на этом моменте, Чарми! У неё такие глаза, когда она плачет... такая... настоящая. — Труман — это просто забагованный НПС, который упёрся в стену, приняв её за слом скрипта, — оборвала его я. — А весь ваш священный монтаж — говно без оптимизации. Джойсуке уставился на меня со смесью ужаса и святотатства. Чарми молчал, не отрывая взгляда от экрана. Вторым файлом шла запрещённая версия "Донни Дарко" Из каких то "Чёрных Архивов" матери Джойсуке. Одиночество. Рок. Петля времени. Кадры сменялись с тяжёлым звуком аналоговой склейки. Чарми резко отвернулся, вжав голову в коленки, которые он подвинул к груди. Его спиральное клеймо на спине пульсировало так сильно, что ткань начала темнеть от пота. Заикание Джойсуке исчезло. Взгляд стал стеклянным, режиссёрским: — Вы не понимаете... Донни должен умереть. Если артефакт падает, вселенная создает тангенциальную реальность. Она нестабильна. Она схлопнется через 28 дней, если проводник не вернет артефакт в основную вселенную ценой своей жизни. Жертва одного спасает связность мира. Это идеальный сценарий Бога. — Заткнись... — едва слышно прошептал Чарми, сжимая пальцы до хруста. — Хлоя говорит, что финальная песня Mad World — это лучшая эпитафия, — продолжал Джойсуке, словно не слыша Чарми. — Я хочу снять кино, где финал будет ранить так же сильно. Чтобы зритель не мог дышать. Чтобы мой идеальный актёр смог ударить так же больно. В динамиках заиграли первые аккорды Mad World. Этот world тоже был абсолютно, неизлечимо mad. Я резко перехватила Чарми за локоть. Его хитбокс дрожал. — Чарми, у тебя такое лицо, будто тебе сейчас на голову упал двигатель самолёта, — тихо сказала я. — Или упадёт. А механика Фрэнка мне нравится. Он просто даёт подсказки по квесту. Если Донни не успевает доползти до сейв зоны, сервер закрывается. Обычный тайм лимит. Джойсуке медленно повернул ко мне голову: — Ты видишь структуру вселенной как код, Ли. Ты лишена поэзии смерти и пожертвования. Последний фильм. "Забавные игры" 1997 год, Михаэль Ханеке. — Михаэль... — пробормотал Чарми, побледнев. — Это имя... похоже на одно имя. Джойсуке уже не скрывал триумфа, спойлеря каждую сцену. Голос его стал холодным, как лезвие скальпеля: — Ханеке — гений. Когда Пол берёт пульт и отматывает назад смерть Питера... это же чистый триумф Автора над реальностью! Зритель хотел хэппи энд?! Зритель хотел, чтобы зло было наказано!? Хуй там плавал!!Автор решает, кто выживет. Онпосмотрел на свои ладони, сжимая и разжимая пальцы: — Реальность податлива, её можно крутить на монтажном столе как девку! Хлоя... Хлоя возненавидела этот фильм. Она сказала, что это насилие над человечностью. Но я сказал ей: "Глупышка, это насилие над ожиданиями зрителя. Это делает нас свободными". Я целенаправленно громко вздохнула чтобы разозлить Джойсуке, закинув в рот последнюю чипсинку: — Типичный ПВП сервер. Челы просто фармят новичков ради чего то. А перемотка пультом — это обычное быстрое сохранение перед босс файтом. Странно, что вы так удивляетесь. Вы что, никогда не играли в игры? Чарми не выдержал. Его согнуло пополам. Метафора пульта попала слишком точно в его багнутый лор. — Меня сейчас стошнит... — выдавил он и рванул в туалет. Джойсуке проводил его взглядом. В его поведении что-то неуловимо изменилось. Страх передо мной исчез, уступив место какому-то брезгливому превосходству. — Чарми сегодня какой-то другой, — заметил он, когда Чарми вернулся, умытый и бледный.— Слишком дёрганый. На телефон Джойсуке упало уведомление. На экране высветилось: Хлоя. Он мгновенно заулыбался, быстро застучав пальцами по стеклу. — Она ждёт меня "дома"... Чарми, мы хотим с Хлоей открыть независимую студию в будущем. Без шоу. Только настоящее кино. То, что сейчас называют артхаусом, в будущем из-за меня станет обыденностью. Я сделаю наш кинематограф лучшим. Чарми молчал пару секунд, глядя в пол. — Никакого кино не будет, — прошептал он. — Мы просто пытаемся сломать сценарий. Я не слушала. Глаза закрывались, пинг падал в ноль. Я свернулась калачиком на углу дивана и отключилась. Напоследок донёсся голос Джойсуке: "Ты стал слишком циничным, чувак..." и звук выдернутой из телевизора флешки. Через пару часов я проснулась от резкого, бьющего по глазам света. Из под одеяла я увидела, что прямо на неё сверху вниз смотрит какая-то незнакомая девушка. Лицо высокомерное, простолюдинское. Дикарское. Она бесцеремонно схватила меня за руку и жёстко поставила на ноги. — Ты вообще нормальный?! — заорала она в коридор, где стоял Чарми и двое взрослых — его родители, видимо. — Мог бы хотя бы сказать, что "гостей" приглашаешь! Я с твоими родителями весь день по магазинам таскалась, сумки тащила, а ты тут с бабой какой-то сидел?! — "Я — баба?" — лениво подумала Я, моргая в расфокусе. — "Чего эта НПС простолюдинка о себе возомнила? У меня IQ больше, чем у всей её родословной!" Чарми молча взял меняза локоть и повёл к выходу. Родители со вздохом ушли в зал, а эта продолжала шипеть за спиной. — Тебе пора уйти, — тихо сказал Чарми у двери. Я посмотрела на его руку. Потом взяла с комода маркер и быстро, кривыми линиями нарисовала на его коже свой юз. "L00se_C0nn" — Напиши мне. — Мы обязательно сможем разобраться со всем этим, — кивнул он, закрывая за мной дверь. — Эта жизнь... она не моя. На улице небо было противно серым. Меня тошнило, хотя это был лучший день в моей блядь жизни. Я проигнорировала лифт. Медленно пошла по ступенькам, и эхо моих шагов разлеталось по грязно зелёному подъезду с жёлтыми дверями. Мне хотелось остаться там, в 60 й квартире. Не видеть ни Райота, ни родителей. Ни кино, ни завтра. Завтра не будет. Я толкнула дверь подъезда и сразу во что-то ткнулась. Точнее, в кого-то. Райот. Он стоял, прислонившись к стене, и улыбался своей фирменной, хищной улыбкой. На нижней губе запеклась свежая кровь. — Почувствовал опасность для твоего хитбокса, сестрёнка! — хрипло бросил он, сплёвывая фильтр сигареты. — Пришлось экстренно менять декорации в обезьяннике... какое-то время побуду в бегах... Он развернулся и исчез в серых дворах так же кинематографично, как и появился. Ладно?.. Дома было пусто. Родители, видимо, ещё торчали у ментов. Я зашла в свою комнату, заперев дверь. Медленно разделась, повернулась спиной к зеркалу и заглянула через плечо. Треугольники. Они стали больше. Они заполнили всю лопатку, складываясь в бесконечную, жуткую фигуру...