Глава 4

Системе лень рисовать для меня плавные переходы. Бам, и я в больнице. Прошло два часа, а спина чешется так, будто под кожу запустили армию термитов профессии архитекторов, и они усердно строят там свой мегаполис из треугольников. Зудит невыносимо... Я иду по коридору, сжимая в руке шуршащий пакет из KFC. Тяжёлый, промасленный, пахнущий солью и крахмалом. Мой пропуск в мир нормальности. Если этот фиолетовый кусок текстуры не обрадуется курице, то я клянусь, я добью его прямо на больничной койке. Лично. Подушкой. Чувствую ли я вину за то, что Райот раскатал его лицо по детской площадке? Нет. Ноль процентов. Никакого дебаффа на совесть. Дайте мне хоть 5 миллионов баксов, нет. Райот делает то, что делает Райота Райотом. Он ломает сцены и жрёт чужие эмоции, как не в себя. Его уже упаковали в участок, мама, наверное, бьётся в истерике, папа молчит, а я... я здесь. Потому что этот мальчик не НПС. Я видела его анимацию паники. Она была слишком... неоптимизированной. "Настоящей". И сейчас я задобрю его своей углеводной бомбой и абсолютной, сука, ангельской добротой. Смотрите на меня, я социализируюсь! Я толкаю дверь палаты. Белый кафель, бледный свет, воняющий хлоркой. И... пусто. Где он? Сбежал?! Логика квеста сломалась? Я нагибаюсь, заглядывая под кровать. Только серые комки пыли. Нету. Напряжение в палате сгущается, как бульон. Воздух замирает. Мой внутренний пинг взлетает до тысячи. И вдруг... Из шкафа для одежды вылетает это фиолетовое недоразумение и орёт на всю палату, размахивая руками: — ВАББУ ЛАББУ ДАБ ДААААБ!!! Я закричала. Громко, сорванно, как плохой звуковой файл. Мальчик падает на кушетку и начинает ржать. Громко, судорожно и хватаясь за живот. Я выпрямляюсь, поправляя матроску. Лицо мгновенно возвращается в обычное, только левое веко подёргивается. — Это была отвратительная отсылка, — говорю я ледяным тоном. — И максимально неподходящий момент. Рик и Морти умерли ещё в позапрошлом сезоне мета-иронии. Ты навалил кринжа. Хотя, я даже не досмотрела это, но даже я знаю! Он резко затыкается. Он молчит. Я молчу. Я сканирую его взглядом. Проверяю хитбокс. Слишком много фикшена для обычного скрипта. НПС не цитируют фикшин ради пранка. Он точно игрок? И вдруг он подаётся вперёд, глаза круглые, дикие: — КАК ТЕБЯ ЗОВУТ???!! ЧИА?!! ТЫ ЧИА, ДА!!! Я зависаю. Что за хуйня? — Я УГАДАААЛ!! — орёт он, прыгая на матрасе. Он ведёт себя как худший актёр в театре. Переигрывает. Симулирует эмоции. Точно игрок. Ломает комедию. — Как тебя зовут то, чудо? — спрашиваю я, прижимая пакет с картошкой к груди. И в этот миг его анимация резко меняется. Будто у модельки переключили форму. Смех испаряется, плечи опускаются. Он становится... почти грустным. Настоящим. — ...я не знаю, как меня зовут, — тихо говорит он. Я молчу. Не знаю, какой диалоговый выбор сделать. И тут он делает шаг и обнимает меня. Ещё и утыкается носом в плечо. Я сжалась, как пружина под давлением в десять тонн. Все дебаффы неловкости сработали одновременно. Меня... меня никогда не обнимали. Люди вообще так делают? Без предупреждения? Без запроса на анимацию? Игрок? Или багнутый скрипт, который пытается высосать из меня сочувствие? Я решаю не обнимать его в ответ. Мои руки просто висят вдоль тела, как две деревянные палки. Я физически не могу. Не прокачала этот навык. — А потом... — шепчет он мне в шею, — меня тот чел в крутой одежде избил. За что? Я аккуратно отстраняюсь. — Это был мой старший брат, Райот. Творческий психопат в плаще из жёлтых перьев. Не переживай, его уже забрали в участок. Мама сейчас платит ментам за очередную симуляцию правосудия. Снова молчание. Что ему говорить? Как вести диалог, когда у тебя в инвентаре только картошка и социальный минус? — Почему ты не помнишь имя? — спрашиваю я, чтобы заполнить тишину. Он смотрит на свои руки. — Я буквально ничего не знаю и не помню о себе. Кто я, откуда... Только какие-то отголоски. Образы. Будто я проснулся посреди запущенного матча, а туториал пропустил. — Он поднимает на меня глаза, полные какой-то собачьей надежды. — Помоги мне. Помоги узнать, кто я такой... Я перебиваю его, не дав закончить фразу: — Я и сама теперь хочу узнать, ЧТО ты такое. Потому что он — игрок. Живой. Настоящий, с багнутым сознанием. Такой же сломанный элемент системы, как и я. Я кидаю пакет фастфуда прямо на пол. Нахуй вежливость. Смотрю через стеклянное окошко двери палаты на больничный коридор. Там, на посту, сидит толстая медсестра и два охранника с лицами НПС. — Как нам пройти мимо этих НПС? — спрашиваю я. Он не отвечает. Он просто хватает мою руку. Его ладонь горячая. Второй рукой он поднимает пакет. И начинает бежать. Он тащит меня за собой, выламывая дверь палаты. Мы вылетаем в коридор. Медсестра вскидывает голову: — Эй, вы куда?! Он на полной скорости толкает её плечом — анимация падения женщины выглядит максимально эпично, она заваливается на стойку, роняя бланки. Он размахивается и... пакетом КФС разбивает пластиковый колпак пожарной сигнализации! Серьёзно?! ПАКЕТОМ?! Хитбокс сработал идеально. Он с силой жмёт на красную кнопку. ВИУ ВИУ ВИУ ВИУ ВИУ ВИУ!!!! Включается сирена. Потолочные разбрызгиватели начинают плевать в нас холодной водой. Начинается паника, НПС в белых халатах бегают кругами, сталкиваясь хитбоксами. Охранники путаются в собственных ногах. Мы пролетаем через главный выход. Вода заливает глаза, моя матроска промокла насквозь. Бежим к больничному забору. Железные прутья, краска облупилась. Еле как, обдирая колени и матерясь сквозь зубы, перелезаем... ...И вот мы уже в парке. Сидим на скамейке у старого, покрытого тиной фонтана. Солнце ядовито розовое, заходит за синие верхушки деревьев. Я тяжело дышу, хватая ртом холодный воздух. Он тоже. Сердце колотится где-то в районе пяток. Мы только что нарушили закон утопического общества. Разгромили больницу. Сбежали. Но... мне... кайфово? Это и есть тот самый адреналиновый прилив, который постоянно ищет Райот? Тот самый вкус, ради которого он жуёт сигаретные фильтры? Я молчу. Он тоже. Мне приятно, что он не пытается высрать какую-то банальную реплику, чтобы завести разговор. Он просто сидит рядом. Но надо проверить его. Окончательно. На предмет НПС природы. Я собираю в кучу всю свою внутреннюю гниль. Выдаю самую пошлую, жестокую, чернушную и аморальную шутку про мёртвых младенцев и инцест, которую только может сгенерировать мой мозг, отравленный хентаем. Если он сейчас оскорбится, пошлёт меня или выдаст базу про мораль — значит, тест провален. Значит, он не принял меня настоящую. — Знаешь, этот закат напоминает мне одну историю. Как то раз молодая пара застряла в сломанном лифте роддома. На целую неделю. Из-за сбоя системы их никто не искал. На третий день у девушки начались преждевременные роды. Ребёнок родился мёртвым, а жрать то хочется. Ну, муж и говорит: "Дорогая, технически, в нём 50% твоей ДНК и 50% моей, так что это просто очень близкородственный ресурс". И они его съели. А когда их откопали, выяснилось, что из-за сильного стресса у парня поехала крыша, и он задушил жену её же пуповиной, перепутав с зарядкой от телефона... А самое смешное знаешь что? Чек из КФС, который у него нашли в кармане, был просрочен на три дня. Вот это я понимаю дебафф на удачу... папам...тутудудуннссс... Я заканчиваю шутку и сама начинаю тихо, жутковато хихикать. Это не смешно. Мир будто застыл. Я словно нарисована в Ибис Пэинте. Мир словно нарисован в Ибис Пэинте. Он пару секунд сидит с каменным лицом. У меня внутри всё замирает. Проиграла?! И вдруг он начинает тихо кряхтеть. Звук похож на звук умирающего чайника, но это смех. Он смеётся! — Ну ты и фемцел, Чиа, — выдавливает он, вытирая слезу. Фемцел? Мой рот открывается сам собой. Это... это лучшее признание в любви, которое я слышала. — Ты потерял значение слова фемцел. Я быстро достаю свой телефон, экран загорается холодным светом. Нахожу в галерее картинкус Аой Тодо из Магической Битвы. У него там глаза слезятся, и огромными буквами написано "Tears of joy". Тыкаю экраном ему в нос. — О, так ты шаришь за JJK? — оживляется он. — Кто твой любимый персонаж? Он знает фикшен. Помнит поп культуру, но не помнит своего имени. Вау. — Куроуруши, — отвечаю я, убирая телефон. — Проклятие таракан. Он был третьим лишним в арке Сендайской колонии. Его все ненавидели, считали мерзким филлером, а он просто делал своё дело. Знаешь, как игрок, который зашёл в лобби и начал всех бесить своим душным, токсичным геймплеем, но при этом строго соблюдал правила игры. Он буквально я. А ещё его фраза "Я люблю вкус железа"... я дам ему все железо. Он мой типаж. Мальчик кривится, оценивая ответ: — Ну... это максимально нишевый выбор. Фанат таракана. Мощь. Я его перебиваю. — Стой, зачем мы вообще обсуждаем МИДгичку? — МИД? Может, ты имела в виду НИЖМИДгичку? ЛАРП-НИЖМИДгичку? — Ларп? Ты это сказал? Знаешь, я бы хотела быть персонажем, чтобы меня ларпили. Как Томоко. И тут меня прошибает. Снова эта жгучая, адская боль в спине. Я корчусь на скамейке, шипя сквозь зубы. Мальчик резко поворачивается ко мне. Его глаза сужаются. — У тебя... у тебя тоже спираль из треугольников на спине горит? Че нахуй? откуда... — Покажи, — приказываю я, хватая его за ворот фиолетовой куртки. — Живо. Он послушно поворачивается спиной и задирает футболку. Там,, на бледной коже проступает ровный, багровый, пульсирующий след. Спираль из маленьких треугольников. "Завершённые фигуры создают бесконечную фигуру" — всплывает в голове какая-то дурацкая цитата. Здесь должен быть какой-то скрытый лор? Символизм от разработчиков? Я сглатываю слюну. Свою спину я ему пока показывать не буду. Слишком высокий уровень интимности. — Ты уверен, что ничего не помнишь? — я снова вглядываюсь в его лицо. — Может, ты маньяк? Сбежавший подопытный? Псих террорист? Он начинает судорожно доказывать, что чист. Приводит примеры базовых вещей, цитирует мемы, пересказывает сюжеты аниме, но личная база данных — стёрта под ноль. — Но я кое-что припоминаю! — вдруг вскрикивает он. — Дом. Лица людей... смутно, как через грязное стекло. И какого-то парня в очках. Очкарик постоянно орал на меня, но был рядом. — Опиши дом, — требую я. — Высокий, жёлтый, с голубыми окнами. На торце здания огромный графический экран, реклама там какая-то крутится. И перекрёсток оживлённый рядом. — Он лезет в карман фиолетовых штанов и достает связку. — Вот. Ключи от квартиры. На брелоке выбито "60". Мой внутренний навигатор выдаёт мгновенный маршрут. — Я знаю эту улицу. Там рядом отличный ПК клуб, я там турниры играю. Пошли в эту квартиру. Проверим твою точку спавна. Он кивает: — Пошли! Мы встаём и направляемся туда. В голове вертится одна мысль: я хочу "проверить" его "знания". Посмотреть, на что способен этот багнутый союзник. Мы переходим через пешеходный переход. НПС на машинах синхронно тормозят — скрип тормозов, ноль вариативности. Заходим во дворы, приближаясь к жёлтой многоэтажке. Подходим к подъезду. И тут на крыльце я вижу его. Кот. Чёрный, с синим отливом, как нефть. У меня внутри всё переворачивается. Мне становится физически плохо. Перед глазами всплывает окровавленная куртка в школьном шкафчике, шёпот одноклассников, взгляд матери... Система выдаёт критическую ошибку, дыхание перехватывает. Он замечает мою реакцию. Он делает шаг вперёд и громко хлопает в ладоши прямо перед носом животного. — Брысь отсюда! — кричит он. Кот испуганно мяукает и уносится в кусты. Я смотрю на чела. Это... это была забота? Он защитил мой хитбокс от триггера? — Вот, — он открывает домофон ключем. Пип! Звук чистый, короткий. Мы заходим внутрь. В подъезде опрятно, стены выкрашены в приятный светлый тон, пахнет свежестью. Неудивительно для нашего утопического, кастрированного общества, где за любой мусор мимо урны тебя могут переформатировать. Но гладиаторские бои буквально разрешены. Заходим в лифт. Парень жмёт кнопку этажа. Наверное, шестидесятая квартира где-то высоко. Мы поднимаемся. И тут меня накрывает осознанием. На что, чёрт возьми, я пошла? Я еду с абсолютно незнакомым, потенциально опасным психом в его закрытую локацию? Я веду себя как грязная шалава, готовая пойти за кем угодно ради жалкой капли человеческого отношения и внимания не от НПС. Фу, Чиа. Мерзость. Мы стоим, прижавшись спинами к противоположным стенкам лифта. Максимальная дистанция в замкнутом пространстве. Парень смотрит на мигающие цифры этажей. — Лифты меня тревожат, — тихо говорит он. — Я видел их тысячи раз, катался сотни... но каждый раз после этого... становится так грустно. Будто я куда то уезжаю навсегда. Странный. Слишком много багов в его эмоциональном коде. Дзинь! Лифт останавливается. Мы выходим на этаж. Коридор длинный, тихий. Подходим к двери с цифрой "60". Я подношу ухо к холодному металлу. Прислушиваюсь. Ни звука. Ни шагов, ни телевизора. Пусто. Парень медленно, с каким-то благоговейным ужасом вставляет ключ. Поворачивает. Щёлк! Щёлк! Мы нервно заходим внутрь. Внутри меня всё сжато в комок — вдруг это вообще не его квартира? Вдруг сейчас из темноты выскочит толпа, которая меня распотрошит? Он закрывает дверь на ключ изнутри. Поворачивается ко мне и... мягко, но уверенно отталкивает меня плечом назад, за свою спину. Проверяет периметр. Защищает. Вау. Мой внутренний счётчик симпатии делает робкий шаг вперёд. Он осматривается. Его лицо разглаживается, взгляд блуждает по уютному коридору. Кажется, текстуры начинают складываться в воспоминания. Он толкает первую дверь слева. Туалет с ванной. Никого. Он заглядывает за шторку, потом открывает навесной шкафчик. Достаёт оттуда кучу баночек. Женские шампуни, мицеллярная вода, маски. Жила женщина? Или девчонка? Или женщина с девчонкой? Я медленно иду дальше по коридору, оглядываясь. Я должна помочь ему найти подсказки. Захожу на кухню. Первым делом начинаю рыться в выдвижных ящиках. О, конфеты! Я незаметно закидываю несколько штук в карман матроски. Лут собран. Больше ничего интересного. Стоп. На столе стоит кружка. Я беру её в руки. Че за... На кружке принт. Девушка с синими волосами, в круглых очках, с глуповато серьёзным выражением лица. Из какого-то аниме, наверное. У чела был специфический вкус. Я выхожу из кухни. Захожу в следующую комнату. Судя по большой кровати и запаху лаванды — спальня родителей. Всё аккуратно прибрано, никаких улик. Перехожу в гостиную. Здесь на стенах куча плакатов. И... опять эта баба. Баба с синими волосами и в очках. Она везде. На одном постере, на втором, на третьем... Кажется, у хозяина этой комнаты была тяжёлая форма гиперфикса. Осталась последняя комната в конце коридора. Самая дальняя. Я толкаю дверь. ... ТУТ ВСЁ В ПЛАКАТАХ И ВОНЯЕТ ХУЖЕ, ЧЕМ В МОЕЙ КОМНАТЕ. Настоящее логово урода. И посреди этого хаоса на кровати лежит... дакимакура. Огромная ростовая подушка с этой же синеволосой очкастой девкой. Блять. Парень заходит в комнату следом за мной. На его лице написано глубокое страдание. Он подходит к плакату, на котором жирным шрифтом написано "Homestuck", переводит взгляд на кровать и утыкается глазами в дакимакуру. Его лицо перекашивает от абсолютного, экзистенциального отвращения. — ФУУУУУУУУ! — орёт он, хватаясь за голову. — Цумуги Широгане из Данганронпы V3?! Что это за всратый вкус! Да даже Кёко в сто раз лучше! Даже Тенко! Господи, за что?! Я ничего не понимаю. Данган... что? Для меня это просто набор звуков. Он бросается к компьютерному столу, выдвигает нижний ящик. — Должно же быть тут что-то нормальное... — бормочет он и замирает. Я подхожу ближе, заглядываю через его плечо. На дне ящика стоит стеклянная банка. Плотно закрытая. А внутри... Внутри гора срезанных человеческих ногтей. Жёлтые, серые, слоистые. Мы молчим. Тишина в комнате становится осязаемой, как кирпич. Меня начинает подташнивать. Рядом с банкой лежит потрёпанный блокнот. Парень дрожащими пальцами открывает первую страницу. Там корявым, спешащим почерком написано: "Сегодня его ногти выросли на 3 мм. Согласно канону ДжоДжо, сегодня удачный день для гачи круток. Алгоритм работает, ДжоДжо не врёт. Главное верить в удачу." — ЧЁ?! — выдавливаю я. Мой процессор бьётся в конвульсиях. — Это... это отсылка на Киру Йошикаге, — шепчет парень, бледнея на глазах. — Маньяк хэндфетишист из четвёртой части... Кира верил, что скорость роста его ногтей напрямую связана с его удачей. Когда его ногти начинали расти аномально быстро, он воспринимал это как знак судьбы: его физическое состояние на пике, а значит, пора выходить на новую охоту за женскими руками... Я с отвращением беру банку двумя пальцами, замечая на стекле какие то странные тёмные следы. Боже, только бы это была не засохшая смазка. Господи... Парень тем временем находит под столом толстую общую тетрадь. Листает страницы, вчитываясь в текст. Его губы дрожат. Он начинает читать вслух, срываясь на хрип: "Сегодня он сказал мне: 'Чарми, ты был единственным, кто понимал моё искусство... Правда, ты никогда не мыл кружки, спорил со мной до хрипоты, что в третьем сезоне финал был слит, и у тебя вечно сыпалась перхоть на мои черновики, но твоя страсть так меня вдохновляла!' Я пиздец как рад. Наконец-то мой фанфик признали..." Он листает дальше. Страница. Ещё одна. И вдруг он натыкается на вклеенную фотографию. С фото на нас смотрит его собственное лицо. Те же растрёпанные чёрные волосы, та же дурацкая фиолетовая куртка или пиджак. Он носит только фиолетовое. Подпись снизу: "Автор года на Фикбуке". Он падает на колени прямо перед столом. Тетрадь едва не выпадает из его рук. Он шепчет, и в его голосе столько боли, сколько Райот не выдал бы за все свои концерты: — Пожалуйста... пожалуйста, скажите, что я был серийным убийцей. Кровавым маньяком. Террористом. Кем угодно! Только не автором дерьмовых фанфиков с рейтингом 18+ про Цумуги... За что мне это?!!!! Моя спина... Господи, моя спина. В этот момент списа взрывается такой острой, режущей болью, будто мне туда заливают кипящее олово. Я сгибаюсь пополам, хватаясь за край стола. Парень не замечает. Он в трансе. Он листает тетрадь дальше, пальцы бьются в дрожи. Старая запись. "Слушайте, у неё вайб персонажа, которого точно сольют в первой трети сюжета ради мотивации. Ставлю сотку, её казнят под дождем для красивого кадра, ещё она будет петь песню." Спина. Она горит. Он начинает кричать. Громко, истошно, задрав голову к потолку. — ААААААА!!!! Спина. Я больше не могу это терпеть. Я разворачиваюсь и, пошатываясь, выбегаю из комнаты. Ломлюсь по коридору, снося плечом косяки. Мне нужно укрытие. Нужна вода. Ванная! Парень в комнате продолжает орать, ломая собственный голос: — ЧТО Я ТАКОЕЕЕ?!!! ЭТО НЕ ЯЯЯ!!! Я НЕ МОГ ПИСАТЬ ЭТО ДЕРЬМООО!!! Я влетаю в ванную и с грохотом закрываю дверь на защёлку. Отрезаю себя от его криков. Здесь темно и холодно. Руки не слушаются, пинг критический, система виснет. Я судорожно расстёгиваю пуговицы, скидываю мокрую белую матроску на пол. Поворачиваюсь спиной к большому зеркалу над раковиной и испуганно смотрю через плечо. А там... На моей бледной коже проступили сотни, тысячи багрово чёрных пятен. Они складываются в идеальные геометрические треугольники. И они горят, пульсируют, сочась кровью, словно клеймо. Клеймо персонажа. Клеймо чужого сценария. И в этот самый момент... БАМ! БАМ! БАМ! Входную дверь квартиры начинают яростно выламывать снаружи. Кто-то рвётся внутрь. Слышно, как тяжёлый ключ со скрежетом вставляется в замок. Поворот. Обороты механизма звучат как выстрелы...