Часть 4

Утро выдалось на редкость тяжелым и липким, по крайней мере, в самой дальней правой комнате правого крыла, где само пространство, казалось, застыло в предрассветном тумане. Хантер проснулся ровно в восемь. Его рутина была отточена до автоматизма: лёгкая, но бодрящая зарядка, ледяной душ и прочие стандартные мыльно-рыльные ритуалы, на которые у него всегда уходил ровно час. Движения были четкими, но в голове поселилось странное, необъяснимое чувство, которое он списал на недосып. Он уже собирался отправиться на завтрак, предвкушая немного не привычный шум, но на самом пороге его прошило резкое ощущение не правильности. Хантер развернулся и вернулся в комнату, которая еще мгновение назад казалась обычной. Он медленно обвел взглядом помещение. Всё пребывало в привычном, почти застывшем порядке: вещи лежали на своих местах, как и вчера вечером, перед тем как он погрузился в сон. Но в этой симметрии зияла пустота. Кровать скелета была пуста. Покрывала не было, лишь едва заметная, небрежная складка на простыне выдавала, что кто-то здесь спал. Это выглядело пугающе неестественно — Санс, чей жизненный цикл, казалось, состоял исключительно из фаз глубокого и бесконечного сна, не мог просто исчезнуть бесследно. Хантер начал методичный, почти лихорадочный осмотр. Он проверял каждый темный угол, пытаясь уловить хоть какой-то след. Взгляд метался по комнате, пока, наконец, не зацепился за узкий, едва различимый зазор между кроватью и полом. Он наклонился и заглянул под кровать Санса, но там была лишь густая, без пыльная пустота. Он перевел взгляд на свою собственную кровать и замер. В этом узком пространстве между полом и кроватью, свернувшись в плотный кокон из одеяла, лежал Санс. Его присутствие под кроватью не поддавалось никакой логике, но, глядя на это странное, почти ритуальное положение тела, Хантер почувствовал, как заполняется странным смирением. «Пусть спит», — пронеслось в голове. Хантер поднялся, вытер ладони о штаны и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты. Завтрак в компании коллег прошел в обычном ритме: звон посуды, обрывки разговоров, привычный гул голосов. Прошел час, затем другой, солнце поднялось выше, но место Санса за столом оставалось нетронутым. Его всё ещё не было. Время неумолимо приближалось к одиннадцати вечера. Глядя на часы, Хантер почувствовал нарастающее беспокойство — пора было проверить, где находится этот бездельник. Вернувшись в комнату и заглянув под кровать, он обнаружил, что Санс всё еще находится в своем привычном, крайне странном убежище — он безмятежно дрых. Хантер на мгновение замер, взвешивая все «за» и «против». Монстр начал настойчиво пытаться привести его в чувство. План сработал, но результат оказался крайне болезненным, потому что в лицо Хантеру с невероятной точностью прилетел тапок. Скелет не произнес ни слова, но его взгляд был красноречивее любого крика. Он смотрел на Хантера с немым, но пугающе отчетливым вопросом: «Какого хрена ты творишь?». Это тяжёлое, полное осуждения молчание стало последней каплей, и терпение Хантера окончательно лопнуло. - Почему ты спал под моей кроватью? - Понимаешь... Я почувствовал, как ретроградный Марс вошел в жесткую оппозицию к моему натальному Солнцу. Это был не просто стресс из-за которого я проснулся, это был настоящий энергетический шторм, транслирующий деструктивные волны агрессии прямо в мой астральный канал. Воздух буквально наэлектризовался от этого красного безумия. А твоя кровать — это единственный массивный объект с правильной геометрией, способный создать защитный кокон и экранировать меня от этого ретроградного излучения. Я залез под неё, чтобы переждать этот пик планетного напряжения. - эээээ, ты от Шагъвеледа заразился? - кто знает - .... Ладно.. Иди кушай, мы скоро выезжаем. Санс поднялся, натянул уютные тапочки и покинул комнату. Тем временам Хантер думал откуда они берут этот абсурд? Сказать, что он был в недоумении, — значит, не сказать ничего. Монстр растянулся на своей кровати, устремив взгляд в белоснежную гладь потолка. Темно-серые, отливающие фиолетовым стены встречались с потолком, где скромно проходил белый плинтус с незамысловатым узором. В тон потолку были выкрашены полки, тумбочки, шкаф и каркасы кроватей. Сейчас комната казалась до боли неуютной, лишь светло-зеленый ковер своей мягкостью и несколько разбросанных вещей соседа, создавали небольшой хаос, что смягчал атмосферу. Сосед… Он знал его уже целую вечность – более трехсот пятидесяти лет. И сейчас на душе скреблось необъяснимое, странное ощущение. Будто между ними внезапно выросла пропасть из времени. Почему он испытывал это? Он не знал. Может, дело в том, что тот всегда был полон шуток, не стеснялся принимать препораты при нём, и сам он не был таким уставшим? Нет, это все глупости, ему кажется. Да и каждый может быть апатичным. В конце концов, его лучшего друга вырвали из привычного мира и бросили в самое пекло, да еще и без любимого брата. Решив не погружаться в пучину мыслей, он переоделся в официальный костюм и спустился вниз. Почти все собрались на кухне, обмениваясь шутками. Только сейчас Хантер заметил, что около Санса и Шагъвеледа сидели люди, и они им что-то говорили. Если прислушаться к разговору, то появлялось много вопросов. Эти двое доказывали людям, что улитки — это замаскированные инопланетные зонды, просто ленивые. Другие монстры тоже обсуждали улиток. Да что сегодня за утро!? Он подошёл к Мэддоксу и заговорил ровным, холодным голосом. —(Х) А что, собственно, происходит? — Хантер обвёл взглядом присутствующих. —(М) Да ничего особенного, — отозвался парень — Когда Санс спустился, то заметил, что у всех паршивое настроение, и решил взять инициативу на себя. Сначала травил анекдоты про кухонную гарнитуру, а потом переключился на улиток. Тебе стоило это слышать, просто умора! —(Берч) Подтверждаю, — Вот, например: почему улитка не ходит в офис? Потому что она фрилансер! Хантер молчал, не зная, как реагировать, но стиль точно был скелета, так что сомнений, что именно он рассказал эту шутку не было. Пока он об этом думал между ними висела неловкая тишина негодования... —(М) Из всех шуток ты выбрал ЭТУ?! — возмутился длинноносый, с винком из голубых цветов на глазах монстр —(Б) Просто у тебя чувство юмора хромает, — парировал двухметровая рептилия с заострёнными, странной формы ушами Они принялись спорить, и на губах Хантера расцветала улыбка. Он чувствовал, как внутри поднимается смех, как вдруг раздался отчаянный голос, заставивший его осечься. —(Съ) НЕЕЕТ! Он смог ею рассмешить! Вот зачем ты засеялся? Я бы точно выиграла! —(Х) Выиграла что? — немного надменно переспросил Хантер. —(Съ) Желание, — бросила она. —(Х) Правда? Сью, ты мне сейчас не лжёшь? —(Сь) Клянусь! Как я могла лгать в такой момент? —(Х) Ну ладно, — Хантер прищурился, — но я за вами слежу. — Договорились! — хором ответили Сью и Берч. Он медленно поднял взгляд на настенные часы, их циферблат тихо тикал. Затем он обернулся к людям, которые сидели неподвижно, погруженные в свои мысли. Их лбы были слегка сморщены, и на лицах читались следы недоумения. Рядом с ними уже не было двух монстров. Что же могли наговорить им эти идиоты, что вызвало такую погруженность в мысли? В этот момент к ним подошёл переодетый скелет, он привлёк внимание всех своим немного басистым голосом — он звучал нейтрально считающимися нотками весёлого настроения. -(С) Мои дорогие, уже 12 дня, у нас сегодня много запланировано. На этом моменте окончательно проснулись от своих размышлений пара человек. -(Дж) откуда тебе знать, что на сегодня много запланировано? -(С) А это уже секрет -(Дж) Ладно, бог с тобой. Сегодня и впрямь достаточно много для первого дня запланировано, так что бегом выходим, в машине всё расскажем. Все быстренько взяли вещи и направились к парковке, где их уже ждали машины. Внутри научного центра царила особая атмосфера – смесь стерильной чистоты и едва уловимого напряжения. Санс, обычно невозмутимый, почувствовал, как внутри нарастает объяснимая для него тревога. Он взглянул на Шагъвеледа, чьи глаза, обычно полные забавного озорства, сейчас отражали легкое волнение. Встретившие их трое людей, говорили с вежливой отстраненностью, описывая свои обязанности и правила. Коридоры, выкрашенные в светлые, не сильно режущие глазницы, пастельные тона, с золотыми табличками на дверях, должны были успокаивать, но вместо этого вызывали лишь ощущение своей хрупкости, будто за этой внешней красотой скрывалась иная, более сложная реальность. Санс вздахнул про себя, пытаясь справиться с нахлынувшим чувством уязвимости. Он всегда полагался на свой юмор, чтобы сгладить напряжение, но сейчас слова застревали в горле. Ему хотелось бы увидеть в глазах этих людей хотя бы искру понимания, но они смотрели на них, как на объекты исследования, а не как на живых существ со своими чувствами и переживаниями. Несмотря на всю свою внешнюю кажущуюся бесстрастность, Санс глубоко чувствовал. Он ощущал тяжесть взгляда каждого человека, провожавшего их, замечал мельчайшие детали их поведения, которые выдавали скрытые мысли и предрассудки. Душа его сжималась от страха, от предчувствия того, что им предстоит пройти долгий и непростой путь. -(Гинзбур Вивиан Лазаревич ) На этом у меня, пожалуй, всё. Более детально и глубоко ознакомиться с нюансами вы сможете непосредственно в процессе работы, когда все вопросы станут наиболее актуальными и конкретными. Кстати, подскажите, пожалуйста, кто из присутствующих является вашим руководителем? -(Ш) В связи с тем, что у нас царит глубоко трепетное и фундаментальное отношение к науке как к одной из высших ценностей, а также учитывая исключительную серьезность и амбициозность проектов, которые мы реализуем, структура нашего руководства выстроена на принципах максимальной компетентности и надежности. Именно поэтому, чтобы обеспечить бесперебойное управление сложными научными задачами и гарантировать высочайшее качество результатов, мы опираемся на поддержку двух ключевых руководящих лиц. Первым из них является я — Шагъвелед Берков, чья роль заключается в стратегическом видении и координации научного процесса. Вторым руководителем является Санс Вин, который отвечает за оперативное управление и техническую реализацию наших инициатив. Наша совместная работа, основанная на взаимном доверии и разделении зон ответственности. При произношении имена скелета ящерица указал на него. -(Ги) Хорошо, тогда, пожалуйста, следуйте за мной. Я провожу вас в один из кабинетов, где мы сможем провести тестирование для оценки вашего уровня знаний. Все, объединенные невысказанным согласием, смиренно последовали за мужчиной . И пока их шаги вели к нужному кабинету, Санс всё ещё ощущал пронизывающий взгляд каждого, слышал шепот, что, словно острые иглы, впивался в его душу. Они переступили порог помещения, которое сразу же напрягло своим стерильным, почти операционным видом. В центре зала возвышались массивные белые столы, чьи гладкие поверхности были завалены хаотичным, но упорядоченным бардаком: здесь лежали стопки разноцветных бланков с заданиями, пробирки с химическими реагентами, сложные механические узлы, наборы канцелярских принадлежностей и множество прозрачных стеклянных емкостей разной формы — от простых стаканов до изощренных колб. Воздух был прохладным и пах озоном и старой бумагой. Участники молча сели за свои места. В тишине раздался тихий щелчок таймера, запустившего отсчет времени, который затянется на несколько часов. Для Санса задания не выглядели пугающе сложными; большинство задач требовали лишь базовой логики и внимательности. Лишь изредка встречались такие задачи, что действительно требовалось по-настоящему расшевелить свой мозг, чтобы найти решение. Однако сам процесс решения тестовых вопросов Санс игнорировал с явным пренебрежением. Вместо того чтобы сосредоточиться на скучной работе, он выбрал путь активного наблюдения и микро-развлечений. Он мог спокойно задремать, свернув голову набок; ловко складывать бумажки в причудливые оригами-фигурки; рассказывать окружающим бессмысленные или остроумные шутки; погружаться в свои внутренние размышления, создавая мирные коконы в голове; или же громко, ни о чем не задумываясь, болтать о всякой ерунде, заполняя эфир своим голосом. Всё это — сон, творчество и болтовня — он практиковал тогда, когда чувствовал, как атмосфера в комнате накаляется, а напряжение среди участников возрастает. Когда же кто-то из младших по статусу просил о помощи, впадая в ступор, Санс мгновенно переключался. С легкой улыбкой и без тени раздражения он с радостью протягивал руку помощи, объяснял сложные моменты и поддерживал тех, кто терялся. Со стороны могло казаться, что он совершенно не вовлечен в процесс и лишь тратит время впустую. Но парадоксальным образом именно благодаря такому расслабленному подходу и умению работать в фоновом режиме он первым из всех закончил тест, сдав полностью выполненную работу. -(С) Извините, но где у вас можно водички попить? Услышав вопрос, брюнет подошёл к Санс и предложил вместе сходить в буфет, чтобы покушать. Он добавил, что именно там находится куллер с водой. По пути в столовую он узнал, что этого человека зовут Николас. По мере их движения к столовой, Николас рассказывал о различных аспектах студенческой жизни: о преподавателях, интересных курсах и мероприятиях, которые проходят на кампусе. Санс слушал с интересом, иногда вставляя свои комментарии. Ему было приятно общаться с человеком, который мог поделиться своим опытом учёбы. Когда они наконец подошли к столовой, Санс заметил, что внутри не так много людей. Это определённо радовало его, поскольку он предпочитал избегать больших скоплений народа. Он чувствовал себя более комфортно в спокойной обстановке, где можно было спокойно поесть. Внутри столовой стояли длинные линии с подносами, наполненными разнообразными блюдами. Санс посмотрел на ассортимент: были салаты, горячие блюда и десерты. Он почувствовал лёгкий голод и решил попробовать что-то из местной кухни. -(С) Что ты обычно берёшь? — спросил он у Николаса. -(Н) Обычно я выбираю пасту или курицу с овощами, — ответил тот. — Они здесь готовят довольно неплохо. Санс задумался на мгновение и направиться к куллеру, чтобы налить себе воды. -(Н) Ты не голоден? -(С) Не особо, но и денег, чтобы заплатить за еду у меня нет. — первое было не до конца правдой, кушать он хотел, но с первого дня не хотелось становиться должным, так что потерпит. -(Н) Тут не надо платить, так что бери -(С) Я всё ещё не являюсь сотрудником, так что не думаю... -(Н) Извини, что перебиваю, но в этом нет ничего такого, да и я уверен, что ты станешь моим коллегой, так что не стесняйся -(С) Если так, то ладно Санс, словно тень, бесшумно подошёл к длинному буфету. Кхонные приборы — вилки, ножи, ложки — лежали в беспорядке. Он взял поднос, и его тонкие пальцы покрытые белой тканю перчаток с легкостью скользнули по холодному металлу, выбирая блюда. Свинина по-французски, покрытая золотистой корочкой сыра, ароматный и пряный рис с бобами, и стакан апельсинового сока — всё это оказалось на его подносе. Он сел за один из столов, который находился не слишком далеко от других, но и не слишком близко. Николос, его новый знакомый, последовал его примеру, и оба уселись рядом, готовясь насладиться трапезой. Скелет, однако, выглядел задумчивым. Его взгляд был направлен на еду, но внутри него шла тихая борьба. Человек, сидящий рядом, видел, как Санс пытается проделать дыру своим взглядом, как будто пытаясь проникнуть в суть каждого кусочка пищи. Это вызывало диссонанс -(Н) Что-то не так с едой? -(С) А, с ней всё хорошо. Я буду в первые пробовать человеческую пищу, и не уверен, получиться ли у меня вообще её съесть Пока скелет говорил, он отрезал кусочек свинины и в конце последний фразы засунул его в рот. Мужчина был в шоке от того что выдал монстр и смотрел на него с приоткрытым ртом. -(С) Знаешь, очень даже вкусно -(Н) Ты с возможностью испачкаться или отравиться, всё равно сделал это, тебе не было страшно или волнительно? -(С) Было, но я предполагал, что смогу это сделать -(Н) Почему? -(С) Человек, мог потреблять нашу пищу, хотя вы состоите не из магии, следовательно мы тоже можем потреблять вашу еду, но она не будет столь полезной для нас. Ваша еда почти не восстанавливает очки здоровья, в отличие от нашей, так что питаясь вашей пищей мы будем потреблять броьше, но это лишь предположения. -(Н) Откуда ты знаешь, что магия не застаивалась в организме ребёнока Санс смотрел на него нейтральным, с ели заметной печалью взглядом, он оперелся локтëм руки об стол и положил голову на ладонь, заговорив -(С) Приятель, давай не будем обманываться иллюзиями. Когда работаешь чуть ли не главным учёным в подземелье, ты не просто наблюдаешь за человеком — ты погружаешься в его сущность, исследуешь его от волосинки на голове до фланговой косточки стопы. Тебе придётся его вскрывать. Я знаю, как устроен человек, как его тело и душа сплетаются в сложный узор жизни. И что действительно мучительно: я совершенно не знаю, как устроен остальной мир. И это тяжёлое бремя. Его взгляд никак не менялся для собеседника, буд-то нет ни тяжести и ни глубокой задумчивасти. Перед мысленным взором, словно кадры разрывающейся кинопленки, проносились обрывочные, но яркие образы: дети с их беззащитными, лучистыми улыбками и чистыми, искренними надеждами на будущее. Он видел их живыми, полными жизни, с их индивидуальными отличительными чертами — искрами в глазах, специфической походкой, любимыми вещами, которые они так бережно хранили и сохранили . Но эти теплые воспоминания тут же сменялись пугающим, неестественным контрастом: перед ним возникал образ вскрытого трупа того же самого маленького существа. Тело лежало неподвижно, с бесконечно открытыми, стеклянными глазами, лишенными блеска жизни, полностью обезкровленными и мертвыми. Его руки, надежно скрытые под латексом медицинских перчаток, помнили тяжесть скальпеля. В памяти так же всплывало огромное количество холодных металлических приборов, мерцающих индикаторов и тонких прозрачных трубочек, присоединенных к телу, которое теперь навсегда замолчало. Сердце этого маленького человека больше никогда не застучит, не выбьет привычный ритм жизни, не согрет ни одной каплей крови. Этот холод, пронизывающий до костей, он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Это был не просто физический холод операционной, а морально невыносимое давление, давящее на душу. Воздух в том помещении был густым, тяжелым, наполненным резким, едким запахом стерильности, антисептиков и сладковато-металлического. Он вскрыл четыре невинных существа. Четыре жизни, которые могли бы быть полны радости, любви и достижений, были навсегда остановлены и его собственные костяшки рук в этом убедились. Больше он не хочет этим заниматься. Его душа больше не способна выносить эту ношу. Он больше не хочет прикасаться к ледяной, дряблой коже, к конечностям, которые навсегда застыли и больше никогда не двинутся по приказу мозга. Он больше не хочет трогать органы, которые больше никогда не выполнят свои жизненно важные функции, не очистят кровь, не перекачают её, не обеспечат существование. Скелет медленно и внимательно взглянул на человека, сидящего напротив него. У того был немного печальный взгляд. Санс почувствовал, что этот человек пытается понять его, но в глубине души у него возникло ощущение, что истинного понимания не было и не будет. Атмосфера вокруг них становилась все более гнетущей, и Санс решил резко сменить тему разговора на что-то более жизнерадостное. Никола сразу же подхватил новую тему, с энтузиазмом забывая о том, о чем они говорили ранее. Однако в глубине души Санс понимал, что эта легкая болтовня была неуместна для сегодняшнего разговора. Время пролетело незаметно, пока они сидели в столовой, погруженные в свои мысли и разговоры. Внезапно их прервал появившийся в дверях девушка, которая также сопровождала монстров по научному центру. Она сообщила им, что тест завершен и что за монстрами уже приехали. На выходе из здания Санс попрощался с новыми знакомыми и сел к остальным в машину, которая должна была довезти их до места проживания. Их группа прибыла самой последней — в девять вечера. К счастью, остальные уже успели поесть, и они могли воспользоваться микроволновой печью, чтобы разогреть свою еду, избежав холодной пищи. В кухне царила уютная тишина, но она была скорее приятной для их группы, чем для их сожителей. Все были немного вялыми после долгого дня, и каждый из них наслаждался спокойствием, которое окутывало их после напряженных испытаний. -(А) Как день прошёл? Тишина вновь окутала комнату, словно мягкий плед, когда все взгляды устремились на того, кто задал вопрос. Младшие ученые, однако, не собирались молчать. Они с энтузиазмом начали рассказывать о прошедшем тесте: обсуждали, какие вопросы были наиболее сложными, а какие — лёгкими, делились впечатлениями о том, как Санс с Шагъвеледом отвлекали всех своей болтовнёй и как они старались прийти на помощь в трудные моменты. Их разговор становился всё более оживленным, и в воздухе витала атмосфера дружеского единения. Время пролетело незаметно, и когда Санс снова взглянул на часы, стрелки показывали почти полдвенадцатого ночи. Он указал на это другим и предложил всем отправиться спать. Все семь монстров кивнули, и с улыбками на лицах ответили, что еще немного посидят и потом пойдут по своим кроватям. Санс, понимая, что они уже взрослые и он им не мамочка, пожелал им спокойной ночи и направился вверх в свою комнату. Когда он вошёл, Хантер уже мирно посапывал на своей кровати. Скелет старался максимально тихо переодеться и умыться, что оказалось довольно сложной задачей, учитывая, как уставшими были его ноги и как мало сил у него оставалось. Тем не менее, ему удалось справиться с этой задачей, что удивило его самого. Кровать казалась ему настоящим божественным пристанищем, где он мог провести следующие восемь часов в объятиях Морфея. Пожелав спокойной ночи уже спящему соседу по комнате, Санс уютно устроился под одеялом и провалился в забытье, ощущая приятную усталость от насыщенного событиями дня. В его сознании мелькали обрывки воспоминаний о смехе и дружеских разговорах, пока он медленно погружался в сладкий сон, оставляя все заботы за пределами своего маленького мира.