Часть 6. Не смотреть назад

Смешок уже растворился, как будто его и не было, но кожа помнила, и это раздражало сильнее, чем если бы я сейчас видел человека перед собой, потому что с человеком всё проще — его можно рассмотреть, понять, отойти, а с этим было только ощущение, и оно не давало опоры, не давало за что зацепиться, просто стояло где-то рядом, на границе внимания, и я смотрел на парковку через щель двери, пока холодный воздух тянулся внутрь и резал горло вместе с остатком запаха, и пытался понять, я сейчас придумываю себе лишнее или правда кто-то только что стоял здесь и ушёл так спокойно, будто это его территория, а не моя школа. — Скотт, — Стайлз говорил тихо, но в голосе уже была жёсткость, которой обычно у него не бывает, если всё нормально, — ты сейчас либо закрываешь дверь, либо мы оба делаем вид, что мы вообще не здесь стояли. Я не сразу двинулся, потому что внутри было это тупое, упрямое желание шагнуть вперёд и проверить, и я сам на себя злился за это, потому что понимал, насколько это тупо звучит, но тело реагировало быстрее, чем голова, и только когда я сжал пальцы на ручке сильнее, чем нужно, и металл неприятно впился в кожу, я наконец заставил себя отпустить и прикрыть дверь, отрезая улицу, холод и этот проклятый запах хотя бы частично. — Он ушёл, — сказал я, больше чтобы самому это услышать, чем чтобы объяснить Стайлзу. — Прекрасно, — сразу ответил он, будто ждал именно этого. — Значит, мы тоже не идём за ним. Это совпадение, давай сделаем вид, что это совпадение. — Это не совпадение, — я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться, потому что мысли начинали разбегаться. — Просто… его здесь больше нет. И это даже хуже, потому что теперь я не понимаю, где он. Стайлз выдохнул, уже не споря. — Отлично, — пробормотал он. — Невидимый, кровавый, и ещё и с функцией «исчезаю, когда становится интересно». Мне очень нравится наш новый уровень проблем. Мы отошли от двери, и с каждым шагом запах становился слабее, не резко, не обрубком, а будто его просто растягивали в воздухе, пока он не перестал давить на горло так, что хотелось кашлять, и я поймал себя на том, что дышу глубже, чем пару минут назад, и это было странно — раньше я никогда не замечал, как сильно могу устать просто от того, что дышу. — Мы сейчас возвращаемся на урок, — сказал Стайлз, глядя на меня так, будто проверял, не сорвусь ли я в последний момент. — И ты не делаешь никаких «я на секунду выйду посмотреть». — Я не собираюсь, — ответил я, и это уже звучало увереннее, потому что та часть меня, которая тянулась к двери, немного затихла, уступив место другой — злой, уставшей и раздражённой. — Запомню, — кивнул он. — Потому что если ты сейчас соврёшь, я тебя реально чем-нибудь ударю. — Ты и так собирался. — Да, но сейчас с моральным оправданием. Мы вернулись в коридор, и шум снова накрыл, но уже не так резко, как раньше, будто тело постепенно привыкало или просто уставало реагировать на всё подряд, и я старался держать внимание на чём-то конкретном — на шагах, на голосах рядом, на том, как люди двигаются, чтобы не расплываться во всём сразу. Следующий урок я почти не запомнил, потому что половину времени ловил себя на том, что слушаю не учителя, а пространство вокруг, и это бесило, потому что я не мог это выключить, сколько бы ни пытался, и в какой-то момент я просто перестал сопротивляться и позволил этому идти фоном, как раздражающий звук, который ты уже не можешь убрать, но можешь перестать на него реагировать. Эллисон повернулась ко мне только один раз, когда учитель что-то спросил у неё, и на секунду её взгляд зацепил меня, коротко, как у человека, который замечает, что кто-то ведёт себя странно, и не понимает почему, и этого было достаточно, чтобы я резко отвёл глаза, потому что рядом с ней всё становилось слишком чётким: её голос, когда она отвечала, звучал ровнее остальных, дыхание — спокойнее, и это выбивало из головы сильнее, чем шум коридора. — Ты опять завис, — тихо сказал Стайлз, даже не глядя на меня. — Я не завис, — ответил я, не отрывая взгляда от тетради. — Я просто… пытаюсь не сойти с ума от того, сколько всего теперь замечаю. — Отлично, — он тихо усмехнулся. — Значит, план «не паниковать» всё ещё работает примерно на ноль процентов. — Где-то так. Звонок выдернул из этого состояния резко, и я поднялся сразу, потому что сидеть дальше было хуже, чем двигаться, и когда мы вышли в коридор, я автоматически вдохнул глубже, проверяя, остался ли запах. Его не было. Вообще. Ни намёка, ни остатка, ничего, будто кто-то взял и стёр его полностью, и это насторожило сильнее, чем когда он был. — Его нет, — сказал я тихо. — Кого? — сразу спросил Стайлз. — Следа. Запаха. Ничего нет. Он замолчал на секунду. — Это хорошо? Я пожал плечами, не находя нормального ответа. — Я не знаю. Либо он ушёл слишком далеко… либо я просто больше не чувствую его. — Второй вариант мне не нравится больше, — сказал Стайлз. — Мне тоже. Мы прошли мимо шкафчиков, и я специально не оборачивался, не пытался снова «поймать» это ощущение, потому что понимал: если начну — снова втянусь, и тогда уже не остановлюсь так легко, как у двери. — Слушай, — Стайлз сбавил голос, — мы после школы не идём в лес, да? Я посмотрел на него. — Нет. — Прямо «нет» или «посмотрим по ситуации»? — Прямо «нет», — сказал я, и это впервые за утро прозвучало так, будто я сам в это верю. — Я не собираюсь бегать за этим, пока не понимаю, с чем имею дело. Он кивнул, заметно расслабляясь. — Вот это уже звучит как человек, который учится на своих ошибках, а не повторяет их с энтузиазмом. — Я стараюсь. — Я вижу. И это, кстати, немного пугает, потому что обычно ты сначала делаешь глупость, потом думаешь. — Спасибо за поддержку. — Я реалист. Мы остановились у поворота, где расходились на разные кабинеты, и я на секунду замер, потому что поймал себя на странном ощущении — не страх, не давление, не запах, а просто пустота на том месте, где раньше что-то было. И это было непривычно. Как будто у тебя отняли раздражающий звук, к которому ты уже успел привыкнуть. — Если он снова появится, — сказал Стайлз, — ты скажешь сразу. — Скажу. — Без «я сначала проверю сам». — Без этого. Он посмотрел на меня ещё пару секунд, будто решал, верить или нет, потом кивнул. — Ладно. Тогда до следующего урока. И, Скотт… — он замялся на долю секунды, что для него вообще редкость, — просто не делай ничего один. Я кивнул. — Постараюсь. Он ушёл, а я остался стоять ещё на секунду, прислушиваясь к себе, к тому, что осталось после всего этого. Тишина. Обычная. Без лишнего. И это должно было успокаивать. Но почему-то не успокаивало.

***

Я стоял у поворота чуть дольше, чем нужно, слушая не столько коридор, сколько себя, и это раздражало сильнее всего — раньше я никогда не думал о себе как о чём-то, что нужно контролировать, просто жил, делал, реагировал, а сейчас каждое движение будто проходило через фильтр: нормально ли это, не сорвусь ли я, не сделаю ли что-то, за что потом придётся отвечать. — Ты зависаешь всё чаще, — сказал кто-то сзади. Я вздрогнул, слишком резко, и обернулся. Джексон. Конечно. Он стоял, прислонившись к шкафчику, с тем самым выражением лица, будто уже знает, что скажет, и уверен, что это будет звучать лучше, чем всё, что могу ответить я. — Просто думаю, — сказал я, стараясь не дать голосу уйти в раздражение. — Ты обычно не думаешь, — он ухмыльнулся. — Ты обычно просто делаешь глупости. Я выдохнул через нос, потому что в другой ситуации я бы просто закатил глаза и прошёл мимо, но сейчас всё воспринималось острее, как будто его слова не просто раздражали, а реально цепляли глубже, чем должны. — Сегодня не твой день, Джексон, — сказал я ровнее, чем чувствовал. — Найди кого-нибудь другого. Он оттолкнулся от шкафчика и подошёл ближе, чуть сокращая дистанцию, и я сразу это заметил — не просто глазами, а телом, как будто мышцы сами чуть напряглись. — Знаешь, что странно? — сказал он тише, наклоняясь чуть вперёд. — Ты вчера на тренировке был никакой, а сегодня смотришь так, будто что-то изменилось. Мне это не нравится. Я чуть прищурился. — Тебе много чего не нравится. — Да, — он усмехнулся. — Но обычно у меня есть причина. Я почувствовал, как внутри снова что-то поднимается — не страх, не паника, а что-то более жёсткое, более прямое, как импульс, который не просит разрешения. Я сжал пальцы, но уже осознанно, контролируя, чтобы не переборщить. — Тогда держись от меня подальше, — сказал я. На секунду повисла пауза. И это было странно. Потому что раньше в таких моментах я сам отступал первым. Джексон тоже это заметил. Его ухмылка чуть сместилась, стала менее уверенной. — Посмотрим на поле, — сказал он, выпрямляясь. — Там всё быстро становится на свои места. Он отошёл, а я остался стоять, и только когда он исчез за углом, понял, что дышал чуть глубже, чем обычно, и что мне… не было страшно. Это насторожило. Урок прошёл мимо. Каждое ощущение теперь будто оставляло след: звук, запах, взгляд, даже чужие движения. Я начал замечать, как люди ведут себя в мелочах — кто нервничает, кто врёт, кто просто устал — и это было не каким-то «даром», а скорее перегрузкой, от которой хотелось закрыться, но не получалось. Когда прозвенел звонок, я вышел первым, просто чтобы сменить обстановку, и почти сразу услышал шаги сзади. — Ты реально решил игнорировать меня? — Стайлз догнал меня через пару секунд. — Я не игнорирую, — сказал я, не останавливаясь. — Я просто пытаюсь не думать слишком много. — Поздно, — он хмыкнул. — Ты уже начал. Мы вышли к лестнице, и я автоматически проверил — запаха не было. Вообще. И это всё ещё бесило. — Оно исчезло, — сказал я. — Ты уже говорил, — кивнул он. — И мне это не нравится. Это как в фильмах, когда монстр пропадает из кадра, и ты понимаешь, что он просто ждёт. — Спасибо, — я посмотрел на него. — Очень успокаивает. — Я стараюсь держать тебя в тонусе. Мы спустились вниз, и я поймал себя на том, что ищу глазами ту дверь, хотя уже знал, что ничего не увижу. Привычка появилась слишком быстро. — Мы не идём туда, — сразу сказал Стайлз, заметив взгляд. — Я не собирался. — Ты собирался. Просто ещё не решил. Я не стал спорить. Потому что он был прав. Тренировка началась позже, чем обычно, и это дало слишком много времени на ожидание, а ожидание — это худшее, что сейчас могло быть, потому что когда ты не занят, мысли начинают крутиться быстрее, чем ты успеваешь их ловить. Поле встретило нас привычным шумом: удары, крики, свист тренера, запах травы и пота, и на секунду всё стало проще, потому что здесь была структура, правила, понятные действия — беги, смотри, реагируй. — МакКол! — рявкнул тренер, даже не глядя в мою сторону. — Если ты сегодня снова будешь стоять как декорация, я тебя сам заменю на манекен, он хотя бы не выглядит таким потерянным! — Понял! — ответил я громче, чем нужно. Стайлз рядом тихо прыснул. — Манекен хотя бы не нюхает кровь, — пробормотал он. — Заткнись. — С радостью, если ты не начнёшь снова странно себя вести. Я вышел на поле, стараясь переключиться, зацепиться за что-то простое — мяч, движение, команды. Джексон уже стоял на позиции, и когда наши взгляды пересеклись, он чуть усмехнулся, будто напоминая: «посмотрим». Посмотрим. Свисток. И всё пошло быстрее. Я сделал первый рывок и сразу почувствовал разницу. Не как «я стал быстрее», а как будто тело чуть раньше реагирует, чуть точнее двигается, и это не было контролем, это было… естественно, как если бы я просто убрал лишнюю задержку между мыслью и движением. — Быстрее, МакКол! — крикнул тренер. Я и так двигался быстрее. Мяч оказался у меня раньше, чем я ожидал, и на секунду я даже сбился, потому что не привык к этому ощущению — когда ты не догоняешь, а уже там. Джексон пошёл в жёсткий заход, как всегда, и я автоматически сдвинулся, уходя от контакта, и это получилось чище, чем обычно, почти слишком чисто. — Не расслабляйся! — рявкнул тренер. Я и не собирался. С каждой секундой тело подстраивалось, как будто вспоминало что-то, чего раньше не умело, и это было одновременно круто и неприятно, потому что я не понимал, где граница, где «я», а где уже что-то другое. Я поймал мяч, сделал шаг, второй, третий, и на секунду всё стало тихо. Не потому что звуки исчезли. Потому что внимание сузилось. Только поле. Только цель. Только движение. И это было… слишком легко. Я остановился раньше, чем нужно. — МакКол! — тренер свистнул. — Ты что, заснул? Я моргнул, возвращаясь. — Нет. — Тогда двигайся! Я кивнул и снова включился, но теперь уже осторожнее, потому что понял — если не следить за этим, можно легко уйти туда, где я уже не контролирую. Стайлз стоял у края поля и смотрел, не отвлекаясь, и это тоже чувствовалось. Он следит. Это помогало держаться. Тренировка закончилась позже, чем я ожидал, и к концу мышцы уже ныли, но это была нормальная усталость, понятная, в отличие от того, что было утром. Я сел на траву, тяжело выдыхая, и провёл рукой по лицу. — Ты это видел? — Стайлз подошёл почти сразу. — Что именно? — Всё, — он сел рядом. — Ты двигался по-другому.Kак будто… не знаю, ты просто знал, куда идти. Я пожал плечами. — Я сам не понял. — Вот это меня и пугает. Я усмехнулся. — Меня тоже. Он посмотрел на меня чуть внимательнее. — Но ты не сорвался. — Нет. — Это плюс. — Наверное. Мы замолчали на пару секунд, и я поймал себя на том, что снова прислушиваюсь. Но ничего не было. Ни запаха. Ни ощущения чужого. Только поле. Только вечер. Только обычная жизнь. POV: Шериф Стилински Лес выглядел так, будто ничего не произошло, но это была ложь, и Стилински знал это слишком хорошо, чтобы на неё вестись. Он стоял у ограждения, глядя на место, где нашли тело, и не заходил внутрь, потому что иногда лучше сначала посмотреть со стороны, чем сразу влезать в центр, где всё уже перемешано. — Следов мало, — сказал один из офицеров. — Потому что кто-то не хотел их оставлять, — ответил он, не отрывая взгляда. Он присел, проводя пальцами по земле, и остановился на секунду, когда увидел разрыв в траве, слишком аккуратный для животного. — Это не просто нападение, — сказал он тихо. — Тогда что? Стилински выпрямился. — Это кто-то, кто понимает, что делает. Он посмотрел в сторону дороги, ведущей к городу. И на секунду задержался. — И он уже был там, — добавил он. Офицер нахмурился. — В городе? Стилински кивнул. — Да. И это ему совсем не понравилось.