Глава 5. След

— Кровь, — сказал я тихо, и сам услышал, как странно это прозвучало посреди обычного класса, где кто-то листал тетрадь, кто-то шептался на задней парте, учитель всё ещё что-то писал на доске, а я сидел и чувствовал запах, которому здесь вообще неоткуда было взяться. Стайлз не стал сразу шутить, и от этого стало хуже, потому что если он молчит, значит, всё реально достаточно плохо. Он медленно повернул голову ко мне, будто боялся сделать резкое движение, и я увидел, как у него в глазах сначала мелькнуло привычное «ты сейчас серьёзно?», а потом оно быстро сменилось другим — напряжением, тем самым, которое появилось вчера в лесу, когда незнакомец сказал слово «оборотень». — Прямо здесь? — спросил он почти беззвучно. Я не ответил сразу, потому что пытался понять сам. Запах был не свежий, не такой, как от маленького пореза или разбитого носа после тренировки. Он был тяжелее, глубже, с металлическим привкусом, который почему-то будто оседал на языке, хотя я просто дышал. И хуже всего было не это. Под ним было что-то ещё — не запах даже, а ощущение чужого присутствия, будто кто-то прошёл слишком близко и оставил после себя не след обуви, а след в воздухе. — Не в классе, — сказал я наконец, стараясь говорить ровно, но голос всё равно вышел напряжённым. — Не здесь. Он как будто… тянется откуда-то снаружи. С коридора, может, с улицы. Я не знаю, Стайлз, я правда не понимаю, как это работает, но это не как обычный запах. Он не просто висит в одном месте, он как будто оставлен кем-то. Стайлз моргнул, медленно, будто пытался перевести мои слова на нормальный человеческий язык. — Окей, — прошептал он. — То есть у нас теперь не просто суперслух и жёлтые глаза, а ещё и режим служебной собаки. Без обид. — Стайлз. — Всё, молчу. Почти. Я сжал пальцы на краю парты и тут же заставил себя отпустить, потому что дерево тихо скрипнуло, и этот звук ударил по нервам сильнее, чем должен был. Учитель обернулся на секунду, но ничего не сказал, только продолжил писать, а я сидел и пытался выглядеть так, будто у меня не происходит внутренняя катастрофа посреди урока. — Скотт, — снова тихо сказал Стайлз, уже серьёзнее. — Ты можешь сидеть спокойно? Я посмотрел на него и сам удивился, насколько сильно мне хотелось сказать «нет». Не потому что я собирался сорваться или побежать за этим запахом, а потому что тело уже будто готовилось к движению, как перед стартом, когда мышцы заранее знают, что сейчас надо будет рвануть. Это было мерзкое ощущение — не сила, не крутость, не «вау, я особенный», а словно кто-то внутри меня стоит рядом с дверью и ждёт, когда я перестану держать ручку. — Могу, — сказал я после паузы. — Но мне это очень не нравится. — Прекрасно. Мне тоже. Сидим и страдаем вместе, как нормальные друзья. Я чуть повернул голову к двери, и запах стал сильнее, будто само внимание делало его чётче. В коридоре кто-то прошёл мимо класса, слишком быстро, и на долю секунды вместе с шагами в воздухе снова появилась та самая тяжесть. Я не увидел человека, только смазанное движение за стеклом двери, но внутри всё сжалось так, будто я уже знал — это не случайный ученик. — Там кто-то был, — сказал я. Стайлз сразу посмотрел на дверь. — Кто? — Не знаю. Я не видел нормально. — Но почувствовал? Я кивнул, не отрывая взгляда от стекла. — Да. И это не как с остальными. От людей тоже многое… слышно, чувствуется, я не знаю, как правильно сказать. Но это другое. Как будто рядом с обычным шумом кто-то включил низкий звук, который слышишь не ушами, а всем телом. Стайлз на секунду прикрыл глаза. — Я ненавижу, когда твои описания начинают звучать красиво и страшно одновременно. — Я тоже, поверь. Учитель наконец повернулся к классу и начал что-то объяснять, но слова почти не доходили. Я пытался слушать, честно пытался, потому что часть меня упрямо цеплялась за обычность: урок, тетрадь, доска, Эллисон где-то впереди, Стайлз рядом. Но запах крови и это чужое давление не исчезали, они просто становились фоном, как будто кто-то специально проверял, сколько я выдержу, прежде чем сделаю что-нибудь тупое. Эллисон повернулась через плечо, не полностью, просто на секунду, будто почувствовала, что сзади что-то происходит. Её взгляд скользнул по мне, задержался чуть дольше обычного, и я резко опустил глаза в тетрадь, потому что не хотел, чтобы она увидела моё лицо сейчас. Я и сам не был уверен, что там написано. — Она смотрит, — прошептал Стайлз. — Я заметил. — Тогда сделай лицо попроще. Сейчас ты выглядишь так, будто либо собираешься кого-то убить, либо вспомнил домашку по математике. — Очень помог. — Я стараюсь быть полезным в пределах человеческих возможностей. Звонок прозвенел слишком резко, и я вздрогнул, хотя заранее знал, что он будет. Класс сразу ожил, стулья заскрипели, люди начали вставать, разговаривать, смеяться, и весь этот шум навалился поверх запаха, смешался с ним, сделал воздух почти невыносимым. Я поднялся не сразу, дождался, пока основная толпа выйдет, потому что если бы кто-то сейчас толкнул меня плечом или встал слишком близко, я не был уверен, что отреагирую нормально. Стайлз тоже не торопился, хотя обычно вылетал из класса первым, если урок был скучный. — Идём? — спросил он. — Да. Только спокойно. — Это ты мне говоришь или себе? Я посмотрел на него. — Обоим. Мы вышли в коридор, и я сразу понял, что запах стал слабее. Не исчез, но разошёлся, будто тот, кто принёс его сюда, уже ушёл дальше, оставив за собой тонкую линию. Я медленно повернул голову, пытаясь поймать направление, и шагнул к лестнице, не ускоряясь, чтобы не выглядеть совсем странно. — Скотт, — Стайлз пошёл рядом, понизив голос. — Мы сейчас точно не идём за неизвестной кровавой хренью по школе? — Нет, — ответил я, хотя сам понимал, что звучит не очень убедительно. — Мы просто проверим, куда ведёт след. — Это одно и то же, только ты сказал это спокойнее. — Я не собираюсь никуда врываться. Если станет опасно, мы уйдём. — Ты сам себя слышишь? «Если станет опасно». Оно уже опасно. Мы буквально обсуждаем след крови, который ты нюхаешь как навигатор. Я остановился у лестницы и выдохнул, потому что он был прав, и это бесило. — Я знаю, что это звучит тупо, — сказал я тише. — Но если это связано с тем, кто меня укусил, или с тем типом из леса, или с тем, что происходит сейчас, я не могу просто пойти на следующий урок и сделать вид, что у меня обычная жизнь. Я не говорю, что надо лезть в драку. Я говорю, что если я уже чувствую это, то лучше понять хотя бы что-нибудь, пока оно само не пришло за мной. Стайлз посмотрел на меня несколько секунд, и впервые за утро в его лице не было ни сарказма, ни попытки спрятаться за шуткой. — Ладно, — сказал он наконец. — Но если ты начнёшь желтеть глазами, рычать или драматично дышать в стиле «сейчас я всех съем», я тебя ударю учебником. Не уверен, что поможет, но будет красиво. Я усмехнулся краем губ. — Договорились. Мы спустились на первый этаж, и запах резко изменился. У входа он почти пропадал, зато у боковой двери, ведущей к парковке и служебной зоне, становился гуще. Я остановился рядом со стендом объявлений, делая вид, что читаю расписание, хотя всё внимание было направлено туда, к двери. И тут я увидел след. Не кровь на полу, не что-то очевидное, из-за чего школа сразу бы взорвалась криками и полицией. Просто тёмное пятно на нижнем крае двери, маленькое, почти незаметное, будто кто-то задел её обувью или рукой. Любой другой прошёл бы мимо. Я тоже прошёл бы вчера. Сегодня я видел слишком много. — Там, — сказал я. Стайлз проследил за моим взглядом и нахмурился. — Это грязь? — Нет. Он подошёл чуть ближе, но не настолько, чтобы это выглядело подозрительно, и сразу отступил. — Окей. Тогда я официально хочу обратно на скучный урок. — Я тоже. — Врёшь. — Нет. Я правда хочу, чтобы это была просто грязь и я был идиотом. — Было бы удобно. Я посмотрел на дверь, чувствуя, как запах снова цепляет горло. Кровь была старая, но не слишком. А рядом с ней — тот самый второй след, почти незаметный, не запах даже, а что-то вроде остатка присутствия. Я не мог назвать это Питером, не знал этого имени, не понимал, кто он, но тело реагировало на это так, будто уже сталкивалось с ним. Или с чем-то похожим. За дверью кто-то прошёл. Я услышал шаг. Один. Потом второй. Медленный. Слишком спокойный. Я напрягся, и Стайлз сразу заметил. — Что? — Там кто-то есть. — Снаружи? — Да. Он посмотрел на дверь, потом на меня. — Мы открываем? Я хотел сказать «нет». Очень хотел, потому что разумная часть меня уже орала, что это плохая идея, что мы не полиция, не охотники, не кто угодно, кто вообще должен этим заниматься. Но вторая часть, та самая новая, тёмная и неприятно уверенная, уже тянулась туда, к двери, к запаху, к шагам, к ответам. Я медленно положил руку на ручку. — Только посмотрим. — Я ненавижу эту фразу, — прошептал Стайлз. — Она всегда перед чем-то херовым. Я приоткрыл дверь совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы увидеть кусок парковки и серую полосу стены снаружи. Холодный воздух ударил в лицо, и запах стал резче, но шагов уже не было. Там никого не оказалось. Только пустая служебная зона, мусорные баки у стены и школьный автобус дальше за ограждением. Стайлз выглянул из-за моего плеча. — Ну? Пусто? Я не ответил, потому что смотрел на асфальт возле двери. Там был ещё один след. Маленький, смазанный, почти незаметный. И он вёл не к школе. От школы. К лесу. Я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри всё снова стягивается в узел. — Он не пришёл сюда случайно, — сказал я. Стайлз посмотрел на меня. — Кто? Я не сразу ответил, потому что в этот раз сам боялся своих слов. — Тот, кто это оставил, — сказал я наконец. — Он знал, что я здесь. Стайлз замер. А где-то далеко, со стороны парковки, среди обычного шума машин и голосов, я услышал тихий смешок. Не громкий. Не рядом. Но я услышал. И хуже всего было то, что он звучал так, будто предназначался именно мне.