Глава 2. Снисхождение

На сей раз утро началось с кофе. Лира пришла в Гринготтс на пятнадцать минут раньше назначенного срока, успев зайти в «Чайный пакетик Розы Ли» и купить наконец тот самый кофе, которого лишилась вчера. Маленькая победа. Она неторопливо шла по мраморным коридорам, держа в одной руке стаканчик с горячим напитком, а в другой — папку со вчерашними записями. Сегодня волосы были собраны в аккуратный низкий пучок, перехваченный простой серебряной заколкой. Ни одна прядь не выбивалась. Мантия сидела ровно. Никаких пыльных пятен. Вчерашний день оставил смешанное послевкусие. С одной стороны — она сделала работу хорошо. Быстро разобрала внешний слой защиты, то, с чем не справился предыдущий стажёр. С другой — «неплохая работа…», брошенная через плечо, как кость послушной собаке, всё ещё вызывала лёгкое раздражение. Она не нуждалась в его одобрении. У неё были оценки с отличием, рекомендации от профессоров Хогвартса и год безупречной службы в Министерстве. Она знала себе цену. Но что-то в этом человеке — в его спокойной, немного ленивой манере держаться, в том, как он смотрел на неё вчера, будто прикидывая, сколько времени она у него отнимет, — задевало глубже, чем хотелось бы признать. Лира сделала глоток кофе и мысленно одёрнула себя. Профессиональная вежливость. Ничего личного. Ты здесь ради опыта, а не ради того, чтобы что-то доказывать Биллу Уизли. Она завернула за угол и остановилась у двери в их рабочее крыло. Билл уже был там — она услышала его голос из приоткрытой двери. Он разговаривал с кем-то, судя по интонации — с гоблином. — ...нет, не нужно. Я сам всё сделаю. Стажёры — это, конечно, прекрасно, но когда доходит до живых артефактов, лучше перепроверить. Лира замерла. Глоток кофе застрял в горле. Стажёры. Она, значит, стажёр… Не «сотрудник Министерства на обмене опытом», не «специалист по древним рунам», а просто «стажёр». Ещё одна неопытная девочка, которую нужно перепроверять. Глубокий вдох. Медленный выдох. Лира толкнула дверь и вошла в комнату с тем же спокойным, вежливым выражением лица, с каким вчера выходила из лифта. — Доброе утро, мистер Уизли. Билл стоял у стола, склонившись над каким-то ящиком с артефактами. Рядом с ним находился невысокий гоблин в строгом чёрном сюртуке — судя по нашивкам, кто-то из хранителей коллекции. При звуке её голоса оба обернулись. — Мисс Роуэн, — кивнул Билл. Ни улыбки, ни намёка на то, что вчерашний разговор вообще имел место. — Вовремя. Хорошо. Это мастер Кривозуб, он отвечает за доступ к кельтской коллекции. Гоблин окинул её быстрым, цепким взглядом — оценил, взвесил и, кажется, остался равнодушен. Затем перевёл взгляд на Билла. — Полчаса, Уизли. У меня график. — Мы уложимся, — ответил Билл и, когда гоблин вышел, кивнул Лире на стол. — Оригиналы здесь. Все три. Она подошла ближе. На столе, на специальной бархатной подложке, лежали те самые амулеты. Вживую они выглядели иначе, чем на снимках. Серебро казалось почти чёрным от времени, но в свете магических ламп в нём проступали глубокие, тёплые отблески — как угли в остывшем костре. Рунная вязь по ободу каждого амулета была вырезана с поразительной точностью, и Лира невольно отметила, что у мастера, создавшего их, рука была твёрже, чем у многих современных артефакторов. — На что смотреть в первую очередь? — спросила она, доставая свою лупу с рунной гравировкой. Билл пожал плечами. — На то, что пропустили вчера. — Он взял один из амулетов, покрутил в пальцах с небрежной лёгкостью, от которой у Лиры внутри всё сжалось. Это были древние артефакты, а не маггловские монетки. — Вы говорили про три слоя. Внешний разобрали, со вторым пока туман. Что скажете теперь, когда видите живьём? Лира подавила желание заметить, что если он продолжит вертеть амулет как дешёвый сувенир, она скажет только одно: «пожалуйста, положите его обратно». Вместо этого она наклонилась над столом и направила лупу на центральный символ. Тишина растянулась на несколько минут. Она изучала вязь, сравнивала с вчерашними записями, мысленно перебирала известные аналоги. Билл стоял рядом — достаточно близко, чтобы она чувствовала исходящий от него запах: что-то сандаловое, с лёгкой горчинкой, как дым от дорогих благовоний. Это отвлекало, и она злилась на себя за то, что вообще это заметила. — Вот здесь, — сказала она наконец, указывая кончиком пера на едва заметную линию, соединяющую две руны. — Видите? Это не декоративный элемент. Это связка. Билл наклонился ближе, заглядывая через её плечо. Теперь он стоял совсем рядом. Лира усилием воли заставила себя не отодвинуться. — Связка между Эолх и Нюид? — уточнил он. — Обычная комбинация для защиты дома. — Обычная, — согласилась она. — Если бы они шли в стандартной последовательности. А здесь мастер пропустил промежуточный символ и соединил их напрямую. Это не защита. Это ловушка. Пауза. Билл выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз. В его серых глазах промелькнуло что-то похожее на интерес, но он быстро отвёл взгляд обратно к амулету. — Ловушка для кого? — Для того, кто попытается надеть амулет, не зная ключевого слова, — Лира перевела дух. — Если я правильно понимаю, внешний слой защиты — отвод глаз, чтобы артефакт казался безопасным. Второй слой активируется при контакте с кожей. Если надеть его просто так, сработает встречное проклятие. Не смертельное, но... неприятное. Она ожидала, что он удивится. Или хотя бы признает, что сам этого не заметил. Вместо этого Билл кивнул — спокойно, почти равнодушно. — Разумно. Кельты любили такие шутки. Я предполагал что-то подобное, когда смотрел опись в первый раз. Лира медленно выпрямилась и повернулась к нему лицом. Внутри что-то неприятно дёрнулось. Предполагал. Конечно. Ты, разумеется, всё уже знал. Просто ждал, когда «стажёр» догадается. — Вы не сказали об этом вчера, — заметила она ровно. — Вчера у меня не было подтверждения, — он пожал плечами. — Теперь есть. Хорошо, что ваша специализация по кельтской символике пригодилась. Хорошо, что пригодилась. Как будто она была инструментом. Молотком, который удачно подвернулся под руку, когда нужно было забить гвоздь. Лира сдержала порыв сказать что-нибудь колкое. Вместо этого она вернулась к амулету и продолжила изучать третий слой — тот самый, с наслоением символов, который вчера поставил её в тупик. — Здесь что-то ещё, — проговорила она через минуту, больше для себя, чем для него. — Под основным узором. Очень слабые линии, почти стёртые временем. Нужен другой угол освещения. Билл, не говоря ни слова, взял со стола лампу и поднёс её ближе, поворачивая под нужным углом. Свет упал на амулет по-новому, и Лира замерла. Под привычной кельтской вязью, почти невидимая невооружённым глазом, проступала вторая цепочка символов. Совсем другая. Более древняя, более грубая, вырезанная явно другим мастером и, возможно, в другое время. — Это не кельтское, — прошептала она, забыв на мгновение о своей сдержанности. — Это... — Огам, — закончил Билл. Его голос прозвучал у неё над ухом — он снова наклонился ближе, чтобы разглядеть находку. — Кельтский Огам. Ваш профиль, мисс Роуэн. Лира выпрямилась и посмотрела на него. В его тоне не было ни восхищения, ни удивления. Только спокойная констатация факта: вы специалист по Огаму, вот вам Огам, делайте свою работу. — Да, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал так же ровно, как его. — Я займусь этим сегодня. — Хорошо, — Билл отошёл к своему столу и взял какой-то свиток. — Дайте знать, когда расшифруете. И не засиживайтесь допоздна, гоблины запирают крыло в восемь. Он сказал это, уже углубляясь в чтение, явно потеряв к ней всякий интерес. Разговор был окончен. Лира собрала амулеты обратно в ящик (осторожно, с уважением к их возрасту, не то что некоторые), взяла свою тетрадь и направилась к двери. У самого порога она остановилась и обернулась. — Мистер Уизли. — М-м? — он даже не поднял головы. — В следующий раз, если вы уже знаете ответ, возможно, стоит сказать об этом до того, как я потрачу полчаса на его поиски. Это сэкономило бы нам обоим время. Она вышла, не дожидаясь ответа. В коридоре Лира позволила себе короткий, почти беззвучный выдох. Внутри клокотала смесь раздражения и профессиональной гордости. «Я предполагал что-то подобное». Ну разумеется, мистер Уизли, вы всё на свете предполагали. И ловушку, и Огам, и, наверное, даже то, что я сейчас скажу. Вы просто слишком заняты, чтобы делиться своими гениальными догадками с простыми смертными. Она мысленно передразнила его интонацию: «Хорошо, что ваша специализация пригодилась, мисс Роуэн». С таким же успехом он мог бы добавить: «Умница, девочка, возьми с полки пирожок». Лира тряхнула головой, поправляя и без того идеально сидящий пучок. Нет. Она не будет тратить нервы на это. Она расшифрует Огам. Она разберёт третий слой. Она сделает свою работу так хорошо, что даже Билл Уизли со всем своим снисходительным опытом не найдёт, к чему придраться. И уж точно не будет ждать от него похвалы. --- Билл поднял голову от свитка только когда звук её шагов стих в коридоре. Он откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на дверь. «В следующий раз, если вы уже знаете ответ...» Уголок его губ дрогнул. Почти незаметно. Она была права. Он действительно подозревал ловушку ещё при первом осмотре амулетов. Но не сказал. Отчасти потому, что хотел проверить её — посмотреть, как она мыслит, как подходит к анализу, насколько глубоко копает. Отчасти потому, что привык работать один и не считал нужным обсуждать каждую догадку. Но она заметила. И, что важнее, не проглотила это молча. У неё был характер. Тот самый, когтевранский — сдержанный, вежливый, но с острыми краями под безупречной поверхностью. Она знала себе цену и не собиралась позволять ему относиться к ней как к очередной практикантке, которую нужно натаскивать. Это раздражало. И, пожалуй, вызывало уважение. Он вспомнил, как она наклонилась над амулетом, как хмурила брови, когда рассматривала вязь, как поправила выбившуюся прядь — единственную за всё утро, — заправив её за ухо быстрым, почти сердитым движением. Каштановые волосы в свете лампы отливали тёплой медью. Зелёные глаза, сосредоточенные и цепкие, ничего не упускали. Билл отвёл взгляд от двери и снова уткнулся в свиток. Она была молода. На семь лет моложе его — он проверил её личное дело ещё вчера, после того как она ушла. Двадцать три года. Выпускница Когтеврана, лучшая на курсе по древним рунам. Год в Министерстве, безупречные характеристики. Слишком умная, чтобы довольствоваться рутиной. Слишком гордая, чтобы просить о помощи. И слишком красивая, чтобы он мог позволить себе думать о ней иначе, чем как о временной сотруднице, которую через полгода заберут обратно в Министерство. Он потёр переносицу и заставил себя сосредоточиться на работе. Снисходительность была удобной броней. Он не собирался от неё отказываться.