Глава 3. В ритме Гринготтса

Следующие три дня прошли в ритме, который Лира про себя окрестила «подземельным». Гринготтс жил по своим законам. В Министерстве рабочий день был пронизан перерывами на чай, светскими беседами в коридорах и бесконечными совещаниями, на которых обсуждали то, что можно было решить за пять минут. Здесь всё было иначе. Гоблины не тратили время на любезности. Коридоры гудели от деловой, сосредоточенной активности — тележки с золотом, курьеры с запечатанными свитками, разрушители чар в тяжёлых защитных перчатках, исчезающие за дверями с табличками «Опасно». Лира быстро нашла своё место в этом механизме. Её каморка — бывшая подсобка, которую она мысленно переименовала в «кабинет» — стала островком тишины. Она приходила ровно в восемь, закрывала дверь и погружалась в работу. Амулеты лежали перед ней на бархатной подложке, а рядом росла стопка исписанных пергаментов. Огам оказался крепким орешком. Это была не просто надпись — это был многослойный шифр. Древний мастер вырезал символы так, что они читались по-разному в зависимости от угла падения света. При дневном освещении проступала одна цепочка. При магическом — другая. При наложении обеих получалась третья, и именно она, судя по всему, была ключевой. На второй день Лира поняла, что ей нужен совет. Не Билла. Она вышла в коридор, размяла затёкшие плечи и направилась в архивное крыло. Там, в лабиринте стеллажей с каталогами, работала единственная сотрудница Гринготтса, с которой у неё успело завязаться нечто похожее на приятельские отношения. Мира Коган была магглорождённой ведьмой лет тридцати пяти, с короткой стрижкой, острым языком и поразительной способностью находить нужный документ быстрее, чем любой поисковый артефакт. Она заведовала архивом западного крыла и, по слухам, знала о содержимом хранилищ больше, чем сами владельцы. — О, Когтевран явилась, — хмыкнула Мира, когда Лира появилась в дверях архива. — Выглядишь так, будто тебя переехала тележка с золотом. — Льстишь мне, — Лира опустилась на стул рядом с её столом. — Мне нужна информация по пиктским захоронениям. Пятый-шестой век, север Британии. Всё, что связано с охранными амулетами для жрецов. Мира прищурилась. — Уизли тебя натаскивает? — Уизли дал мне работу и благополучно забыл о моём существовании, — ответила Лира ровно. — Я сама себя натаскиваю. — Ага, — Мира растянула слово с явным удовольствием. — Значит, он уже включил режим «я слишком занят для стажёров». Классика. Лира не стала уточнять, что именно Билл назвал её стажёром в разговоре с гоблином. Это прозвучало бы слишком... лично. Вместо этого она просто пожала плечами. — Мне всё равно, как он это называет. Мне нужны документы. Мира поднялась и скрылась между стеллажами, продолжая говорить оттуда: — Знаешь, он не всегда такой. Когда я только пришла в банк, лет семь назад, он был... другим. Больше шутил, меньше хмурился. Потом случилась война, потом то, что с ним произошло в битве за Хогвартс... — она высунулась из-за полки с толстой папкой в руках. — В общем, люди меняются. Но он хороший специалист. Лучший, с кем мне доводилось работать. Просто не жди от него материнской заботы. — Я и не жду, — сказала Лира, принимая папку. — Я жду только профессионального отношения. Мира хмыкнула и вернулась за свой стол. — Профессиональное отношение он тебе обеспечит. А насчёт всего остального... — она выразительно подняла бровь. — У него, между прочим, серьга в ухе. Это о чём-то говорит. — О чём? — О том, что где-то глубоко внутри он всё ещё тот парень, который ушёл в Египет раскапывать гробницы, вместо того чтобы сидеть в Министерстве, как все приличные Уизли. Просто это «глубоко внутри» сейчас завалено шрамами и чувством долга. Лира ничего не ответила. Она взяла папку и вернулась в свою каморку, размышляя над словами Миры. «Тот парень, который ушёл в Египет раскапывать гробницы.» Она попыталась представить Билла Уизли до войны. Моложе, без шрамов, с горящими глазами — египетский филиал Гринготтса, песок, древние проклятия, опасность. Должно быть, он был... другим. Впрочем, какое ей дело? Она здесь ради опыта. Через полгода она вернётся в Министерство и, вероятно, больше никогда его не увидит. Лира открыла папку и погрузилась в чтение. --- К вечеру третьего дня пазл начал складываться. Она сидела, обложившись пергаментами, когда в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, вошёл гоблин — тот самый мастер Кривозуб, который выдавал им амулеты. — Мисс Роуэн, — произнёс он скрипучим голосом. — Мистер Уизли просил передать, что завтра в десять утра состоится общий осмотр новых поступлений в хранилище четыре-семь. Ваше присутствие обязательно. Лира отложила перо. — Благодарю. Я буду. Кривозуб кивнул и уже собрался уходить, но задержался у двери. — Вы работаете с кельтскими амулетами? — Да. — Будьте осторожны, — сказал он, и в его тёмных глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. — То, что выглядит безопасным, редко бывает таковым на самом деле. Это гоблинская мудрость. Он вышел, а Лира осталась сидеть, глядя на закрытую дверь. «То, что выглядит безопасным, редко бывает таковым на самом деле.» Очень своевременное предупреждение. Потому что третий слой Огама, который она наконец начала расшифровывать, не был защитным. И не был ловушкой. Это было что-то третье. Что-то, связанное с передачей. С переходом от одного носителя к другому. С кровью. Лира потёрла виски и потянулась за новой порцией кофе. Спать она сегодня будет мало. --- На следующее утро она спустилась в хранилище четыре-семь ровно в десять. Это было одно из глубоких помещений — не такое глубокое, как легендарные сейфы с драконами, но достаточно далеко от поверхности, чтобы воздух стал прохладным и тяжёлым. Стены здесь были высечены прямо в скальной породе, и в свете факелов поблёскивали вкрапления слюды. В хранилище уже находились несколько человек. Билл стоял у центрального стола, на котором были разложены новые поступления — в основном египетские артефакты, судя по стилю. Рядом с ним переминался с ноги на ногу молодой парень в мантии стажёра — совсем юный, едва ли старше восемнадцати, с веснушчатым лицом и взъерошенными рыжими волосами. Ещё один Уизли? Нет, лицо другое. — А, мисс Роуэн, — Билл поднял голову при её появлении. — Знакомьтесь, это Томас Бёрк, практикант из Отдела магических существ. Временно прикреплён к нам для изучения артефактов, связанных с нечеловеческими расами. Томас широко улыбнулся и шагнул к ней, протягивая руку. — Томми, — представился он с энтузиазмом, который казался почти неуместным в мрачных подземельях Гринготтса. — Можно просто Том. Или Томас. Как вам удобнее. А вы, значит, та самая специалистка по рунам из Министерства? Мистер Уизли говорил, что вы разбираетесь в кельтской символике. Это потрясающе. Я в Хогвартсе еле-еле «Превосходно» по рунам вытянул, и то только потому, что профессор меня пожалела. Лира пожала протянутую руку, отметив, что ладонь у Томаса тёплая и немного влажная от волнения. — Лира Роуэн. Рада знакомству. — Взаимно, взаимно! — Томас просиял так, будто она сделала ему величайший комплимент в жизни. — Я тут пока просто смотрю и стараюсь ничего не трогать. Мистер Уизли сказал, что если я что-то уроню, меня скормят драконам в подвалах. Это шутка, да? — он нервно оглянулся на Билла. — Это ведь шутка? Билл не ответил, углубившись в изучение какого-то амулета. — Вероятно, шутка, — сказала Лира спокойно. — Но проверять не советую. Томас нервно сглотнул и отошёл подальше от стола с артефактами. В хранилище находился ещё один человек — пожилая ведьма в тёмно-синей мантии с серебряной вышивкой, обозначавшей высокий ранг в Отделе тайн. Она стояла в углу, молча наблюдая за происходящим, и за всё время не произнесла ни слова. Лира встретилась с ней взглядом и получила в ответ короткий, оценивающий кивок. Представительница Министерства. Наблюдательница. — Итак, — Билл выпрямился и обвёл взглядом собравшихся. — Сегодня у нас плановый осмотр египетской партии. Мисс Роуэн, ваша задача — зафиксировать все рунные надписи, которые увидите. Томас, вы ищете любые намёки на связь с магическими существами. Я работаю с проклятиями. Вопросы? — А почему здесь представитель Отдела тайн? — шёпотом спросил Томас, наклоняясь к Лире. — Потому что некоторые артефакты попадают под гриф секретности, — так же шёпотом ответила она. — И не шепчитесь так громко, она вас слышит. Томас покраснел и замолчал. Следующие два часа прошли в методичной, сосредоточенной работе. Лира двигалась вдоль столов, внимательно разглядывая каждый предмет, зарисовывая рунные цепочки и делая пометки в блокноте. Египетская иероглифика не была её основной специализацией, но она знала достаточно, чтобы опознать основные защитные формулы. Билл работал молча, лишь изредка бросая короткие указания Томасу, который отчаянно пытался быть полезным и при этом ничего не испортить. Пару раз Лира ловила на себе его взгляд — быстрый, оценивающий, — но каждый раз он тут же отводил глаза. Когда осмотр подошёл к концу, и ведьма из Отдела тайн покинула хранилище, унося с собой один из опечатанных артефактов, Томас шумно выдохнул. — Это было... напряжённо, — признался он. — Я думал, она мне душу взглядом просверлит. — Привыкайте, — сказал Билл, собирая инструменты. — В Гринготтсе все кого-то подозревают. Это профессиональная деформация. Он уже направился к выходу, когда Лира окликнула его: — Мистер Уизли. Он обернулся. — Я закончила предварительную расшифровку Огама на кельтских амулетах. Там... не совсем то, что мы ожидали. Я бы хотела обсудить это, когда у вас будет время. Билл посмотрел на неё внимательно — дольше, чем обычно. — Сегодня в пять, — сказал он. — В моём кабинете. И вышел, не дожидаясь ответа. Томас проводил его взглядом, затем повернулся к Лире с широко раскрытыми глазами. — Он всегда такой? — Какой? — Ну... — Томас покрутил рукой в воздухе. — Будто у него внутри вечный дождь. Лира невольно усмехнулась — уголками губ, почти незаметно. — Да, — сказала она. — Всегда. --- В пять часов она стояла у двери его кабинета с папкой в руках. Внутри лежали три исписанных пергамента: расшифровка Огама, предварительный перевод и гипотеза о назначении амулетов. Гипотеза, которая ей самой не нравилась. Лира постучала и вошла, не дожидаясь приглашения. Билл сидел за столом, но на этот раз не работал. Он смотрел в окно — точнее, в ту его часть, что выходила на внутренний двор, где в сгущающихся сумерках горели магические фонари. При звуке её шагов он повернулся. — Садитесь, мисс Роуэн. Она села. Раскрыла папку. Разложила пергаменты перед ним. — Внешний слой — защита-ловушка, как мы и думали. Активируется при контакте с кожей, если надеть амулет без ключевого слова. Второй слой — адресная привязка к владельцу. Но третий... Она указала на схему, где были сопоставлены две проекции Огама. — Третий слой активируется только при выполнении двух условий: амулет должен быть надет на человека, и этот человек должен пролить кровь. Свою или чужую — неясно. Билл нахмурился. Взял пергамент, поднёс ближе к свету. — Кровавая магия? — Похоже на то. Но не проклятие. Скорее... — она замялась, подбирая слово. — Переход. Трансформация. Огам здесь описывает процесс, в результате которого носитель «становится иным». Я не уверена, что именно это значит, но контекст указывает на ритуальное превращение. Возможно, жреческое посвящение. Или... — Или что? Лира встретила его взгляд. — Или принудительное подчинение. Амулет мог использоваться для создания слуг. Тех, кто не мог ослушаться приказа. В комнате повисла тишина. Билл медленно отложил пергамент и откинулся на спинку стула. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах появилось что-то новое — не снисхождение, не скепсис, а холодный, цепкий интерес. — Вы уверены в переводе? — Настолько, насколько можно быть уверенной при работе с мёртвым языком, который не использовался полторы тысячи лет, — ответила Лира ровно. — Я бы хотела, чтобы кто-то перепроверил. Желательно — специалист по кровавой магии. Билл кивнул, не сводя с неё взгляда. — Я знаю такого человека. Запрошу консультацию. Он сделал паузу. Затем добавил — всё тем же ровным, ничего не выражающим тоном: — Это хорошая работа, мисс Роуэн. Основательная. Лира почувствовала, как внутри что-то дёрнулось — то ли удовлетворение, то ли раздражение от того, что его похвала всё ещё имела над ней власть. Она подавила и то, и другое. — Благодарю, мистер Уизли. Это моя работа. Она собрала пергаменты, поднялась и направилась к двери. — Мисс Роуэн. Она остановилась, но не обернулась. — Завтра к одиннадцати подойдите в хранилище три-один. Будем смотреть египетскую партию. Там есть вещи, которые могут быть вам... полезны для опыта. Лира обернулась через плечо. — Я буду. И вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. --- Билл остался сидеть в тишине. За окном стемнело окончательно, и фонари во дворе горели теперь яркими жёлтыми точками. «Это хорошая работа, мисс Роуэн. Основательная.» Он поморщился. Прозвучало покровительственно. Как учитель, хвалящий прилежную ученицу. А она ведь не ученица. Она специалист. Молодой — да. С меньшим полевым опытом — безусловно. Но то, что она сделала с Огамом за три дня, было... впечатляющим. Он сам провозился бы дольше — кельтская символика никогда не была его сильной стороной. И всё же он не мог заставить себя сказать это вслух. Признать, что она, возможно, справляется не хуже него в своей области. Что её возраст не имеет значения. Что она не просто «стажёр», которого ему навязали. Потому что если признать это, придётся признать и другое. Что она начинает ему нравиться. Билл потёр шрамы на лице — привычный жест, который появился после нападения Фенрира. Шрамы чесались, когда он нервничал или слишком много думал. Он не собирался об этом думать.