Часть 3

Глава 3

Все, что имеет начало, когда-нибудь обязательно заканчивается. Подошел к концу и этот, - очередной, - этап его новой жизни. После восьми месяцев упорной учебы Эрвин с удивившей командование легкостью сдал выпускные экзамены и выдал на полигоне такой «Огненный Шквал» и такой «Встречный Пал», что члены приемной комиссии едва не кончили от восторга. А когда он, как нечего делать, перекинул через устье Ижоры[1] ледяную переправу толщиной в полметра, шириной – в восемь и длинной – в семьдесят, то дело было, считай, в шляпе. Ему сходу присвоили звание штабс-капитана и выдали знак боевого мага 3-го ранга, что, вообще-то, тянуло на полноценного капитана[2]. И направление он получил самое, что ни на есть, козырное: Штурм-мейстером в 1-й Псковский Мехкорпус Резерва Главного Командования. А это и оклад денежного содержания выше, чем у других обер-офицеров[3] и стильный кожаный реглан с меховой подстежкой в качестве зимней формы одежды. Но круче реглана и фуражки с высокой тульей, смотрелась полевая форма офицеров-бронеходчиков. Хромовые сапоги на толстой подошве, темно-зеленые галифе, черный френч с накладными карманами, пояс и комплектная ему кожаная двойная портупея через оба плеча, револьвер в кобуре и кожаная куртка с форменным шерстяным беретом. Черный берет с кокардой не только хорошо смотрелся на светловолосом Эрвине, но был еще и удобен тем, что на него легко садилась гарнитур связи с наушниками и выведенным ко рту микрофоном. В комплект повседневной формы входили так же кожаные митенки и легкие тактические очки, но, поскольку маги-бронеходчики, как и летчики, имели некоторую свободу действий относительно полевой экипировки, то Эрвин завел себе белый шелковый шарф, - исключительно для форсу, а не для боевого применения, - нож-засапожник, удобный кожаный «портсигар» для хранения особо сильных зелий и еще один ствол – 9-мм двенадцатизарядный автоматический пистолет. Все это он приобрел не в Ниене а в Новгороде, откуда еще через три дня убыл поездом в Москву, чтобы затем добраться на электричке до Коломны, где размещался штаб корпуса. Вещей у Эрвина было немного: тактическая сумка-рюкзак и все, собственно. Белье, повседневная и парадно-выходная форма, мыльно-рыльное, и так разное по мелочи. Он, впрочем, купил себе вместо казенного белья фирменное, но сделал это в военторге, не нарушив таким образом ни одного из многочисленных параграфов устава, заменил плебейский револьвер Нагана[4] на выпускавшийся в Колониях Colt Trooper[5] и купил себе разрешенные уставом, но не входившие в перечень вещевого довольствия полевой комбинезон в маскировочной раскраске, такую же куртку с капюшоном и зимней подстежкой из овчины и десантные ботинки с высокими берцами. Однако, прибыв на место и получив направление в 171-й особый десантно-штурмовой батальон, быстро выяснил, что кое-что все-таки придется прикупить на месте. Батальон этот был сформирован для защиты и сопровождения группы боевых магов, обеспечивающих корпусу прорыв вражеской обороны и более или менее быстрое продвижение по территории противника. Маги же воспринимались здесь, как элита элит, и в мирное время жили в коттеджах на территории военного городка. Условия, что и говорить, более чем эксклюзивные. Тому же Эрвину сходу предоставили отдельную комнату, ничем особо не отличающуюся от номера в гостинице средней руки. Даже собственный санузел имел место быть. Ничего выдающегося, разумеется, но унитаз и душевая кабинка там помещались. Ну а раз ему предоставили не место в общаге или казарме, а такие невиданные роскошества, то пришлось покупать тапочки, пижаму и халат, чтобы не позориться перед другими господами офицерами, среди которых числилось целых три дамы. Боевые маги, числом восемь душ, - пять мужчин, считая Эрвина, и три женщины, - обитали в двухэтажном домике, в котором, кроме их личных комнат располагалась общая кухня и примыкающая к ней столовая-гостиная, в которой имелись большой телевизор и мощный радиоприемник с проигрывателем. Кроме того, на чердаке, а вернее, в подкрышном пространстве находилась неплохо оборудованная зельеварня, совмещенная с крошечной артефакторной мастерской. И это было очень удачно, поскольку, живя в крепостице Каратая, Эрвин научился варить едва ли не три десятка разных зелий и эликсиров. Правда, все эти снадобья имели самое, что ни на есть «простонародное» происхождение. Такого не купишь в аптеке, но верно и обратное. Сварить в такой доморощенной лаборатории, какая имелась в остроге у Михаила Борисовича, какое-нибудь стандартное, получившее государственный сертификат зелье, было крайне затруднительно. Зато номенклатура «народных средств» на все случаи жизни поражала воображение, как, впрочем, и те обереги, апотропеи[6] и талисманы, которые мастерили одаренные магией жители, - по большей части, травницы, знахари и шептуны, - тех далеких таежных мест. Отказываться от этого знания было бы глупо, раз уж Эрвин попал в полноценный магический мир. Так что в его планах было сварить и «склепать» кое-что для личного пользования и на всякий пожарный случай. Поэтому уже на следующий день после вселения в офицерское общежитие №7, Эрвин отправился в Коломну, чтобы прикупить кое-какие ингредиенты для варки зелий и материалы для простейших оберегов. Коломна – город небольшой. Провинциальный, но в этом-то и заключалось с точки зрения Эрвина, главное его достоинство. Да, здесь не было ни театра с оперой и балетом, ни варьете с бурлеском и канканом. Не было пафосных ресторанов, стриптиз-клубов и шикарных борделей, но зато жители окрестных деревень привозили в город не только свежие продукты, но и те самые ингредиенты, которые требовались для правильного зельеварения. Пройдясь по рядам на крытом рынке и по мелким лавчонкам в Старом Бобреневе за Москвой рекой, Эрвин накупил довольно много хороших вещей, - сушеных трав, кореньев и плодов, - которые в Ниене стоили довольно-таки дорого, а здесь в Коломне продавались буквально за гроши. Так же по дешевке здесь можно было купить и кое-какие животные ингредиенты, вроде медвежьего сала и желчи, оленьих пант[7] и лягушачьей икры. Правда животные компоненты следовало хранить в специальных заговоренных контейнерах, которые тоже надо еще купить, а это снова же траты и немалые. Однако и в этом случае провинциальность Коломны сыграла Эрвину на руку, потому что кроме стандартных, заводского изготовления контейнеров, здесь можно было купить самодельные, - плетеные из бересты и долбленые из липы, - которые по качеству не уступали сертифицированным. В общем, он хорошо прогулялся, найдя и кое-какие довольно редкие и, значит, дорогие материалы для оберегов. Впрочем, дорогими они были в Ниене, Новгороде или Пскове, а здесь стоили гораздо дешевле. Прогулку он завершил обедом в ресторане, заодно отметив расположение двух довольно прилично выглядевших борделей, и это означало, что первым делом надо будет варить зелье, защищающее от венерических болезней. Покупные эликсиры и снадобья стоили дорого, и при отсутствии возможности изготовить их самому, траты эти были оправданы. Однако сейчас, имея ингредиенты и зельеварню, имело смысл изготовить пару-другую чисто народных средств, и тогда уже предаваться половым излишествам, хотя лучше бы было завести постоянную любовницу. Впрочем, если у него появится женщина, понадобится еще и противозачаточное зелье. К сожалению, Эрвин ни с кем в городе пока не был знаком, хотя, возможно, на роль постоянной женщины могла бы претендовать поручик Аграфена Прушанина по прозвищу «Гриша». Прушаниной было всего восемнадцать лет, но она закончила 2-е Магическое Училище в Кареле и являлась состоявшимся боевым магом. Не слишком сильная, но хорошо обученная, она, имея 3-й ранг, была едва ли не вдвое слабее Эрвина. Просто он получил свой ранг в качестве стартового, а она, как предел мечты. Впрочем, он с ней по службе пока не пересекался, знал лишь, что в их группе она отвечает за низколетящие цели. Такой себе аналог советский Шилки[8], только живой и со всем, что полагается иметь симпатичной девушке. Бедра, правда, на взгляд Эрвина, были у нее несколько узковаты, зато сиськи, судя по всему, были зачетные. Он ее голой или в одном лифчике ни разу пока не видел, но, оценочно, предположил, что грудь у Гриши где-то «вокруг» третьего размера, но у Гриши и кроме сисек было на что посмотреть. Высокая, ноги длинные, - девушка ходила в сапогах и галифе, - блондинка и лицо симпатичное, в чуть преувеличенном скандинавском стиле. «В принципе, если у нее еще никого нет, то отчего бы не заняться ею самому?» Надежда на то, что девица пока еще ходит «холостой», основывалась на том факте, что в часть она прибыла буквально за три недели до Эрвина. Так что, все было возможно, но для того, чтобы кончить, для начала следовало хотя бы начать. И Эрвин занялся охмурением поручика тем же вечером. На быстрый успех он, впрочем, не рассчитывал, - не та это была фемина, - но, как говорится, надежды юношество тешат, а мечтать не вредно в любом возрасте. Однако, как вскоре выяснилось, ему и стараться особенно не пришлось. Девица и сама на него запала, впечатлившись, вероятно, его «массогабаритными» характеристиками и «симпотным личиком», как она выразилась несколько позже. А в те первые дни ухаживания они лишь флиртовали, обмениваясь двусмысленными шутками и тонкими намеками на толстые обстоятельства. Таким образом, дни Эрвина были заполнены легким флиртом, изучением матчасти, - на данный момент это был бронеавтомобиль «Росомаха», - тренировками на полигоне и зельеварением. За пять дней Эрвин изготовил три снадобья, - Снотворное, Общеукрепляющее и Антибиотическое широкого профиля, - четыре зелья, Противозачаточное, Противогрибковое, Восстанавливающее и «Коктейль Молотова» - средство против большинства распространенных в Гардарики венерических болезней, а также «сварил» качественный шампунь и два линимента[9], Противомозольный и Ранозаживляющий и Регенерирующий кремы. Результат был неплох, а главное, все у него получалось именно так, как надо. На самом деле, Каратай не успел научить его всему, что знал. А знал он много всего, поскольку почти двадцать лет прожил в таежной глуши и успел за это время перезнакомиться со многими местными ведунами и шептунами, знахарками и ворожеями. И тут, как водится издревле: он отдавал им свои тайны, а они ему свои. Честный обмен, и у бригадира за долгий срок скопилось множество редких рецептов и хитрых приемов изготовления снадобий практически на любой случай, но вот беда, на нем цепочка наследования обрывалась. Эрвин мог стать его учеником и восприемником, но, увы, его «забрили в солдаты», и на этом обучение закончилось. Тем не менее, Каратай решил, что знание не должно лежать в туне и, тем более, не должно умереть вместе с хозяином. Поэтому, отправляя Эрвина в большой мир, бригадир снабдил своего ученика не только деньгами и хорошо подобранной аптечкой, но и позволил забрать с собой «учебную тетрадь», в которую Эрвин записывал то, что показывал и рассказывал ему Каротай, чему учил, в чем наставлял. И теперь Эрвин варил не только те снадобья, которые ему уже приходилось изготовлять, но и те, до которых прежде попросту не дошли руки. Однако Каратай оказался отличным учителем, а Эрвин - неплохим учеником, и, просто следуя своим записям, он смог приготовить два снадобья, которые прежде никогда не варил, - Жидкий Пластырь[10] и Противовоспалительное зелье, - и как раз собирался взяться за следующее по списку, но ни доухаживать нормально за полногрудой Гришей, ни сварить очередное снадобье не успел. Были объявлены большие маневры, и восемь штурм-мейстеров вместе со 171-м особым десантно-штурмовым батальоном были срочно переброшены транспортными самолетами на Луцкий полигон, где две механизированные бригады должны были отрабатывать контрудар по наступающим польским войскам.

***

Учения начались с того, что посредники устроили прибывшим частям смотр. Бронеходы, похожие то ли на английский «Чифтен»[11], то ли на советский Т-55, но с «нюансами», самоходки, - что-то вроде американской М109[12], только калибром не 105, а 150 мм, - и бронетранспортеры в стиле израильского «Ахзарита»[13] продемонстрировали свои возможности на танкодроме и артиллерийском полигоне. Отмечалась проходимость, способность преодолевать препятствия и форсировать реки, но отчего-то Эрвина на этот аттракцион позвать забыли, а ведь он так хорошо строил ледяные переходы. Однако магов тестировали отдельно и в самом конце «практики», а сейчас посредники проверяли дальность прицельной стрельбы из танковых и самоходных орудий, эффективность огня и прочее все, что может оказаться критически важным во время рейда в глубину обороны противника. Затем на другом полигоне себя показали мотострелки, - высадка из бронетранспортеров и стрельба по мишеням, - и наконец очередь дошла до штурм-мейстеров. Конкретно Эрвин продемонстрировал Встречный Пал, Огненную Просеку и Щит Семаргла[14], растянув его на тридцать метров в ширину и подняв на пятнадцать метров вверх. Это посредникам так понравилось, что даже попросили повторить на бис. А про лед вспомнили только в конце и удовлетворились пятидесятиметровым ледяным мостом. Эрвин не возражал. Не хотите, как хотите, и кто он, чтобы навязываться, но его сильно позабавила завершающая учения штабная игра. Туда от штурм-мейстеров пошел командир их группы штаб-майор Колокольников. Он и рассказал об «игре» остальным магам. Оказывается, это действительно была штабная игра. Командиры подразделений предлагали решения тех или иных задач в соответствии с нормативами и конкретными результатами «практики». То есть, командир проверяющих ставил задачу, а они ее по силе возможности решали, двигая фишки по карте, как дети, играющие в настольную игру. Слушая Колокольникова, Эрвин вспомнил, как однажды наблюдал за игрой группы израильтян в «Подземелья и драконы»[15].  Так-то они были крутыми парнями, отслужившими в сержантских и офицерских званиях в израильском спецназе, но любили всякую лабуду, вроде книжек фэнтези и таких вот игр. Как он понял, они на этом выросли. Эта была часть их подростковой западной культуры, вот только ни американцы, ни французы, с которыми он встречался, не были «два в одном». Они либо до старости лет играли в игры, оставаясь, в сущности, подростками, либо являлись ветеранами вооруженных сил, которые такой ерундой не занимались. А вот израильтяне, - хоть и не все, - могли совмещать в себе обе стороны медали. Эрвину это было странно, оттого, и запомнил. Он ведь был, наверное, единственным в их отряде, кто читал подобные книги. Остальным хватало Плейбоя и Хастлера, ну и, может быть, почитают на досуге какой-нибудь детективчик без заморочек, и довольно. Однако Эрвин в свое время, - и в спецназе ГРУ, и в Иностранном Легионе, - успел поучаствовать в настоящих маневрах и про штабные игры знал не понаслышке. Но комментировать весь этот цирк с конями не стал. Зачем? Только врагов себе наживешь, а толку ноль. Похоже, Гардарики давно не воевала по-взрослому, и нынешнее поколение руливших армией генералов не застало настоящих войн. Это были офицеры мирного времени, и они явно готовились к какой-то ненастоящей войне. «Кровью умоемся с таким-то генералитетом! – качал Эрвин мысленно головой. – Этих идиотов история так ничему и не научила!» Все так и было. Эрвин достаточно хорошо знал военную историю своего мира. Советских немцы подловили со спущенными штанами 22 июня сорок первого, и в том же году, но уже в декабре, японцы точно так же трахнули американцев. У евреев был 1973 год, у французов и англичан 1940. У всех, кого ни возьми, это случалось с удручающим сходством. Просто Франция и Польша на этом и закончили, а СССР, Израиль и Англия с Америкой с этого начали. Как будет с Гардарики, он, разумеется, не знал, но, судя по всему, планов по захвату Европы у новгородцев не было, а вот у европейцев, - во всяком случае, у некоторых, - были. И касались они как раз Гардарики. Впрочем, умирать за родину, которая ему на самом деле никакая не родина, Эрвин не собирался. Поэтому в свободное от службы время он не только варил зелья, но и готовился к рывку. Если станет совсем хреново, две его не запротоколированные способности наверняка позволят ему уйти зарубеж. Внушать он стал гораздо лучше, чем тогда, когда очнулся в больнице для бедных, а телепортироваться его научил бригадир. Прыгал Эрвин недалеко, максимум на триста метров и только в пределах прямой видимости, но при побеге это будет настоящий туз в рукаве. Поэтому, едва вернувшись с учений, а они продлились всего три дня, он взял за правило уходить в лес за реку и там тренировать свои прыжки. Место было, разумеется, не самым удобным, деревья закрывали обзор, и далеко было не прыгнуть. Зато без свидетелей, и к тому же Эрвину гораздо важнее было наработать навык «прыжка», чем увеличить его дальность. Его пределом были триста метров, такое ограничение накладывал его Дар. Телепортация, между тем, это всего лишь род колдовства, то есть чистая техника. Вот ее Эрвин и отрабатывал, чтобы в нужный момент не надо было настраиваться, сосредотачиваться, а затем уныло кастовать даже такой короткий прыжок. Старик Каратай говорил, что, если не лениться, то телепортацию можно превратить в навык, и прыгать автоматом, на чистом желании. Вот этот навык Эрвин теперь и нарабатывал. Спешить ему было некуда, служить еще долго, если, конечно, не случится война, но осведомленные люди не ожидали войны раньше, чем через пять-шесть лет. И значит, у него было время хорошенько подготовиться. Вот он и готовился, не забывая, впрочем, о том, что женщины не терпят небреженья, а потому с удвоенным упорством ухаживал за Гришей. Впрочем, ему, как он и предполагал, даже стараться особо не пришлось. Поручик сама запала на молодого сильного мага, и в конечном счете было уже не ясно, кто кого хочет уговорить на койку. Он ее или она его? «Будем считать, что победила дружба», - решил Эрвин, лежа рядом с утомленной долгим секс-марафоном Грушей Прушаниной.  Девушка, к слову, оказалась именно девушкой, что не помешало ей проявить в постели недюжинную прыть и бойцовский пыл, тянущий никак не меньше, чем на «полковника». Однако, техники у нее, считай, что не было. Другими словами, Гриша ничего толком не умела, кроме как раздвигать ноги, да и то на троечку. Была, правда, предпринята попытка «сочинить» что-то похожее на позу наездницы, но из нее, увы, ничего не вышло. Поэтому Эрвину пришлось взять дело в свои руки в прямом и переносном смысле. Лишив девушку невинности, он первым делом влил в нее пару народных снадобий, чтобы ничего нигде не болело, и только после этого взялся за нее всерьез. «Первый-то раз» он исполнил с необходимыми для дефлорации нежностью и осторожностью, - «чтобы было не больно, но, чтобы было о чем вспомнить», - но вот второй заход, на котором кстати настаивала сама Гриша, был уже, скажем так, мастер-классом для начинающих. Поставив Грушу в классическую коленно-локтевую позу, он пристроился к ней сверху-сзади и начал марафон в заведомо медленном темпе. Сейчас он наслаждался открывшимся ему великолепным видом, смаковал сам процесс, - его «парню» в поручике было узко и жарко, - и, неторопливо ускоряясь, приучал девушку к тому, что «схватка» может быть долгой, а порою и жесткой. Тут, правда, оказалось, что за волосы Гришу толком не взять, потому что поручик стриглась коротко, «под мальчика». Зато на заключительной «стометровке», когда она и так уже переживала отходняк после нехилого оргазма, он ее немного придушил для полноты ощущений, и Груша умудрилась кончить еще раз. И это была по-настоящему бурная кульминация. - А мне говорили, что такое может быть только у зрелых женщин, - поделилась поручик первыми впечатлениями. - Слушай больше всяких дур, еще не такое услышишь! – усмехнулся Эрвин, по опыту знавший, что бывает по-разному. – Выпить хочешь? - Зависит от того, что у тебя есть. - Бренди хазарский. - Ну, тогда, давай! – согласилась Груша. – Только немного. Эрвин встал с кровати и, не одеваясь, пошел за бутылкой и стаканами. - Ты извини, - сказал он, возвращаясь к любовнице, - но бокалов у меня нет. И тут выяснилось, что девушка его не то, чтобы не слышит, но крайне невнимательна к его словам, потому что с каким-то странным выражением лица, - в котором смешались ужас и восхищение и еще тридцать три чувства, - уставилась на его член. «Ну, да, - сообразил он, мысленно кивнув в подтверждение своих слов, - она же прежде его не видела». И в самом деле, женщиной Груша стала, лежа на спине и плотно зажмурив глаза, а во время второго захода была развернута к Эрвину задом и видеть его член, соответственно, никак не могла. Зато увидев, была практически ошеломлена. - Мне сразу показалось, что он большой, - объяснила, приходя в себя, - но я думала, что это мне почудилось по неопытности… Ну, что тут скажешь? Природа щедро наградила Алёксу Устяжана, и его «парень» даже в расслабленном состоянии был таким же впечатляющим, каким у большинства мужчин бывает только во время эрекции. Эрвин его, конечно, с линейкой не замерял, но полагал, что сейчас член у него где-то сантиметров двенадцать-тринадцать, а в эрегированном состоянии тянет уже на все восемнадцать-двадцать. В прошлой жизни этот орган у Эрвина даже в эрегированном состоянии не был таким большим. Средних размеров был «парнишка», - максимум сантиметров пятнадцать, - что ничуть не мешало Эрвину получать удовольствие от секса и, что немаловажно, доставлять в свою очередь удовольствие своим женщинам. Впрочем, не жаловался тогда, не ропщет и теперь. - Но тебе же понравилось? – спросил он, хотя знал ответ заранее. Когда не нравится, так не кричат. А подвывала поручик знатно и в первый, и во второй раз. - Не то слово! – просияла Груша. - Но такой большой! Как он во мне… - Как поместился? – улыбнулся Эрвин, любуясь девушкой. Без одежды поручик оказалась даже лучше, чем он думал, рассматривая ее одетую по всей форме. И грудь у нее была большой и упругой. Последнее наверняка было связано с магией. Все-таки маги, как уже успел убедиться, Эрвин были в среднем красивее обычных людей. А Груша Прушанина к тому же происходила из семьи потомственных ведьм. Что-то у них там странное происходило с наследованием Дара. С одной стороны, магические способности примерно одного типа, - хотя и разные по силе, - наблюдались в Роду Прушаниных уже, как минимум, семь поколений подряд, но, с другой стороны, Дар передавался только по женской линии. Причем неважно, был ли супруг магом или нет. Мальчики у них давно уже не рождались, а вот девочки все были, как на подбор, ведьмы и не из слабых. Оттого и создали Прушанины матрилинейный[16] Род. «А интересно, кстати, - задумался Эрвин, - у меня, в смысле, у Алексы тоже магический Род, или он один такой урод в семье? Надо бы, что ли, навести справки…» - Ну, что, - сказал он вслух, протягивая девушке граненый стакан с бренди, - отстрелялись или попробуем еще какую-нибудь позу? - Я за любую движуху кроме голодовки! – улыбнулась в ответ Гриша. – Как мне лечь? Судя по всему, секс Аграфене понравился, и даже более того, она оказалась настоящей энтузиасткой половых излишеств, так что за следующие три месяца они перепробовали с ней едва ли не всю Камасутру, вернее, ее хазарский аналог, названия которого Эрвин за ненадобностью не помнил. Зато помнил позы, и они, надо сказать, несколько отличались от того индийского учения, которое он «превзошел» в своей первой жизни. А с другой стороны, как пелось в одной советской песне, «не нужен мне берег турецкий, и Африка нам не нужна»[17]. В Европе тоже кое-что умели, взять хотя бы тот же нашумевший альбом I Modi[18], да и в Гардарики, кажется, не отставали от клятого Запада. Помнилось что-то смутное памятью Алексы Устяжана, но как-то без подробностей, что указывало на крайне бедный сексуальный опыт его донора. Впрочем, пустое. Главное, что секс у них с Грушей был и его было много, не говоря уже о разнообразии.

***

Итак, служилось Эрвину совсем неплохо, о чем он и писал своему благодетелю в далекую таёжную заимку. Оклад содержания у него был более, чем приличный, - и это, не считая различных доплат за ранг и прочее все, - условия проживания вполне комфортные, да еще и молодая энергичная любовница в шаговой доступности. Да и сама служба была Эрвину не в тягость. Физподготовка, рукопашка и ножевой бой, - все-таки они спецназ, а не просто так погулять вышли, - стрельба из табельного оружия, изучение матчасти, то есть, той техники, которая стояла на вооружении батальона, ну и магия, разумеется, имея в виду ее теоретическое изучение и практическое применение. Но все это без авралов и фанатизма, что называется, в щадящем темпе. Так что оставалось достаточно времени и на самообразование, и на зельеварение, и на развитие непродекларированных способностей. В этом деле, как выяснилось, упорным трудом и постоянными экспериментами многого можно было добиться, только не ленись. Ну, он и не ленился, а потому постепенно улучшались его ночное зрение и способность влиять на мысли других людей, хотя «телепатия» Эрвина была совсем слабеньким Даром. Гораздо лучше шли дела с нарабатыванием навыков телепортации и электрическими разрядами на кончиках пальцев. Через шесть месяцев упорных тренировок он уже мог так ударить током, что мама не горюй. Во всяком случае, эффект «удара молнией» или «пальца в электрической розетке» выходил у него теперь просто замечательно. Не стояли на месте и его главные, они же официально зарегистрированные способности: пиромантия и гидрокинез[19]. Здесь развитие шло сразу в двух направлениях: сила и точность манипуляций. Огненный шторм – это, считай, супероружие, но настоящий пиромант должен был уметь и сигаретку от пальца прикурить, и воду в чайнике вскипятить. То же и с водой. Ледяная переправа – это, считай, его военно-учетная специальность, но собрать влагу из воздуха, чтобы наполнить опустевшую фляжку, иногда тоже дорогого стоит. Это была интересная жизнь. Она отличалась от всего того, что знал Эдик Гринев и Эрвин Грин, но она была непохожа и на жизнь в таежной заимке. Эрвин ощущал эту новую жизнь, как переходный период между тем, что было, и тем, чему еще только предстояло возникнуть. Его новое положение открывало многие возможности. Маг его уровня, - и с его головой, разумеется, - мог сделать в Гардарики весьма неплохую карьеру. Во всяком случае, с того места, где он находился сейчас, было рукой подать до звания полковника, а там уже, как с вершины горы, откроются новые дали. Высокие звания, родовитая жена из богатой семьи, политическая карьера… Все дороги были открыты, и даже если ничего из этого не произойдет, - иди знай, как карта ляжет, - стать наемником никогда не поздно. Сильных магов, как он узнал, почитав гардарикские газеты, радушно встречали и в Цинской империи, и в Хазарском каганате. Вот на Запад Европы он, пожалуй, не стал бы делать ставку. Разве что Венецианская республика… Но неплохую карьеру можно было сделать и в полуавтономных американских колониях Гардарики, Франкии или Британии. И это он еще не думал об Африке и о колониях Испании в Южной Америке. Везде имелись свои особые возможности, надо было только вовремя разглядеть выпавший шанс и суметь им воспользоваться. И одну такую возможность в скором времени предоставила ему поручик Аграфена Прушанина. - Есть дело на миллион золотых рублей, - сказала она ему как-то вечером. Они сидели в небольшой пивной в старом городе и пили местное темное пиво. - Так уж и миллион? – прищурился он на девушку, которая буквально расцвела с тех пор, как он начал ее трахать. Видимо, секс – это было то, чего ей не хватало для полного счастья. - Я серьезно, - ответила ему Груша. – Есть клад, Алекса… На самом деле, это не совсем клад. Это наследство моей двоюродной прабабки. Поверие гласит, что она утопила все свои богатства то ли в озере, то ли в болоте. Просто, потому что не хотела, чтобы «это все» досталось «подлецам и проходимцам». Говорят, там было немало всякого, - так что миллион, скорее всего, не преувеличение, а констатация факта, - но найти ее богатства так и не смогли, хотя, как ты понимаешь, искали со всем рвением. Так вот, я знаю, где оно все лежит, но мне одной с этим не справиться. Место поганое, да еще и проклятое. Одним словом, там опасно и глубоко, и чтобы достать со дна все это добро нужен сильный гидромант. Мне силенок не хватит, а мой брат, вообще, слабосилок, но зато знает те места, как свой огород. И половина местных душегубов ходит у него в друзьях. Правда, вторая половина мечтает его прибить. Так что там, возможно, и пострелять придется. И вот мое предложение: все, что найдем, делим на троих в равных пропорциях. Но это только о золоте и драгоценностях, книги и гримуары делим на двоих.  - Ты же говорила, что у вас рождаются только девочки, - уточнил Эрвин, заметивший в ее рассказе пару нестыковок. - Откуда тогда, брат? - Двоюродный, - поправилась Гриша. – Сын сестры моего отца. Старше меня на десять лет. Отпетый авантюрист, но своих не сдает и не кидает. В общем, порядочный. «Порядочный авантюрист? Это как? – задумался Эрвин, вообще-то знававший в прошлом такую породу людей. - Водит дружбу с душегубами… Это как раз хорошо. Такие люди нам нужны». - Если никто не знает, где сокровище, откуда знаешь ты? – спросил он вслух. - Она мне перед смертью книжку подарила, - поручик смочила горло пивом и взглянула Эрвину прямо в глаза. – Просто, чтобы ты понял, Алеша. Она умерла, когда мне было три года. А книжку подарила за месяц до смерти. У меня как раз день рождения был. Вообще-то, дурная идея. Я тогда все равно читать не умела, а тут «Очерки гидрологических исследований в Гардарики». Какого хуя? Но книга с дарственной. Родители не посмели выбросить, и она так и стояла на полке вместе с другими никому не нужными книгами. У нас есть такая полка. Иногда кто-нибудь дарит какую-нибудь срань господню, или кто-то из семьи что такое сдуру купил. Бывает. - Но в результате ты в нее заглянула? – направил Эрвин мысль девушки в правильное русло. - Да, - кивнула она. – Сразу после окончания училища. Я тогда домой на две недели… - И? – поторопил ее он. - Знаешь, как карты иголкой кропят? – вопросом на вопрос ответила Груша. - Представляю. Впрочем, сам он никогда до такой низости не опускался, но у других видел. - Мухлеж, - добавил, чтобы закрыть тему. - Ну, моя прабабка так и поступила, - усмехнулась поручик Прушанина. – Иголочкой пометила некоторые слова, буквы и цифры, точки на координатных сетках и еще всякое. Хитро сделано. Ты же понимаешь, что один или два прокола на странице довольно толстой книги совершенно незаметны, и магии в них нет. Я случайно заметила, но, когда стала искать целенаправленно, то нашла короткое сообщение, типа завещания, и с картами разобралась. Клад существует, но спрятан очень хитро. Так что, Лекса, войдешь в долю?  В принципе, отчего бы не попробовать. Риск, конечно, немалый, - тут и к гадалке не ходи, - но и барыш ожидается не хилый. - Договорились, - озвучил Эрвин свое согласие. Деньги ему явно не помешают, да и попреключаться неожиданно захотелось, а то ведь скукота. Армия мирного времени – это сплошная рутина. Не то, чтобы он жаловался, - все-таки не война и риска никакого, - но, с другой стороны, природу не пересилишь. А характер у Эрвина был тот еще. Всю жизнь его на «подвиги» тянуло. Так что, да, согласился. Куда б он делся! - Когда? – спросил, чтобы уточнить сроки. - Во время отпуска? – предложила Груша. Им всем был положен отпуск, как и немалые отпускные. Все-таки штурм-мейстеры, элита элит. И отпуск этот должен был начаться ото-то: буквально через две недели. Впрочем, он понимал, что это не совпадение. Просто Гриша придерживала «горячее» предложение, что называется, до последнего дня. Умная девушка, расчетливая и хитрожопая. «И кстати о жопе, - сообразил вдруг Эрвин. – Пора, наверное, отыметь ее в зад. Уж больно он у нее хорош!» [1] Устье реки Ижора (при впадении ее в Неву) достигает 60 метров, максимальная глубина до 4 метров. В этом мире она чуть полноводнее и несколько шире, но это неточно. [2] Здесь, как и в РИ капитан – старшее звание по сравнению со званием «штабс-капитан» и соответствует современному званию майора. [3] Обер-офицерский чин — это категория младших офицерских званий в дореволюционной русской армии (до 1917 года), включавшая чины от прапорщика (корнета) до капитана (ротмистра, есаула) включительно, соответствовавшие 14-му — 9-му классам Табели о рангах, с обращением «Ваше благородие». [4] Револьвер системы Нагана образца 1895 года (7,62-мм револьвер Нагана обр. 1895 г.) — семизарядный револьвер, разработанный и производившийся бельгийскими промышленниками братьями Наганами для Российской империи, состоявший на вооружении и выпускавшийся в ряде стран в конце XIX — середине XX века. В этой реальности Гардарики тоже закупала когда-то эти револьверы, и они официально все еще не сняты с вооружения. [5] На самом деле, Colt Trooper — американский шестизарядный револьвер двойного действия, производившийся компанией Colt’s Manufacturing Company в 1953—1985 годах. [6] Апотропей - магический предмет или действие, отводящие зло.               Апотропеическая или апотропическая (греч. — «отводящее порчу»), также отгонная магия — магический ритуал, предназначенный для оберегания от зла (порчи, сглаза). Может создаваться с использованием обрядовых церемоний, заклинаний и заговоров (например, постукиванием трижды по дереву), либо просто путём ношения на теле, а также подвешивания внутри жилища оберега (апотропей) и талисмана — предмета, приносящего удачу. [7] Панты — рога оленей в период их ежегодного роста, имеют трубчатую неороговевшую структуру, наполнены кровью, покрыты тонкой бархатистой кожей с короткой мягкой шерстью. В восточных традиционных системах врачевания (Китай, Корея) панты широко используются для сохранения силы и молодости, они находятся на самой вершине применяемых снадобий и сравнимы только с женьшенем. [8] ЗСУ-23-4 «Шилка» — советская автоматическая зенитная самоходная установка разработки: 4 × 23-мм автоматических пушки. [9] Линименты — лекарственная форма, предназначенная только для наружного применения (чаще путём втирания); представляет собой жидкую мазь или смесь различных раздражающих веществ с маслами, масел с растворами щелочей, мыльно-водными или мыльно-спиртовыми растворам. [10] Жидкий пластырь — это современное средство (обычно спрей или раствор) на основе полимеров, которое при нанесении на кожу образует прозрачную, эластичную и водонепроницаемую «дышащую» пленку. Он быстро заживляет мелкие порезы, ссадины, ожоги и мозоли, дезинфицируя их и защищая от бактерий, влаги и грязи. [11]«Чифтен» (англ. Chieftain — «вождь») — основной боевой танк Великобритании, состоявший на вооружении армии Соединённого Королевства в 60-х и 70-х годах XX века. [12] M109 (англ. 155mm Self-Propelled Howitzer M109) — американская самоходная артиллерийская установка класса самоходных гаубиц. [13] «Ахзарит» (ивр. «жестокая») — израильский тяжёлый гусеничный бронетранспортёр на базе трофейных танков Т-54 и Т-55, захваченных у арабских стран. [14] Семаргл (Симаргл) — один из наиболее загадочных богов в славянской мифологии, почитаемый как Огнебог. [15] Dungeons & Dragons (D&D, DnD; Подземелья и драконы) — настольная ролевая игра в жанре фэнтези, разработанная Гэри Гайгэксом и Дэйвом Арнесоном. Впервые издана в 1974 году компанией «Tactical Studies Rules, Inc.» (TSR). [16] Материнский род (матрилинейный род) — это форма социальной организации первобытного общества, где родство, наследование имущества, прав и фамилии ведется исключительно по женской линии. В таких общинах дети принадлежат к роду матери, а муж часто переходит жить в семью жены. [17] Несколько переделанная (нам, а не мне) знаменитая строчка из советской песни «Летят перелетные птицы» (1948 г.), написанной поэтом Михаилом Исаковским и композитором Матвеем Блантером. [18] Весной 1525 года крупнейший гравер Рима Маркантонио Раймонди издал серию гравюр, состоявшую, предположительно, из 16 листов, которую он создал по рисункам римского же художника Джулио Романо, ученика и правой руки Рафаэля. Цикл этих гравюр получил название I Modi, то есть «Способы», или еще можно перевести как «Любовные позиции». Гравюры представляли пары, мужчин и женщин, предающихся любви. Знаем мы об этом цикле лишь понаслышке, поскольку его оригинальный тираж не сохранился. [19] Гидрокинез — это способность мысленно контролировать, создавать и манипулировать водой, а также другими жидкостями. Это суперсила, позволяющая изменять форму воды, ее агрегатное состояние (пар, лед), а также управлять потоками, создавать конструкции и генерировать молекулы воды.