Часть 4

Глава 4

Имение Прушаниных «Валдома» находилось на южном берегу реки Свирь, в ее излучине, как раз напротив села Никольское. Это были старые, но все еще крепкие хоромы, сложенные из практически вечных лиственничных бревен. Большой дом с теремом, горницей и подклетом и обширное подворье обнесенное довольно высоким тыном. Красивое и удобное для жизни место, но они с Гришей пробыли у ее родных, - людей радушных и хлебосольных, но страшно занятых своим немалым хозяйством, - всего одну ночь, проведя ее без всякого стеснения в одной постели. Возможно, родителям Аграфены это не понравилось, но они промолчали, да и, вообще, пообщаться с ними толком как-то не получилось. До Валдомы добрались своим ходом на арендованном в Ниене «Поморнике» - самолете-амфибии, напомнившем Эрвину американский Seawolf в гражданской комплектации[1]. Садились прямо на реку в первых вечерних сумерках, а вылетели к месту назначения уже на рассвете. Прилетели вдвоем с Гришей, а улетали уже втроем с присоединившимся к ним кузеном Груши Федором Куницыным. Надо сказать, этот ее родственничек был ну очень крупным мужиком. Уж на что Эрвин большой, но Федор Куницын оказался просто громадным. Бородатый и татуированный, как какой-нибудь ушкуйник[2], и в возрасте под тридцать, своими повадками он напомнил Эрвину некоторых из тех наемников, с которыми сводила его судьба в Африке. Поручик могла не знать всех подробностей биографии своего родственника или просто его идеализировала, - все-таки родня, - но было очевидно, этот здоровенный верзила и есть один из тех душегубов, о которых, рассказывая о будущей экспедиции, упоминала Аграфена Прушанина. Экипировка, повадки и манера двигаться, цепкий взгляд серых холодных глаз – все говорило о том, что этот мужик знает, что такое опасный промысел, как и то, почем фунт лиха в северных землях Гардарики. Однако, это не пугало, Эрвин сразу понял, Федор их с Грушей не обманет, не подведет, да и в обиду не даст. Впрочем, Эрвин и сам по себе был «оружием массового поражения», - эдакий ТОС[3] на ножках, - и к тому же в деле была задействована поручик, а «мобильный комплекс ПВО» с ногами, растущими от корневых зубов, и грудью «почти четвертого» размера, это вам не берданка и даже не охотничий карабин. Впрочем, огнестрел они с собой тоже взяли. На бога надейся, как говорится, но и сам не плошай. Между тем, самолетик, который не без блеска пилотировала Аграфена Прушанина, пролетев ни шатко ни валко шесть сотен верст над северной тайгой с ее реками, озерами и болотами, доставил их уже через три часа к месту назначения. А место, к слову сказать, оказалось вполне себе стремным. Вытянутое с севера на юг лесное озеро, - где-то под километр в длину и метров двести в самом широком месте, - а вокруг него, если не дремучий лес, так болотные топи. Вода темная и выглядит опасно, но, если и прятать ведьмин клад, то именно в таком месте. Да и название, вроде бы, намекает: озеро Мошна. «Но, может быть, и в самом деле мошна?» - задумался Эрвин, выбравшись из самолета на небольшой островок. Мудрить не стал и, как только сбросили якорь, кинул двадцатиметровый ледяной мост, по которому они втроем и перешли на невеликую твердь острова. Вот там, встав на землю, едва возвышающуюся на самом деле, над зеркалом вод, он и оценил наконец место и его особенности. Вода в озере была темно-зеленой, почти черной и совершенно недвижна, и к тому же пахла морозом, хотя до зимы было еще далеко и долго. Ну и в добавок здесь было страшновато, но это шалили древние проклятия, наложенные на это место в давние времена. Опасности для людей они уже не представляли, поскольку выдохлись, но напугать неподготовленного человека могли неслабо. В общем, атмосфера была самая, что ни на есть подходящая, чтобы поиграть на нервах у доверчивого обывателя, но Эрвин и Гриша как ни как являлись боевыми магами штурм-мейстерами, а Федор Куницын, по всему видно, человек бывалый, и его, вообще, непросто взять на испуг. И еще здесь и вода, и воздух были буквально пропитаны сырой стихийной магией, что тоже неслабо давило на нервы. Во всяком случае, тем, кто мог эту магию ощущать. Как ни странно, магией фонили несколько скальных выходов, находившихся, однако, ниже поверхности воды. Это создавало давольно эффективный маскирующий фон, и у Эрвина взяло не меньше получаса, чтобы определиться на местности и, отделив зерно от плевел, обнаружить источник сильной и неприятной магии метрах в семидесяти на север от островка, на котором они находились, и на глубине не меньше, чем в полста метров. По-видимому, это и был ведьмин схрон, и Эрвин сразу понял, что обнаружить такой клад без его особых способностей и без карты, которую надыбала Гриша, было бы, пожалуй, невозможно. - Место я определил, - сказал он, оборачиваясь к своим безмолвным зрителям. – Во всяком случае, похоже, это именно то, что мы ищем. Гриша сразу же оживилась, а вот Федор остался хмуро-озабоченным. - Еще что-то? – спросил он после короткой паузы. - Место опасное, - поделился Эрвин своими наблюдениями. – Есть ли ловушки, не скажу, но, если бы прятал сокровища я сам, обязательно заложил бы пару-другую подлянок. Магии там многовато на мой взгляд. Если только это не какая-нибудь обманка. Но думаю, что это все-таки не замануха, а именно то, что мы ищем. - Ладно, тогда, - кивнул Федор. – Ныряем мы с Грушей, а ты Алексей, как и договаривались, нас страхуешь. «Страхую, разумеется, - кивнул он мысленно. – Куда ж я денусь?» Дальше действовали по плану. Надули с помощью компрессора десантную лодку и уже на ней отправились к тому месту, которое приметил Эрвин. Федор и Гриша были уже в гидрокостюмах из неопрена со всем необходимым в их деле обвесом, - фонари, кинжалы и прочее все, - но акваланги надели только над точкой сброса. Глубина здесь была, и в самом деле, большая - под пятьдесят метров, - так что спуск предстоял небыстрый и в достаточной степени утомительный[4]. Эрвин помог Грише закрепить на лодыжке страховочный линь, проверил баллоны, и она кувыркнулась в темную воду. Следующим на глубину ушел Федор, а Эрвин «встал» на вахту. Он стремился одновременно отслеживать своих компаньонов и сканировать окружающий озеро лес. В принципе, сейчас он представлял собой отличную мишень. Торчит, как кол в чистом поле, даже оптика не нужна, если стрелок хороший. Но Эрвин тоже не лыком шит. Он метров за триста-четыреста почувствует чужой взгляд, и, если что, миндальничать не станет, - и разбираться, кто там и что, тоже не будет, - сразу ебнет Всполохом или запустит Огненный Смерч. Однако вскоре ему стало сложно отслеживать обстановку вокруг озера, потому что на глубине начались «спецэффекты». Рассмотреть сквозь толщу воды, что это такое, ему, к сожалению, не удалось, и единственное, чем он мог помочь дайверам, это «гасить» всплески чужих чар собственной магией. По ощущениям это было похоже на «продавливание» ладонью туго натянутой резиновой оболочки. Поддается, если нажать посильнее, но, чуть отпустишь, сразу же возвращается в исходное состояние. Бодались долго, но в конце концов аквалангистам пришлось вернуться несолоно хлебавши. Поднимались долго, «ступень за ступенью», еще не хватало схватить декомпрессионный удар. Так что, карабкались наверх с остановками, а Эрвин все это время «гасил» спецэффекты и отпугивал Водяным Бичем какую-то невразумительную мертвечину, полезшую со дна озера. И главное, столько усилий, и все напрасно. Впрочем, Гриша утверждала, что смогла разглядеть на дне опутанные цепями сундуки, но так ли это, сказать было сложно. Что там увидишь в темной мутной воде, да еще и находясь все время под магическим прессингом! Федор, например, ничего не рассмотрел, но он все-таки не маг, так что, возможно, Гриша действительно что-то там видела, и это внушало Эрвину осторожный оптимизм. - В следующий раз с Федором пойду я, - решил он, обдумав все pro et contra[5]. – А ты, Гриша, встанешь дозором. На глубину тебе заглядывать необходимости нет, там буду я. Но вот за берегами присматривай. Какое-то у меня нехорошее предчувствие… Предчувствие действительно имело место быть, и оно, и в самом деле, имело негативную окраску, но Эрвин не ведун и не вещун, «заглядывать за горизонт» не умеет. Можно было бы, конечно, провести один из тех ритуалов, которым обучал его бригадир Тавров, но у него с собой не было подходящих для этого дела инструментов, так что приходилось просто проявлять бдительность. - Я не шучу, - добавил он вслух, увидев выражение скепсиса на симпатичной мордашке поручика Гриши. - Так, может, сдернем? – предложила враз посерьезневшая девушка. – Нам тут задерживаться не резон, - согласился с ней Эрвин, - но и поспешать надо с умом. Если ты действительно видела сундуки, то мы их завтра вытащим, но бдительности терять нельзя. Итак, сразу спускаться под воду было нельзя. Во-первых, даже двужильный Федор мог загнуться от таких экзерсисов, а во-вторых, надо было дать успокоиться потревоженной магии ведьминого клада, да и болотную нечисть следовало разогнать. В общем, хоть и надо было бы поспешить, пока не проклюнулся какой-нибудь левый искатель приключений, пришлось устраивать дневку, плавно перешедшую в ночевку. Разбили лагерь, - палатка, спальники и немного магии для сугрева, - разогрели все той же магией консервы, заварили чай, и Эрвин заставил своих спутников выпить несколько зелий, которые должны были помочь им справиться с последствиями погружения и привести в норму их психику.  - Что там случилось на глубине? – спросил он за чаем. Вопрос не праздный, но он не хотел торопить события. - Сначала пугала нас всякими ужасами, - ответил за Гришу Федор. - Пугала? – переспросил Эрвин, обративший внимание на женский род глагола. Что-то такое рассказывал ему на таежной заимке Михаил Борисович. Вроде бы, ведьмы, в отличие от «правильных» магов, обладали некими «психотропными»[6] талантами и были более чем хороши в поверхностной менталистике.   - Ведьма, - пояснил ушкуйник. – Сама нам представилась, сказала, чтобы уходили и не возвращались. Не тревожили ее покой. - Не привидение, - добавила Аграфена, - скорее, иллюзия. Но очень качественная и почти материальная. До костей пробирает. «Психотропные иллюзии… - попробовал Эрвин посчитать потребную силу. – Под водой… На глубине, между 30 и 50 метрами…» - Когда она умерла? - Восемьдесят три года назад. – Гриша поняла его вопрос правильно и ответила по существу. - Сильная ведьма, - кивнул Эрвин. «Но богат ли ее клад? – Сильная ведьма могла ведь и пошутить. – Вдруг это всего лишь пустышка?» - Вы оба спать! – Практически приказал Эрвин. – Через четыре часа разбужу тебя, Федор. — Значит, третья вахта моя, - согласилась Гриша. То, что ей потом держать периметр, нестрашно. Выпьет Свевского Бодрина и будет свежа, как огурчик. А вот им с Федором пить зелья перед погружением противопоказано. Неровен час какой-нибудь ингредиент войдет в конфликт с газовой смесью[7], в целом, или с одним из ее компонентов, и тогда, если что и всплывет, то это будет уже не тот человек, который нырнул. Эрвин не нервничал. Свою вторую жизнь он жил почти так же, как первую: с твердым убеждением, что рисковать ради самого риска не стоит, но и бояться рисковать тоже не надо. Чему быть, того не миновать, и завтрашняя операция в этом смысле не являлась исключением из правил. Риск, по оценке Эрвина, был не так, чтобы высок, хотя и имел место быть. Но зато и куш был велик, а о том, что игра стоит свеч, он уже догадался. У многих магов, - особенно к старости, - не слабо так едет крыша. Истинные ведьмы не исключение, но даже больной на голову колдун не станет городить огород на пустом месте. Поставив на свой схрон такую мощную защиту, ведьма сразу же объявила, что это настоящий клад, а не обманка. Эрвину о такого рода вещах рассказал Михаил Борисович, учивший его всему и основательно. И психология магов была отнюдь не последним вопросом, который они обсуждали. Так что, Эрвин был настроен вполне оптимистично и даже, можно сказать, предвкушал открытую схватку со старой магией, но вот волнения не было и в помине. Слишком во многих операциях он участвовал в своей прошлой жизни, чтобы мандражировать сейчас, как салага перед первым парашютным прыжком. Поэтому он, прежде всего, как следует, выспался, - шесть часов для его нынешнего организма было настоящим оптимумом, - затем позавтракал, не отягощая, впрочем, ни желудка, ни мочевого пузыря, и под воду ушел, твердо зная, что на этот раз они с Федором вернутся не с пустыми руками. Итак, спуск. На глубину шли, не торопясь, и, что называется плечом к плечу. Вода темная и мутная, видно плохо, и, если Эрвин, одаренный Кошачьим Глазом, видел все вокруг совсем неплохо, то Федору приходилось по-настоящему туго. Даже его артефактный фонарь не пробивал толщу воды больше, чем на полтора метра. И это нельзя было объяснить всего лишь пасмурной погодой наверху и мутью, поднятой со дна озера вчерашней попыткой достать клад. Это тоже была магия. Не самая сильная защита, но все-таки препятствие, которое приходилось преодолевать. Поэтому Эрвин и держался рядом с Федором. Мужик, конечно, профи, но отнюдь не боевой маг, а не маги и слабосилки наверняка споткнулись бы уже на этой преграде. Что ж, Темная Вода стала первым уровнем защиты, а вторым - оказался перепад температур. Черт его знает, может ли такое быть результатом естественных процессов. Эрвин в гидротехнике не разбирался от слова совсем, и поэтому решил, на всякий случай, считать чередование слоев воды с разной температурой вторым рубежом обороны. Это чередование создавало очень неприятный эффект. Во всяком случае, для восприятия гидроманта это было, как если бы обычный человек попал в пыльную бурю. Не будь Эрвин таким сильным магом и не имей в запасе иных способностей, проход через разнотемпературные слои мог серьезно затруднить спуск на глубину. Но он-то как раз был сильным колдуном, - легко уже мог претендовать на 2-й ранг, - и кроме стихии воды в запасе у него имелась пара-другая козырей в рукаве. Так что помимо Кошачьего Глаза, пришлось задействовал Сонар. Эта способность, похожая действием на эхолокацию летучих мышей, оказалась вполне рабочим инструментом, но была у него плохо развита, да и таланта особого, наверное, не было. Тем не менее, он свой, пусть и слабенький Сонар не афишировал и в присутствии других магов старался не использовать. Тузы в рукаве оттого так и называются, что другим о них знать не следует. На глубине тридцати метров, - а у Эрвина кроме его собственного чутья был с собой и обычный глубиномер, встроенный в декомпрессиметр, - начались страшилки. Ну, что сказать? Это было весьма креативно. Просто леденящие кровь образы, возникавшие зелеными и красными вспышками в темной воде. Однако сейчас Эрвин смотрел на весь этот паноптикум не с галерки, а, что называется, из партера и отчетливо видел всю иллюзорность этих исчадий ада. Впрочем, он отлично понимал, что для кого-нибудь другого, кто не обладает таким же даром, как он, для того же Федора, например, эти чары не только выглядели вполне реальными демоническими существами, но еще и влияли на психику наведенным ужасом. Поэтому Эрвин приблизился к напарнику и в успокоительном жесте положил ему руку на плечо. Федора это явно взбодрило и, он стоически выдержал весь этот «ужас, летящий на крыльях ночи». К счастью, продолжалось это совсем недолго, и вскоре они уже миновали уровень страшилок. Но радоваться этому не стоило, потому что теперь за них взялись болотные черти и прочая водяная нечисть. Вот это уже было серьезно. Эти темные твари были отнюдь не призрачными. Они были не иллюзорны, а вполне материальны. Больших, правда, среди них было немного, да и те не крупнее собаки, но у всех, даже у мелочи, были острые зубы и опасные когти. А еще они были черными и легко скользили в черной воде, - быстрые, верткие, и опасные, - и драться с ними, находясь на глубине сорока метров было совсем непросто. Тем не менее, Эрвин среагировал на атаку первым, и сразу же довольно качественно сократил число нападающих. Что-то такое мелькнуло в памяти про какого-то мальчика-волшебника, который, оказавшись под водой, отбивался от каких-то там водяных бесов или чертей крутым кипятком. Вскипятить воду для мага огня плевое дело, но сделать это аккуратно, так, чтобы не навредить напарнику гораздо сложнее. Тем не менее у него получилось. Наверное, даже когда он действует импульсивно, он не превращается в полного идиота. Так что, отварная нечисть отправилась на дно, поскольку они отчего-то не всплывали, а выпадали в осадок, тогда как с остальными они потом дрались еще, как минимум, четверть часа. Этих тварей осталось немного, но Эрвину и Федору, пришлось изрядно попотеть, особенно с учетом того, что приходилось все время быть начеку и не подпускать гадов к дыхательным трубкам и очкам. Однако вскоре и это испытание осталось позади, - пара-другая царапин на ногах и рука не в счет, - и они с Федором все-таки добрались до клада. Гриша не ошиблась. На дне, полупогрузившись в ил, стояли два довольно больших сундука, связанных между собой ржавыми цепями. Эрвин попробовал поднять их телекинезом, но они оказались даже для него слишком крупным и тяжелым грузом. Так что пришлось действовать по-простому. У Федора с собой была бухта армированного троса, - как раз на шестьдесят метров, - и именно этим совсем не волшебным способом они несколько позже достали ведьмин клад. Но доставали уже не с лодки, а с самолета, который подогнали прямо к буйку, на котором был закреплен свободный конец троса. Тоже не панацея, слишком неустойчивая платформа, но лучше, чем ничего. Не меньшей проблемой стало вытащить сундуки из воды и, не упустив обратно на дно, втащить в салон. И все это под огнем. Похоже, кто-то из заинтересованных лиц догадался о цели их путешествия, проследил их маршрут и выдвинулся к озеру, как раз тогда, когда они оказались в самом неудобном положении. И взлететь не могут, и груз упускать не хотят. Вот только охотники за чужими сокровищами не знали, видно, что Эрвин маг, и при том не из последних. Позже, рассматривая ситуацию обратным зрением, он пришел к выводу, что нападавшие знали о том, что Груша боевой маг, и напали они именно тогда, когда она сидела за штурвалом самолета. Федора они, по-видимому, тоже знали, а вот Эрвина, - из-за его размеров, - явно приняли за еще одного «гражданина» из силовой поддержки.     В общем, он уловил угрозу чуть раньше, чем началась пальба, и это было важное преимущество. Эрвин был штурм-мейстером, то есть он был «оружием» прорыва. Оборонительной магией он владел гораздо хуже. Мог, конечно, поставить перед наступающим противником стену огня, но, во-первых, его огненный щит растягивался всего на полста метров, да и то на удалении всего в 100–120 метров от Эрвина. А во-вторых, те, кто угрожал их экспедиции, прятались в лесу, и лесной пожар стал бы крайне неприятным следствием такой защиты. В результате Эрвин ограничился на первый случай всего лишь Противопульным Экраном. Площадь у этого щита небольшая, и устанавливается он максимум в двадцати метрах от чароплета. Им троим этого было вполне достаточно, так что Эрвин прикрыл самолет, крикнув Федору, чтобы тот взял устройство груза на себя. Между прочим, та еще работенка, если учесть, что сундуки имели внушительные размеры, - чуть больше метра в длину и около восьмидесяти сантиметров в ширину и высоту, - и набиты были отнюдь не мягкой рухлядью. Вот где пригодилась богатырская сила Федора, а Эрвин в это время удерживал щит, на плетение которого ушло практически все время полученной форы, и время от времени посылал в сторону стреляющих пучки острых сосулек. Пять-шесть длинных и острых шипов из «голубого» льда, летящих со скоростью всего лишь вдвое меньше скорости ружейной пули[8], могли наделать много дел, и, по-видимому, наделали, потому что после третьего сотворенного Эрвином «залпа», две огневые точки нападавших перестали подавать признаки жизни. Однако сил это противостояние отнимало немерено, так что, когда десять минут они все-таки взлетели, Эрвин буквально рухнул в пассажирское кресло и просто отключился минут на пять или шесть. У него не было даже сил достать ампулы с Восстанавливающим и Стимулирующим зельями.

***

Найденными сокровищами занялись только на следующий день. Не то, чтобы кто-то ленился или не хотел спешить. Любопытство, как известно, не порок, а в этом случае интерес имел еще и меркантильную составляющую. Алчность страшная сила, и ценность подводного схрона была, в принципе, если и не единственной, то уж точно, что основной причиной их более, чем рискованной эскапады. Однако, когда Гриша дотянула их «Поморник» до заимки на острове Педай[9], Эрвин и Федор были уже никакими, да и сама госпожа поручик вымоталась, что называется, вусмерть. Впрочем, ее проблемы легко решались отдыхом и простейшими снадобьями. У мужчин же все обстояло куда хуже. У них наблюдалось острое отравление ядом тех мерзких тварей, что напали на них под водой. Оставленные этими болотными хищниками царапины и укусы быстро воспалились, и у Эрвина с Федором резко поднялась температура. Причем случилось это еще в полете, так что, когда они прибыли на место, - к заимке, взятой в аренду специально для этой операции, - оба уже едва соображали, кто они и где. Спутанное сознание, слуховые и зрительные галлюцинации, лихорадка и сильные боли по всему телу: яд оказался невероятно сильным, и его действие было наверняка усилено темной магией, растворенной в воде колдовского озера. В общем, спасибо еще, что Эрвин являлся сильным магом, и сопротивляемость его организма к ядам и проклятиям была выше среднего. Он смог на короткое время перебороть слабость и помрачение сознания ровно настолько, чтобы объяснить Грише, что и как надо делать, и практически сразу после этого окончательно отрубился. К счастью, поручик не подкачала. Она промыла их раны Обеззараживающим элексиром и смазала Заживляющим бальзамом. А затем заклеила их обыкновенным медицинским пластырем. Правда, в каждом случае между пластырем и ранкой она положила кусочек высушенного мха, пропитанного Универсальным Противоядием. После этого, убедившись, что ничего не пропустила, она влила в обоих Антидот и Восстанавливающее зелье. Первым результаты ее стараний ощутил Эрвин. Он был магом, и его организм легче справлялся с ядами и последствиями проклятий. - Ох! – простонал он, открывая глаза. – Это было эпично. Сколько времени я проспал? - Семь часов и шесть минут, - усмехнулась в ответ Гриша. – Как ты? - Как я? Эрвин прислушался к ощущениям. - Да, знаешь, вроде бы неплохо, - констатировал, он, проверив себя изнутри и снаружи. – Как Федор? - Воспаление спало, лихорадка прошла, но температура все еще высокая. Я добавила ему Противовоспалительное, Восстанавливающее и Снотворное. Пусть пока поспит. - То есть, ты уже отдохнула и готова на подвиги? – Улыбнулся Эрвин, садясь в постели. - А как же ж! – снова ухмыльнулась поручик. – Не хочешь потереть мне спинку? Баня под парами! - Звучит многообещающе! – ответил Эрвин, ощущая довольно отчетливый прилив сил в одном очень важном для мужчины месте. - Ты мне ничего не подливала? – поднял он бровь, обозначая вопрос. - А тебе разве надо? – «удивилась» Груша. – Ты же кобель, Ацо, разве нет? - Кто-то напрашивается на марафон? – прищурился Эрвин, предвкушая все то, что можно сделать с великолепным телом поручика Прушаниной. - Уже боюсь! – притворно «ужаснулась» Груша, которая Гриша. «Значит, троеборье, - решил Эрвин. - Во все дырки и не по разу!» - Зря смеешься! – предупредил он. – Готовь Обезболивающее и средство от Потертостей. - Может, еще и затычки для носа? – подняла девушка бровь. - Во-первых, милая, мне не мешает запах паленой резины, - напомнил Эрвин. – А, во-вторых, с каких пор мы стали пользоваться презервативами? - Шутка не удалась, - признала поручик. – Придется отрабатывать задницей! У Груши Прушаниной иногда срывала резьбу, и тогда она несла такое, что даже Эрвину становилось неловко. А, если добавить к этому явную склонность к мазохизму, - к счастью, всего лишь в гомеопатических дозах, - то секс с ней, порой превращался в по-настоящему грязные игры. Не то, чтобы ему это не нравилось, иногда очень даже заходило. И, судя по самочувствию, сейчас тоже должно было зайти. - Стриптиз будет? – спросил он, направляясь вслед за Грушей в баню. — Это вряд ли, - оглянулась она через плечо. – Мне и снимать-то толком нечего. И в самом деле. Одета она была в футболку и шорты, и, если про отсутствие на ней бюстгальтера Эрвин мог узнать, всего лишь взглянув на ее сиськи, то сейчас она сообщила ему, что трусов на ней тоже нет. - Ладно, тогда, - согласился он с очевидным. – Обойдемся без стриптиза. Вообще-то, Гриша действительно любила показывать себя Эрвину и, порой, устраивала для него сцены, живо напоминавшие ему так и не снятый в этом мире фильм «9 1/2 недель». Других мужчин у нее пока не было, так что выяснить, что это такое, было сложно. Возможно, эксгибиционизм, а может быть, девушка просто любит пошалить. Между тем, они пришли в баню. Это было отдельное строение, соединенное с домом крытой дорожкой - декингом[10]. А в самой «бане», - поскольку эта заимка сдавалась для «культурного» отдыха, - были расположены сауна, холодный бассейн, вода в который поступала прямо из озера[11], джакузи и душевые кабинки, нормальный городской туалет и две комнаты отдыха. Одежду они сбросили еще в первой из них, где заботливая Груша заранее накрыла стол с выпивкой и холодным перекусом, а во второй, куда Эрвин заглянул по пути в душевую, уже была разложен и застелен диван-кровать, так что планы поручика были прозрачны, как детская слеза. Однако, Эрвин не какой-нибудь варвар, и поэтому первым делом отправился в душ. Пока мылся, снимая между делом, медицинские пластыри, обнаружил, что все зажило на нем, как на собаке. Остались лишь шрамики, да и те, как он знал по опыту, должны были исчезнуть дней за десять. Ну, а потом к нему под душ пришла нетерпеливая Гриша и первым делом, встав перед ним на колени, захватила в плен своих губ его член. Сказать по правде, о чем-то таком он мечтал уже минут десять, но думал обождать до окончания водных процедур. Однако его хер был явно с этим не согласен. И, когда подруга появилась в душевой кабинке ей не пришлось предпринимать никаких «мобилизационных» мер. Поручик получила бойца готового буквально ко всему, и минет являлся всего лишь одной из открытых перед ней опций. Впрочем, насладившись ее оральными ласками в течение каких-то пары минут, Эрвин поднял любовницу на ноги, развернул к себе задом и довольно быстро напомнил о том, для чего природа одарила женщин дырочкой между ног. «Классика никогда не устаревает!» – хмыкнул Эрвин мысленно, овладевая девушкой. Единственное, что мешало ему насладиться ее вагиной по-настоящему, был рост поручика. Так что, сначала он попытался решить проблему, взяв Грушу за бедра и приподняв на достаточную высоту, но, увы, его партнерше было не на что опереться. Будь перед ней обычная стена, с этим можно было бы работать, но мокрое стекло – это совсем другой коленкор. Смирившись с этой подставой, Эрвин снова развернул девушку, подхватив ее при этом на руки. Теперь лишь бы не поскользнуться, но с этим у него все было в порядке. Гравитация работала в его пользу, но зато вскоре начали уставать руки. Все-таки при росте 178 сантиметров поручик весила 69 килограммов. Брутальный Алёкса Устюжан был конечно здоровым, как лось, но даже для него это была приличная нагрузка. Тем не менее, он не сдавался и, в конце концов, довел дело до логического конца: кончил в любовницу мощно и длинно под аккомпанемент ее победного вопля. Оргазм буквально сотряс Грушу, вырвав из ее уст громкий стон удовольствия. Но и его, к слову сказать, тряхнуло не по-детски. Из него и обычно-то, - особенно в первом заходе, - изливалось довольно много спермы, но в этот раз он, кажется, превзошел самого себя. Его член пульсировал внутри Груши никак не меньше десяти секунд, впрыскивая в нее сперму порция за порцией. «Вот это я и называю, качественным сексом!» - не без удовольствия констатировал Эрвин, получивший не только море удовольствия, но и качественную разрядку, впрочем, вслух он этого не сказал, хотя и мог бы. Груша такие вещи понимала и принимала, как есть. - Ну, ты и даешь! – хмыкнул он, опуская девушку на пол. – В смысле, даешь ты, Груня, просто восхитительно! - Что, действительно? – плотоядно улыбнулась поручик. – Тогда у тебя еще все впереди, потому что я с тобой не закончила. «Нет, милая, - подумал Эрвин, усиливая напор воды, чтобы смыть с себя пот и любовные соки, — это я с тобой еще не закончил!» Сейчас он окончательно понял, что одним перепихом дело сегодня не закончиться. После такой операции, какую они провернули накануне, трахать напарницу он предполагал долго, со вкусом и максимально разнообразно. Она была более, чем хороша собой и со всеми своими прелестями отлично подходила для предстоящего марафона. А ему требовалось срочно спустить пар. Грише, судя по ее энтузиазму, это было необходимо никак не меньше. - Я хочу выпить, - заявила Груша, демонстративно вытирая полотенцем влагу между своих длинных ног. «Она быстро учится, - отметил Эрвин. – Мне с ней неожиданно повезло». И в самом деле, если в начале их отношений, она была для него всего лишь «еще одной женщиной», то сейчас он был уже готов к долговременным отношениям, тем более что им еще служить и служить. И дело не только в красивом теле и небезобразной физиономии, у поручика был на редкость подходящий для этого типа отношений характер. С такой девушкой, как она, уже в недалеком будущем можно будет вместе ходить не только в стрип-бары, но и по шлюхам. Эта не только поймет, но и правильно оценит те возможности, которые откроются перед ней в том случае, если они останутся вместе на его условиях.

***

Федор проснулся только к вечеру, так что Эрвин и Груня успели практически все, что было запланировано и даже чуть больше. Впрочем, вскрытие сундуков снова пришлось отложить, так что ночью они поддали еще немного жару, но уже утром взялись за дело на ясную голову, и не отвлекаясь на эротические фантазии. И это было правильно, потому что ведьма зачаровала свое наследство настолько серьёзно, что расплетать ее чары пришлось в четыре руки, да и то замыкались. А ведь на сундуках висели не только замки, но и проклятия трех видов, разрушать которые не умели ни Эрвин, ни Груша. Впрочем, с проклятиями они, в конце концов, справились. Тут ведь как? Глаза боятся, а руки делают, и если в голове достаточно мозгов, и руки растут откуда следует, то остальное, что называется, дело техники. Эрвин припомнил все, чему его учил старик Каратай, но правда в том, что основную работу выполнила Гриша. Ее великолепная интуиция и способность к тонким магическим манипуляциям решили проблему лучше, чем его читерство. В результате они все-таки вскрыли оба сундука и были по-настоящему обескуражены их содержимым. Если говорить именно о ценностях в рублевом эквиваленте, то денег там было немного, но и немало: двенадцать десятикилограммовых слитков золота[12], три десятикилограммовых слитка мифрила, стоивших втрое дороже, чем 12 слитков золота, четыре килограмма драгоценных камней и золотые изделия в ассортименте, от колец и прочих мелких побрякушек с камушками до кубков и братин. Однако самым ценным, во всяком случае, для Эрвина и Аграфены, являлись одиннадцать древних рукописных книг. Сложные чары, наложенные на них, защитили манускрипты от воды и перепадов температуры, и все они сохранились в очень хорошем состоянии. Эрвин после розыгрыша получил пять книг, одна из которых оказалась гримуаром на старославянском языке, и свою долю в «золоте и бриллиантах» - почти пятьдесят тысяч целковых, - разом решив все свои финансовые проблемы, как минимум, на десять лет вперед.  Впрочем, получить все и сразу он не смог. Для начала пришлось найти оптового покупателя, потому что никто из них троих не был готов заниматься розничной продажей. Поиску подходящего купца заняли почти два месяца, и все это время сокровища старой ведьмы хранились в подвалах 1-го Ниенского Коммерческого Банка. Банк у них, в конце концов, и выкупил клад по оптовой цене. На этой сделке они потеряли процентов пятнадцать-двадцать от теоретически возможного куша, но зато избавились от головной боли и могли двигаться дальше. Получив на руки чековую книжку и банковскую карту, Эрвин почувствовал себя настоящим богачом. Не то, чтобы в прошлой жизни он не держал в руках подобных сумм, бывало зарабатывал никак не меньше, если его группа получала хороший заказ, да и военная добыча оказывалась, порой, более, чем впечатляющей. Однако в этом мире и в этом теле он получил на руки такую сумму впервые. Поэтому, наверное, потребовалось время, чтобы вспомнить, что деньги иногда способны открыть любые двери, и Эрвин наконец сообразил, что настало время узнать, кем на самом деле являлся Алексей Устюжанин, и какая такая беда с ним приключилась. Частные сыщики в Гардарики существовали издавна, - еще со времен вечевой Новгородской республики, - и было их отнюдь немало, так что оставалось лишь навести справки на тему соотношения цены и качества. Эрвину хотелось получить лучший результат, не переплачивая при этом за имя и понты, и, в конце концов, он нашел в Москве подходящее сыскное агентство. И то, что оно располагалось не в столице, а в небольшом периферийном городе, было даже хорошо, поскольку, не зная подоплеки своей истории, Эрвин предпочитал не привлекать к себе излишнего внимания, и, как выяснилось в дальнейшем, оказался прав. А между тем жизнь продолжалась. Эрвин исправно тянул лямку гарнизонной службы, не без удовольствия потрахивал ночами поручика Прушанину, ставил кое-какие алхимические опыты и варил разнообразные, но, в основном, народные зелья, снадобья и эликсиры. Вообще, алхимия и зельеварение занимали достаточно большое место среди его трудов и забот. Он упорно продолжал осваивать знания, переданные ему бригадиром Каратаем, добавляя к ним понемногу тайные мудрости Марфы Захарьевны Авиновой, изложенные в ее ведьминском гримуаре «Кривда Кривд». Правда, в большинстве случаев это была так называемая «женская волшба», но Эрвин не страдал суеверием и твердо знал, что от использования «бабьей магии» еще ни у кого хуй не превратился в пизду, так что плевать, что и как называется, главное результат. А результат был совсем неплох, хотя Эрвин успел пока сварить по старым рецептам всего четыре любопытных зелья: Приворотное, Отворотное, Эрективное и мощный Афродизиак. Не то, чтобы он нуждался хотя бы в одном из них, но аптекарь в Коломне взял у него четушку[13] Эрективного за полтораста рублей и шкалик[14] Отворотного за двести пятьдесят. Про два других сказал, что они запрещены к производству и продаже, но на черном рынке за них платят бешеные деньги. Эрвин на черный рынок, разумеется, не поперся, но принял информацию к сведению. Никто ведь заранее не знает, что, когда и где может пригодиться. Зато вскоре им с Грушей снова пришлось лететь на учения. На этот раз командование бронетанковых сил республики устроило оперативно-тактические учения боевых магов из десантно-штурмовых батальонов механизированных корпусов и заодно, - раз уж все равно повыдергивали народ со всей Гардарики, - организовало научно-практическую конференцию штурм-мейстеров. Поэтому ранней осенью в Чебаркульской крепости[15] собралось порядка трех сотен военных магов в званиях от поручика до комбрига, включая целителей, зенитных щитовиков, разведчиков и саперов. И опять, как и на прошлых маневрах, увиденное и услышанное в Исетском дистрикте, вызвало у Эрвина род скептического удивления и подтвердило его опасения, что генералы снова готовятся к прошедшей войне. К этому времени он уже вполне разобрался в том политическом бардаке, в котором пребывал этот странный мир, и был более, чем уверен, что война не за горами. Могли, конечно, произойти изменения, - но явно незначительные, - как по срокам, так и по составу противоборствующих альянсов. Однако Эрвину было очевидно, что Гардарики и примкнувшим к ним хазарам и византийцам предстоит воевать с комплотом западноевропейских держав. Почти со стопроцентной вероятностью, от «настоящих» европейцев в альянс войдут Конфедерация Германских Государств, первую скрипку в которой играло Прусское королевство, Австро-Венгерский Союз и Польско-Литовская Уния. Присоединится ли к ним кто-нибудь еще, - прежде всего, имея в виду Франкию и Островной союз во главе с Англо-Саксонской Гептархией[16], - оставалось под вопросом. Точно так же в подвешенном состоянии оставался нейтральный статус Голландии, Дании и Любекской Ганзы[17]. Впрочем, все это одна лишь политика. Что же касается вооружений и военного искусства, то в этих сферах, - что по одну сторону баррикад, что по другую, - царили старые концепции и пропахшие нафталином идеи в области тактики и оперативного искусства. Тем не менее, положение Эрвина не предусматривало возможности вмешаться события и провести, скажем, армейскую реформу. Поэтому в случае войны он собирался бежать в североамериканские колонии или куда-нибудь в Южную Америку. Гардарики не его родина, и умирать за нее он не собирался. Поэтому и деньги держал в швейцарском Credit Suisse. Но вот книги… Все с собой не возьмешь, а жаль. Одну-две туда-сюда… Но больше вряд ли получится, в особенности, если переходить границу нелегально. А у него ведь и кроме книг теперь имелось имущество. Но, по-видимому, если линять придется с сейчас на сейчас, то кроме пары книг, нескольких столбиков старых новгородских червонцев и пары кожаных кисетов с ювелиркой, взять с собой ничего не получится. «Ну, и ладно, тогда, - решил Эрвин, наблюдая за полигонными «стрельбами», - я в этот Мир, вообще, с голой задницей заявился, да еще и увечным. А теперь у меня и здоровье, что надо, и магия, и …» Додумать не успел, поскольку майор из 23-й Десантно-Штурмовой бригады одним ударом снес полосу железобетонных противотанковых ежей. Их буквально, как ветром сдуло, и это было выступление «ять», заставившее всех присутствующих буквально выпасть в осадок. И Эрвин не исключение, хотя у него этот «зачетный бросок» вызвал не только легкое охуение, но и вызвал, что не есть гуд, свирепый соревновательный пыл. После такого монстра, как штаб-майор Бергман, удивить господ наблюдателей можно было, пожалуй, одним лишь огненным торнадо, и, судя по всплеску эмоций в «генеральском» бункере, Эрвину это вполне удалось. Удивил, так сказать, и его, что характерно, оценили по достоинству. В смысле, не обидели. Через два дня на общем построении он получил капитанские погоны[18] и знак боевого мага 2-го ранга, а это означало, как ни крути, неслабый карьерный рост и весьма существенную прибавку к окладу содержания. Однако, если честно, учения запомнились Эрвину кое-чем другим, и это отнюдь не бурный секс в лазаретном кунге с целительницей из 16-й десантно-штурмовой бригады. Дело в том, что, закрутив свое зачетное во всех смыслах Огненное Торнадо, Эрвин неожиданно перепрыгнул, - по-другому и не скажешь, - на следующую ступень владения магией. Ну, то есть, как перепрыгнул? Его буквально выбросило на этот новый совершенно неизвестный ему уровень магических способностей. Не факт даже, что это был именно следующий ранг. Возможно, он разом перепрыгнул через несколько ступеней или, вообще, оказался совсем на другой «лестнице», потому что о том, что он «увидел», что ощутил там, куда его забросил случай, - ну, или удача, - Эрвин прежде, вроде бы, даже никогда не слышал. Ни на лекциях в училище, ни в рассказах Каратая о таком неожиданном эффекте даже не упоминалось. Однако, чуть позже, когда он немного успокоился, отдышался и очухался, Эрвин вспомнил, что одна из книг старой ведьмы, а именно одна из тех пяти, что достались ему по результатам розыгрыша, была, похоже, посвящена именно тому, с чем он теперь столкнулся. Жаль только, что тогда он не уделил этой книге должного внимания. Просмотрел, а вернее, перелистал, да и отложил до лучших времен. Так что сейчас у него имелось лишь самое общее впечатление об этом древнем манускрипте, датированном 6715 годом от Сотворения Мира[19]. Так что, по возращению на базу, пришлось тащиться в Коломну, где в сейфе Старорусского Купеческого Банка хранились те книги и драгоценности, судьбу которых Эрвин пока не решил. И он не ошибся. Та книга, о которой он вспомнил, была именно тем, что ему требовалось. «Шесть силъ чудныхъ, аль быль забытыя пращуровъ нашихъ». Если отбросить архаичный стиль изложения, - незнакомые древнеславянские слова и обороты, устаревшая грамматика и прочее все, - автор, имевший вполне узнаваемое греческое имя Зосима Панополит[20], излагал теорию волшбы, которая, казалось бы, мало чем отличалась от того, чему обучали современных магов. Но так только казалось. Рукопись, судя по всему, являлась переводом с подлинника, написанного едва ли не за тысячу лет до создания манускрипта, попавшего по случаю в руки Эрвина. И, возможно, это был последний раз, когда тушью на пергаменте были записаны те части учения великого мага и алхимика, которые более нигде и никогда не воспроизводились. Эрвин это предположение проверил, наведавшись в Московскую Публичную Библиотеку. Там, пусть и в копиях, хранились все 28 книг ученого, хотя часть из них дошла до современности лишь в отрывках. Так вот, той книги, которую читал теперь Эрвин, в собрании не было. Не имелось даже ссылок на нее, не считая двух упоминаний у более поздних византийских ученых магов. Эрвин пролистал манускрипт и быстро понял, что три четвери книги являются пересказом общеизвестных истин. Возможно даже, что Панополит использовал в своем труде какую-то другую, хорошо известную в его время, византийскую или римскую книгу. И начинал он, разумеется, с Адама и Евы, вернее с Эмпедокла[21], создавшего учение о четырёх стихиях - воде, земле, огне и воздухе. Затем Аристотель добавил к ним тончайшую пятую стихию - эфир[22], который он противопоставлял остальным четырём. И уже гораздо позже, на рубеже Новой Эры римские маги стали использовать терминологию, доставшуюся им в наследство от древнегреческих философов. Отсюда, отмечал автор, и пошла путаница. Это для алхимиков земля – один из первоэлементов. Но для тех магов, у кого есть Дар Земли, все обстоит гораздо сложнее. Земля – это, разумеется, прежде всего, почва. Почва, грунт, горная порода, но это также металлы, руды и кристаллы. Однако рудознатцы обычно плохо разбираются в сельскохозяйственных угодьях, в характере почв и в самих растениях. А металлы и кристаллы – это две дополнительные области применения магии Земли, и у некоторых магов наблюдается склонность именно к этой стороне Дара Земли. Строители же, работающие с камнем и грунтом, это другая особая группа магов. И вот таким образом автор описывал все пять стихий, показывая, как и какими особыми их свойствами владеют маги, имеющие соответствующий Дар. Из всего этого Эрвина заинтересовали лишь несколько моментов, связанных со Стихиями Огня и Воды. Судя по тому, на что он был способен, Эрвин являлся очень сильным одаренным в Стихии Огня. Автор называл таких, как он Драконами, но следовало учесть, что рядом с Драконами, едва ли уступая им в силе, находились Фениксы и Саламандры.  А вот со льдом случилась промашка. Зосима Панополит, по всей видимости, жил в теплой стране и никогда не встречал магов со склонностью к третьему агрегатному состоянию воды[23]. Наиболее близким по смыслу являлся Борей, но это все равно было не совсем то, что нужно. Впрочем, все это было хоть и интересно, но не так важно по сравнению с последней главой. В ней автор говорил об особом Даре – способности видеть магию. Дело в том, что маги волховали, творили волшбу, колдовали и проклинали, что называется вслепую. Ты варишь зелье по определенному рецепту, но увидеть, как в ходе «великого творения» нити силы сплетаются в особый рисунок, тебе не дано. Ты кастуешь проклятие, зная формулу и правильную последовательность физических и ментальных действий, в которые ты вкладываешь свою магию, но увидеть само проклятие не дано никому. Увидеть, - а иногда услышать или прочувствовать иным образом, - можно только результат в виде его физических проявлений. Плетение действительно можно увидеть, но видишь ты при этом не саму магию, а различные ее манифестации: изменения в плотности воздуха, колебания температуры или микро-изменения в структуре материала, будь то золото, мрамор или живая плоть. Разумеется, это тоже редкий Дар, но отнюдь не исчезающе редкий. А вот увидеть токи магии, ее эманации и тонкие структуры – это нечто совсем другое, и, судя по всему, дано это не просто немногим, а лишь единицам. Об этом, собственно, и писал Зосима Панополит, являясь единственным на данный момент известным Эрвину ученым, изучившим и описавшим этот редкий Дар. Похоже, он и сам видел магию, и описал эффекты этой способности, исследуя самого себя. В конце концов, метод интроспекции изобретен отнюдь не Декартом[24]. В той или иной форме он существует со времен античности, и маги в этом смысле мало чем отличаются от философов. Для Эрвина же труд Панополита стал настоящим откровением, потому что он тоже видел магию, но осознал это только тогда, когда вызвал на учениях огненный торнадо. На самом деле его ввел в заблуждение Михаил Борисович Каратай. Когда Эрвин поделился с ним впечатлениями от «алых всполохов», которые он принял за магию огня, бригадир «спустил его с небес на землю», объяснив, что это всего лишь фантазии Эрвина, игра воображения и только. Панополит же утверждал, что «подобное видится подобным». Огонь – красный, вода – синяя, земля – темная, а воздух – голубой. Как должен выглядеть в этом случае эфир, он, однако, не написал. Наверное, и сам не знал. Что же касается Эрвина, то он не только читал и обдумывал прочитанное. Он экспериментировал со своим Даром и выполнял предложенные византийцем упражнения, чтобы отточить новое умение и расширить границы Дара. Что ж, это было очень даже неплохо – вдруг оказаться не просто магом, но обладателем сильного и при том уникального Дара. Поэтому он и вкалывал, как папа Карло, не жалея ни сил, ни времени. На него даже Гриша обиделась, поскольку он стал уделять ей меньше времени и внимания. Ну, не мог он теперь трахать ее, - да не по разу и не по два, - каждую ночь семь дней в неделю без выходных и отпусков. Поручик оказалась той еще Мессалиной[25], - к счастью, пока еще не по количеству любовников, а исключительно «из любви к искусству», - и выжимала из Эрвина буквально все соки. «Нимфоманка[26], мать ее!» - понял наконец Эрвин, осознав, какое «счастье» упало ему в руки. Пришлось варить для поручика Усмиряющий бальзам и Охлаждающее зелье как раз из рецептов Марфы Захарьевны Авиновой. Иначе бы он никак не смог продвинуться в постижении магии и в совершенствовании своих колдовских навыков. Но именно к этому Эрвин стремился всей душой. Мир магии был нов для него, выросшего совсем в другой культуре, где-то, где волшебство ассоциировалось всего лишь со сказками и легендами. И, возможно, поэтому магия, волхование и ведовство увлекли его так, как не могло увлечь ничто другое. [1] Seawolf - LA-250 Renegade — удлинённая гражданская версия с пассажировместимостью 6 человек. [2] Автор предполагает, что новгородские ушкуйники мало чем отличались от своих собратьев по ремеслу. А викинги, как мы видели в коно, татуировками не брезговали. [3] Тяжёлая огнемётная система (ТОС) — советская и российская система вооружения, предназначенная для вывода из строя легкобронированной и автомобильной техники, поджога и разрушения зданий и сооружений объёмным взрывом, а также уничтожения живой силы противника, расположенной на открытой местности и в фортификационных сооружениях. Уничтожение происходит путём воздействия на цель высокой температуры, осколков, ударной волны и избыточного давления, которое создаётся при массированном применении неуправляемых реактивных снарядов в термобарическом и дымозажигательном снаряжениях. [4] Так называемый, технический дайвинг, требующий специальной подготовки, профессионального снаряжения и строгого планирования, так как на такой глубине обычные правила любительского дайвинга уже не гарантируют безопасность. [5] Pro et contra - за и против. [6] Психотропный (, например, психоактивные вещества) — влияющие на функции центральной нервной системы, изменяющие психическое состояние, настроение, сознание и поведение человека. [7] На больших глубинах дайверы используют тримикс (смесь кислорода, гелия и азота). [8] Скорость ружейной пули варьируется от 700 до 1200 м/с. Для сравнения, арбалетная стрела летит со скоростью 90–150 м/с. [9] Один из Ивановских островов — группы островов, расположенных при выходе из Петрозаводской губы в северо-западной части Онежского озера. [10] Декинг (англ. decking — деревянное (палубное) покрытие или настил, деревянная терраса) — это плиточные модули с деревянной поверхностью, которые можно укладывать на ровную поверхность. Другое их название — садовый паркет. В английском языке слово decking используется как для собственно деревянной плитки, так и для обозначения террас, палуб и т. п. [11] Средняя температура поверхностного слоя воды в Онежском озере летом составляет около +15...+17°C. [12] Примерно 15–16 тысяч рублей в ценах 1914 года, когда в России существовал золотой стандарт: 1 рубль содержал ~0.77 г чистого золота. При этом покупательная способность рубля была очень высокой (для примера, килограмм пшеничной муки стоил 17 копеек, а килограмм телятины – 75.6 копейки). [13] Четушка — русская единица измерения объёма жидкости (речь прежде всего идёт о водке), применявшаяся до введения метрической системы мер. Иначе называлась «пятидесяткой», так как составляла 1/50 ведра. В пересчёте на метрическую систему 1 четушка = 246 миллилитров. Своё название «четушка» берёт от пары чарок (чета), которые и вмещала. [14] Шкалик - устаревшая российская единица измерения объёма жидкости, а также сосуд такого объёма. 1 шкалик = 61,5 миллилитра. [15] Чебаркульская крепость — крепость, находившаяся вблизи озера Чебаркуль на территории современной Челябинской области. [16] Гептархия (дословно — Семицарствие) — период в истории раннесредневековой Англии, начавшийся около 500 года с образования нескольких англосаксонских государств на юге Британии и закончившийся в 850 году установлением «датского права». Термин «Гептархия» впервые употребил английский историк XII века Генрих Хантингдонский. [17] Имеется в виду западная часть Ганзы, то есть города, лежащие западнее Штеттина (прежде всего, Любек, Гамбург и Магдебург). [18] В Российской императорской армии звание капитана (в пехоте) или ротмистра (в кавалерии) было старшим по отношению к чину штабс-капитана (штабс-ротмистра). [19] 1207 год новой эры или 6715 год от Сотворения Мира о Византийской хронологии. [20] Зосима Панополитанский (также — Зосима Панополит) — греко-египетский алхимик и гностик римской эпохи, живший примерно в 350–420 годы, и трудившийся в Александрии. Сведения о жизни Зосима отрывочны. Зосима считается одним из основателей алхимии. [21] Эмпедокл (ок. 490 до н. э., - ок. 430 до н. э.) - древнегреческий философ, врач, государственный деятель, жрец. [22] Эфир - тончайшая пятая стихия в античной и средневековой натурфилософии, физике и алхимии. [23] Три агрегатных состояния жидкости: жидкое, газообразное и твердое. Таким образом, третье агрегатное состояние воды – это лед. [24] В качестве особого метода интроспекция была обоснована в работах Рене Декарта, который указывал на непосредственный характер познания собственной душевной жизни. Джон Локк разделил человеческий опыт на внутренний, касающийся деятельности нашего разума, и внешний, ориентированный на внешний мир.               Однако зародился этот метод еще в античности как философская практика познания души через внутренний опыт. Античные мыслители, такие как Сократ и Платон, использовали его для изучения этики и разума. [25] Валерия Мессалина — третья жена римского императора Клавдия, влиятельная и властолюбивая римлянка, имя которой приобрело переносное значение из-за её любовных похождений. [26] Эрвин наверняка видел фильм «Нимфоманка» — эротическую драму Ларса фон Триера, вышедшую 25 декабря 2013 года в Дании.