Часть 2 Моль

Устало плетясь по коридорам городской больницы, я еле разбирала дорогу под ногами. Хотелось наконец‑то прилечь: за целый день с утра — колледж, вечером — работа на скорой, а мне ещё предстоит добраться до дома. Я пыталась себя настроить на поездку домой, как вдруг увидела пациентку, которую привезла часом ранее. Да, туго ей пришлось. Сердечный приступ едва ли не потащил её в могилу, если бы не моя сноровка. Подойдя чуть поближе, я вдруг сильно побледнела. Прямо у больничной койки сидел этот заносчивый пацан, который рассматривал меня как дешёвку с трассы. «Он что… её сын?» Задержавшись на пару секунд, я увидела, как он что‑то шепчет и сжимает ладонь спящей женщины. Лёгкая неловкость взяла надо мной верх, и я стала возвращаться к своим проблемам. — Ах, вот ты где! — Мой начальник, глава отдела, радостно шёл ко мне навстречу. — Подожди, тебя хотят на пару слов. — Глеб Борисович, мне… — Пара слов. Мы уже на месте. Успев лишь тихо пискнуть, я была затолкана прямо в палату, где сидел этот гад и моя пациентка. Застыв подобно кукле под рукой крепкого врача, я услышала радостный голос начальника: — Руслан, вы хотели видеть того врача, что помог вашей матери. Прошу: Гера Апостолова, наш юный практикант, фельдшер и водитель. Парень был удивлён не меньше меня. Смотрел так, будто услышал иностранный текст, из которого ничего не понимал. — Ты… — Его голос звучал хрипло, почти неузнаваемо по сравнению с тем, который был на гонках. — Ты сделала это? Он указал на свою мать и увидел мой короткий кивок. Уже было открыв рот, чтобы спокойно ответить на вопрос о причине моего «героизма», я не успела договорить: в палату врывается мальчишка девяти лет. Русые волосы, зелёные глаза и школьная форма. Он шокированно поглядел на незнакомца и, подбежав ко мне, ухватился за мои рабочие штаны. — Гера? Мы когда домой? Я мигом обращаю внимание на младшего и, присев, тихо отвечаю: — Кирилл, подождите у выхода. Пять минуток, и я приду. Честно. Мальчишка выходит, а я смотрю на начальника, который продолжает сиять от гордости. — Борис Евгеньевич, мне… Мужчина, приподняв руки, спокойно отвечает: — Всё хорошо, ты можешь идти домой. Тебе же завтра на уроки. — Да, до свидания. А ты, — обращаюсь к парню и смотрю на его маму, — ромашковый чай и шалфей с утра. На вечер — слабый цикорий, не более. Отдав чёткое указание для больной, я вижу, как он, не моргая, коротко кивает, после чего решаюсь уйти. Быстро шагая по практически пустому коридору больницы, я пыталась отбросить мысли о том, что тот придурок с гонок увидел меня здесь — в форме фельдшера. Чёрт, не дай бог кто‑то ещё узнает — шею ему сверну, и пофиг, что я спасла жизнь его матери. Быстро сбегав в отделение для персонала, я забрала свои вещи и оставила рабочую одежду в своём шкафчике, а сама намеревалась подойти к выходу, где меня очень сильно ждали. Полусонные дети сидели на лавочке с рюкзаками в руках, едва ли не клюя носами. Мои драгоценные сурикаты. Будучи в пятидесяти метрах от них, я услышала громкий голос и топот в мою сторону. — Постой! Замерев на долю секунды, я из любопытства обернулась и увидела этого придурка. Взгляд уже не такой растерянный, более собранный, как и его волосы. Нервно сглотнув, он остановился в паре метров от меня и сунул руки в карманы кофты. — Чего тебе? Если отыграться, то я не хочу. — Нет, я… не за этим, — он поправил выбившуюся прядку волос и отвёл взгляд на пару градусов в сторону. — Про чай я понял. Но ты не можешь просто так уйти после всего этого. Я… я не знаю, как сказать, но спасибо. И за маму, и за то, что… В общем, прости за всё то дерьмо на старте. Если бы не эти противные лампы, которые делают контраст на моих синяках под глазами, он бы увидел лёгкий румянец. Я инстинктивно поджала губы и приподняла брови. — Забудь, я была под вином и всегда творю подобное, когда бешусь. А по поводу мамы… Любой бы так сделал. Ладно, мне пора. Круто развернувшись, я быстро подошла к детям. Присев на корточки перед ними, я увидела, что пацан почти сразу надевает рюкзак, а вот девчонка ещё дремлет. — Женя? Женечка? Мы домой идём. Большие глаза мелко задрожали, а тело едва заметно шелохнулось. — Я не могу, — поканючила она. — Я устала. Посмотрев на брата, я увидела, что он молча берёт школьные вещи сестрёнки и движется к выходу. Смирившись с их настроем, я глубоко выдохнула и взяла её на руки. Спина и так болит, но ждать, когда она проснётся, тоже не выход. Аккуратно шагая к выходу, я по привычке погладила её по пшеничным волосам и тихо зашептала: — Моя девочка… Сейчас мы домой поедем. Я нам на ужин куплю котлеток, Кирилл, почистишь картошку на пюре? — Да… Ой, а можно я варенье достану? Просто то закончилось. Тихо посмеявшись, я погладила его короткий ёжик и облегчённо выдохнула. Но стоило выйти на порог больницы, как мы увидели, что прямо перед нами выплывает этот тип. Женя спряталась в моей кофте, а Кирилл, ухватившись за мои штаны, грозно зашипел: — Гера — наша! Этот маленький озорник ревнует меня к любому парню, поэтому его реакция на незнакомца была мне неудивительной. Однако блондин, взглянув на мою банду, тихо посмеялся. — Ого, так у тебя тут целая охрана? — Он явно хотел приободрить обстановку, но, увидев мой уставший взгляд, быстро присмирел. — Слушай, Моль… — Он будто специально использует это прозвище, но теперь оно звучит почти ласково, к моему удивлению. — Продуктовый, значит? Давай я подброшу вас. Всё равно моя тачка сейчас работает как такси для одной очень упрямой спасительницы. Поняв, что он под именем спасительницы имеет в виду меня, я немного помрачнела. — Благодарю, но я на своей. Пойдём. Быстренько уведя детей на парковку и усадив их на задние сиденья машины, я заметила заинтересованный взгляд. Лайм бесстыже пялился на меня, отчего мне стало капельку неловко. Тяжело вздохнув, я нагнулась к окну заднего ряда и тихо сказала младшим: — Посидите минутку, я скажу пару ласковых тому дяде и вернусь. — Можно с тобой? — Кирилл собирался нажать на ремень безопасности, но я лишь тихо посмеялась. — Не надо, я туда и обратно. Посидите. Достаточно близко подойдя к этому типу, я вернула себе привычную холодность, которую показывала всем без исключения. — Да, работаю в скорой, но по ночам гоняю, и ты видел, ради кого. Скажешь кому‑то — сверну шею. Усёк? Блондин захлопал глазами, пытаясь переварить мои слова. — А… Да. Я и не собирался, просто… думал. Ты не выглядишь как молодая мама, максимум — студентка. Прокрутив его слова в голове, внутри меня произошёл лёгкий сбой, который вырвался в истеричном смешке. — Ах, нет‑нет, это не мои дети. То есть мои, но я их сестра. Парень облегчённо выдохнул и вытер лёгкий пот с лица. — Ах, вот оно что… Я понял. Но оно видно, схожесть небольшая, особенно пацан. Кирилл, да? — Ага. Ладно, мне их везти. Это… Никому не говори обо всём этом. Давай мы это обсудим в следующий раз. — Да, сам хотел это предложить. Езжай, там малые тебя заждались. — Ага, увидимся, Лайм. Сидя за небольшим обеденным столом, я с тяжёлой головой еле‑еле доедала свою порцию толчёного картофеля с подгоревшей котлетой. Спасибо Кириллу — это он заметил, что еда подгорает. Дети, уже вымытые и сытые, почти молча складывали вымытую посуду, но, увидев мой уставший силуэт за столом, тихо подошли с обеих сторон. — Гер? Всё хорошо? — Женя погладила мои плечи, а Кирилл, поняв, что доедать я не намерена, молча убрал тарелку и поставил её в холодильник. — М? Ах да, просто устала. — натянув улыбку на лицо я убрала ещё мокрые волосы с лица и потёрла глаза. — Давайте мы с вами будем потихоньку ложиться спать? Дети согласились и ушли к себе, оставив меня наедине с кружкой тёплого молока. Слабо потягивая белую жидкость я пределась раздумьям. Чтож. этот придурок вроде бы не такой уж и придурок. Думаю до субботы его рот побудет на замке. Иначе буду его почаще видеть, в травмотологии.