Часть 6

Прошло три дня с тех пор, как густой чёрный дым из труб корабля принца Зуко окончательно растаял где-то за линией горизонта. Сначала Казуэ казалось, что дворец изменится вместе с его уходом. Что коридоры станут пустее, воздух — тяжелее, а люди хотя бы ненадолго перестанут притворяться, будто ничего не произошло. Но дворец Народа Огня не умел останавливаться. Каждое утро слуги так же торопливо открывали тяжёлые окна, впуская внутрь жаркий воздух вулканического острова. Стражники так же чеканили шаг по каменным переходам. Генералы исчезали в залах совета с одинаково суровыми лицами, а придворные продолжали улыбаться друг другу так натянуто, будто всё вокруг было одной большой сценой. Жизнь продолжалась. И именно это ранило сильнее всего. Казуэ медленно шла по садовой дорожке, чувствуя, как горячие камни отдают тепло даже сквозь обувь. В пруду лениво колыхались листья кувшинок, над водой поднимался лёгкий пар, а ветер едва шевелил алые ленты на беседках. Слишком спокойно. Будто принц никогда здесь и не жил. Будто никто не замечал, что место рядом с ним теперь пустует. Она остановилась возле пруда. Именно здесь они с Зуко тренировались чаще всего. Здесь он поправлял её стойку, раздражённо вздыхал, когда она снова теряла равновесие, и неожиданно спокойно объяснял вещи, которые сам когда-то слышал. От воспоминаний внутри болезненно сжалось. Казуэ медленно встала в стойку, которую он заставлял её повторять десятки раз подряд. Спина прямая. Ноги напряжены. Вес распределён равномерно. Сначала всё казалось простым. Но время шло. Солнце поднималось выше, жар становился почти удушающим. Пот стекал по вискам, неприятно щипал глаза, руки начинали дрожать от напряжения. Мышцы ног горели так сильно, будто под кожей разлили раскалённый металл. Но она не двигалась. Потому что движение означало слабость. А слабой она быть больше не хотела. В голове то и дело всплывал последний вечер перед отплытием. Спокойный голос Зуко. Его усталый взгляд. То, как он пытался держаться уверенно, хотя сам боялся неизвестности впереди. Он снова уходил один. Эта мысль не давала покоя. — Ты выглядишь жалко. Голос прозвучал резко, словно удар хлыста. Казуэ едва заметно вздрогнула, но заставила себя не менять стойку. На изогнутом мостике стояла Азула. Даже издалека она выглядела безупречно. Тёмно-синие доспехи сидели идеально, золотые детали поблёскивали в солнечном свете, а высокая причёска оставалась настолько аккуратной, будто её не касался ни ветер, ни время. Вся её фигура излучала холодную уверенность человека, который привык быть сильнейшим в любой комнате. Она смотрела на Казуэ спокойно. Почти лениво. Но от этого взгляда становилось не по себе. Не злость. Не раздражение. Оценка. Будто Азула пыталась решить, достойна ли стоящая перед ней девочка вообще занимать место рядом с ней. Казуэ почувствовала, как напряжение в плечах усилилось. — Он научил тебя стоять как статуя, — продолжила Азула, медленно спускаясь с мостика. Её шаги были удивительно тихими. — Но забыл научить главному. Она начала обходить Казуэ кругом, как хищник, изучающий добычу. — Неподвижная цель — мёртвая цель. В ладони Азулы вспыхнуло ярко-синее пламя. Оно было небольшим, почти аккуратным, но даже так от него исходил жар, куда более опасный, чем от обычного огня. Казуэ невольно задержала дыхание. Синий огонь всегда завораживал её. Он был красивым. Почти нереальным. И именно поэтому — пугающим. — Ты тратишь силы на удержание позы, — холодно произнесла Азула. — Вместо того чтобы накапливать их для удара. Она остановилась прямо перед ней. Слишком близко. Казуэ чувствовала жар её пламени на своей коже. — Мой брат был слишком мягким учителем, — в голосе Азулы прозвучала едва заметная насмешка. — Он давал тебе надежду… но не давал силы. На мгновение в её взгляде мелькнуло что-то странное. Почти раздражение. Будто сама мысль о мягкости казалась ей неправильной. Синее пламя погасло. — Теперь, когда его здесь нет, у тебя есть выбор, — продолжила она. — Продолжать стоять здесь, пока колени не подкосятся от усталости… или пойти со мной. Азула слегка наклонила голову. — Мне нужны люди, которые умеют подчиняться и терпеть боль. А тебе пора перестать быть тенью изгнанника. Последние слова прозвучали особенно холодно. Казуэ почувствовала, как сердце неприятно сжалось. Она знала, что при дворе Зуко почти всегда называли именно так. Не принцем. Не наследником. Изгнанником. И всё же слышать это от Азулы было неприятно. Очень. Но возражать она не стала. Азула уже отвернулась, явно не сомневаясь, что за ней последуют. — Завтра. На рассвете. Западная тренировочная площадка. Мэй и Тай Ли будут там. Она остановилась лишь на секунду. — И не опаздывай. Я не Зуко. Я не прощаю слабость ради дружбы. После этих слов Азула ушла, оставляя после себя лишь запах дыма и ощущение странного давления в груди. Казуэ ещё некоторое время продолжала стоять неподвижно. Где-то внутри ей было страшно. Она прекрасно понимала, что тренировки с Азулой не будут похожи на занятия с Зуко. Там, где он поправлял ошибки и терпеливо объяснял, Азула будет ломать, пока не останется только результат. Но вместе со страхом внутри медленно разгоралось что-то ещё. Решимость. Потому что Зуко вернётся. И когда это произойдёт, она больше не будет беспомощной девочкой, прячущейся за его спиной. На следующее утро Казуэ проснулась ещё до рассвета. Дворец спал. Длинные коридоры тонули в полумраке, лишь редкие факелы отбрасывали дрожащие тени на красно-чёрные стены. За окнами шумело море, а где-то внизу, далеко под скалами, с глухим рокотом разбивались волны. Она долго не могла уснуть этой ночью. Слова Азулы продолжали крутиться в голове снова и снова. *«Мне нужны люди, которые умеют терпеть боль.»* От одной мысли о предстоящей тренировке внутри неприятно сжималось. Казуэ понимала: Азула не станет щадить её. Возможно, она вообще позвала её не потому, что увидела потенциал, а просто из любопытства. Как ребёнок, решивший проверить, сколько выдержит игрушка прежде, чем сломается. Но отступать было поздно. Казуэ тихо затянула пояс формы и вышла из комнаты. Утренний воздух оказался прохладнее обычного. Над дворцовыми крышами ещё висела синеватая дымка, а небо только начинало светлеть у горизонта. Вулканические острова Народа Огня редко знали настоящую прохладу, но этот короткий промежуток перед восходом солнца всегда казался особенным — будто мир на несколько минут замирал перед новым днём. Тренировочная площадка западного крыла была почти пустой. Высокие каменные стены окружали широкий двор, покрытый тёмными плитами с многочисленными следами ожогов и трещин. По углам стояли металлические манекены для тренировок, многие из которых были смяты или обуглены почти до неузнаваемости. Казуэ сглотнула. Даже место выглядело так, словно предупреждало: здесь не бывает лёгких тренировок. Она пришла раньше всех. Сначала просто стояла посреди площадки, слушая, как ветер гоняет пепел по камням. Потом начала разминаться, пытаясь унять волнение движением. Медленные повороты корпуса, стойки, дыхание. Всё, чему учил её Зуко. "Спина ровнее." "Не зажимай плечи." "Огонь начинается с дыхания." Она настолько ушла в воспоминания, что не сразу заметила чужое присутствие. — Неплохо. Казуэ резко остановилась и выпрямилась. Азула стояла у входа на площадку. Как и всегда — безупречная. Ни следа сонливости, ни малейшей усталости. Казалось, она вообще никогда не уставала. Её золотистые глаза скользнули по Казуэ оценивающе. — Мне нравится такая настойчивость. От неожиданной похвалы стало ещё тревожнее. Казуэ стала ровнее, держалась гордо. — Доброе утро, ваше высочество. У меня есть обещание, которое я должна выполнить… несмотря ни на что. Азула медленно подошла ближе. — И что же ты пообещала, Зу-зу? Прозвище прозвучало насмешливо, почти лениво, но Казуэ всё равно почувствовала подвох. Азула никогда ничего не говорила просто так. Она замялась лишь на секунду. — Маме. Я обещала ей исполнить свою мечту. Имя Зуко она намеренно не упомянула. Почему-то ей казалось неправильным говорить Азуле о том, насколько важным для неё стал её брат. На мгновение лицо Азулы застыло. Совсем ненадолго. Но этого хватило, чтобы Казуэ заметила перемену. Воздух будто стал холоднее. — Мечта? — медленно переспросила Азула. — Обещание матери? Она произнесла последнее слово с едва заметным ядом. Казуэ тут же вспомнила слухи о принцессе Урсе. Во дворце о ней почти не говорили, а если и говорили — то шёпотом. Азула сделала ещё шаг вперёд. — Как трогательно. Почти как дешёвая пьеса для сентиментальных стариков. Синее пламя коротко вспыхнуло на её пальцах и тут же исчезло. Казуэ чувствовала, что должна промолчать. Любой другой на её месте точно промолчал бы. Но почему-то рядом с Азулой молчание ощущалось как слабость. — Может, и так, — тихо ответила она. — Но я делаю это не только ради неё. Она просто… напоминает мне, зачем нельзя сдаваться. Несколько секунд Азула молчала. Её взгляд оставался нечитаемым. Казуэ уже начала жалеть о своих словах, когда со стороны коридора послышались быстрые шаги и звонкий голос. — Мы не опоздали, правда?! На площадку буквально влетела Тай Ли, а следом, заметно медленнее и мрачнее, вошла Мэй. Азула даже не обернулась сразу. — Три минуты и двадцать семь секунд. Тихий голос прозвучал страшнее крика. Тай Ли мгновенно замерла. Мэй тяжело вздохнула, будто ожидала именно этого. Азула наконец повернулась к ним. — Видимо, приходить вовремя для вас слишком сложно. — Прости, Азула, — быстро сказала Тай Ли, нервно улыбнувшись. — Этого больше не повторится. — Не повторится, — безразлично подтвердила Мэй. — Вы всегда так говорите, — холодно ответила Азула. — Но извинения бесполезны, если за ними ничего не следует. Она медленно обвела их взглядом. Даже Тай Ли перестала улыбаться. — Будете отрабатывать. Азура подозвала девушек ближе и что-то тихо сказала им на ухо. Тай Ли удивлённо моргнула, а Мэй лишь равнодушно пожала плечами. После этого Азула отступила назад и скрестила руки. — В круг. Казуэ почувствовала, как напряглись мышцы. — Казуэ — в центр. Посмотрим, чего стоят тренировки моего брата. От этих слов внутри всё неприятно скрутилось. Она медленно вошла в центр площадки. Камень под ногами всё ещё хранил тепло вчерашнего дня. — Твоя задача проста, — произнесла Азула. — Стоять и не двигаться. Лёгкий взмах рукой, сигнал. Первый кинжал Мэй со свистом рассёк воздух у самого лица Казуэ. Она едва не дёрнулась. Следом появилась Тай Ли. Быстро. Слишком быстро. Удар в плечо. В бедро. В колено. Не чтобы ранить — чтобы пошатнуть. Чтобы заставить потерять контроль. Инстинкты буквально кричали ей двигаться, защищаться, убежать из центра круга, но Казуэ стояла. "Не двигайся, Казуэ." Она слышала голос Зуко так ясно, будто он находился рядом. "Контролируй дыхание." Ещё один кинжал. На этот раз у самого виска. Сердце колотилось всё быстрее. Жар внутри нарастал вместе с паникой. Он поднимался из груди к плечам, к рукам, к кончикам пальцев. Огонь словно сам рвался наружу. Но она продолжала сдерживаться. Пот стекал по спине. Ноги дрожали от напряжения. Каждая секунда тянулась мучительно долго. И вдруг мысль ударила неожиданно ясно. Зуко здесь нет. Больше никто не будет направлять её руку. Исправлять ошибки. Защищать. Если она хочет стать сильнее — придётся перестать бояться собственного пламени. Казуэ медленно подняла взгляд. — Азула… Голос прозвучал хрипло от усталости. — Научи меня. Очередной удар Тай Ли пришёлся в плечо, но она не сдвинулась. — Как контролировать огонь? — тихо спросила Казуэ. — Как сделать его… таким же точным, как у тебя? На площадке повисла короткая тишина. Даже Мэй перестала двигаться. А потом Азула медленно улыбнулась. И от этой улыбки у Казуэ по спине пробежал холод. Азула медленно улыбнулась. Эта улыбка не была доброй. Не была даже насмешливой в привычном смысле. В ней было что-то опасное — тихое, почти хищное удовлетворение человека, который наконец получил то, чего давно хотел. Словно перед ней стояла не Казуэ, а любимая вещь брата, которую можно отобрать просто потому, что теперь никто не помешает. Утренний ветер лениво скользил по тренировочной площадке, шевеля тёмные ленты на доспехах Азулы. Над каменными стенами поднимался жар от вулканов, из-за чего воздух слегка дрожал, будто сама площадка медленно плавилась под ногами. Где-то вдалеке кричали морские птицы. Но здесь, внутри каменного двора, было тихо. Слишком тихо. — Ты просишь *меня*? — протянула Азула с издевательским удивлением. — Как трогательно. Она медленно начала приближаться. Казуэ невольно напряглась. Каждый шаг принцессы был удивительно спокойным. Без спешки. Без суеты. Именно так двигались люди, которые никогда не сомневались в собственной силе. — Должно быть, мой братец совсем безнадёжен, раз ты ищешь наставника среди тех, кто действительно чего-то стоит. На её губах появилась тонкая усмешка. — Зуко всегда подбирал всякий мусор, надеясь, что однажды тот засияет. Эти слова неприятно кольнули. Казуэ опустила взгляд всего на секунду, но Азула заметила даже это. Конечно заметила. — Но мы обе знаем правду, не так ли? И прежде чем Казуэ успела ответить, Азула вдруг оказалась совсем рядом. Слишком близко. От неё исходил жар. Не обычное тепло человеческого тела — настоящий жар огня, будто пламя постоянно жило где-то под кожей принцессы. Казуэ почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. — Контроль, — тихо произнесла Азула, — это не то, чему можно научиться за чашкой чая. На кончике её пальца вспыхнуло маленькое синее пламя. Крошечное. Почти красивое. Огонёк горел ровно и спокойно, без единого колебания. В нём не было хаоса — только абсолютная власть над стихией. Казуэ невольно засмотрелась. Синий огонь Азулы всегда казался ей чем-то невозможным. Неестественным. Будто это было уже не пламя, а что-то живое. — Контроль — это воля, — продолжила принцесса почти шёпотом. — Железная воля, которая ломает стихию под себя. Она подняла взгляд прямо на Казуэ. И от этих золотых глаз стало не по себе. — А у тебя её нет. Пламя резко погасло. Тишина после этого показалась оглушительной. — Сейчас ты просто испуганный ребёнок, играющий со спичками. Казуэ почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Было обидно. Унизительно. Но хуже всего было то, что часть её понимала — Азула права. Она действительно боялась собственного огня. Боялась потерять контроль. Боялась стать слабой. Азула несколько секунд молча наблюдала за её лицом, будто с интересом изучая каждую эмоцию. — Я согласна, — наконец произнесла она. Казуэ едва заметно вздрогнула. — Но запомни: я не буду *учить* тебя. Голос Азулы стал холоднее. Тяжелее. — Я буду ломать тебя до тех пор, пока от твоей слабости ничего не останется. Где-то наверху треснул факел. Искры посыпались вниз и тут же погасли о камень. — Если выживешь — станешь оружием, достойным моего внимания. Азула чуть склонила голову набок. — Если нет… что ж. На её лице не дрогнул ни один мускул. — Зуко найдёт себе новую игрушку. На этот раз слова ударили по-настоящему больно. У Казуэ перехватило дыхание. На мгновение ей захотелось возразить. Сказать, что Зуко никогда не относился к ней как к игрушке. Что он был первым человеком во дворце, который видел в ней не просто служанку. Но она промолчала. Потому что сейчас любое оправдание прозвучало бы жалко. Страх медленно поднимался где-то внутри, холодными липкими волнами. Казуэ вдруг очень ясно поняла: Азула не преувеличивает. Она действительно может сломать человека. И, возможно, даже не заметит этого. Но отступать было уже поздно. Без Азулы она не сможет стать сильнее. А ещё… Так она выполнит просьбу Зуко. Будет рядом с его сестрой. Казуэ медленно выпрямилась и склонила голову. — Приму это за честь, ваше высочество. Голос всё-таки дрогнул. Совсем чуть-чуть. Но Азула заметила. Она замечала всё. — Я сделаю всё, чтобы вас не подвести. Несколько секунд принцесса молча смотрела на неё. Ветер шевелил пряди её тёмных волос, а где-то за стенами площадки уже начинал просыпаться дворец: слышались далёкие голоса слуг, звон металла, тяжёлые шаги стражи. Но здесь всё ещё царило напряжённое, почти давящее спокойствие. Наконец Азула перевела взгляд в сторону. — Мэй. Тай Ли. Вы свободны. Тай Ли удивлённо моргнула. — Но мы только начали… — Уходите. Одного слова оказалось достаточно. Даже воздух будто похолодел. Мэй молча развернулась, явно не собираясь спорить, и потянула Тай Ли за собой. Та ещё пару раз обеспокоенно оглянулась на Казуэ, но всё же ушла. Тяжёлые ворота тренировочной площадки медленно закрылись. Глухой металлический звук эхом прокатился по двору. И сразу стало как-то пусто. Казуэ только сейчас поняла, насколько огромной казалась площадка без остальных. Высокие каменные стены будто давили со всех сторон. От раскалённых плит поднимался жар, делая воздух густым и тяжёлым. Азула подошла вплотную. Так близко, что Казуэ чувствовала её дыхание. — Значит, ты хочешь силы? Она медленно подняла руку и кончиками пальцев приподняла подбородок Казуэ, заставляя смотреть прямо в глаза. Золотые радужки Азулы ярко блестели в солнечном свете. Красивые. И пугающие. — Зуко учил тебя смирению и защите, — тихо произнесла она. — Но огонь — это не щит. Её пальцы слегка сжались. — Огонь — это пожирание. И в следующую секунду Азула резко оттолкнула её назад. Казуэ пошатнулась, едва удержав равновесие. Сердце бешено колотилось. — Ты просила — ты получила, — холодно продолжила принцесса. — Но с этого момента ты больше не служанка моего брата. На губах Азулы появилась лёгкая улыбка. — Ты — мой проект. От этих слов по спине пробежал холод. — И если ты не оправдаешь моих ожиданий… — тихо добавила Азула, — я выжгу из тебя это желание стать сильной вместе с твоей кожей. После этого началась тренировка. И уже через несколько минут Казуэ поняла: занятия с Зуко были почти милосердием. Там, где он объяснял дыхание и стойки, Азула бросала её в огонь. Буквально. — Огонь не спрашивает разрешения, чтобы гореть, — спокойно говорила принцесса, медленно обходя её по кругу. В её ладонях лениво танцевали языки синего пламени. Жар от них ощущался даже на расстоянии. — Он просто берёт то, что считает своим. Внезапный выпад. Синий огонь пронёсся в дюйме от плеча Казуэ, опаляя ткань рукава. Запах горелой ткани тут же ударил в нос. Казуэ резко отшатнулась. — Не стой столбом! — голос Азулы эхом разнёсся по площадке. — Нападай! Страх буквально сковывал тело. Казуэ попыталась сосредоточиться так, как учил Зуко. Дыхание. Баланс. Контроль. Но рядом с Азулой это казалось невозможным. Она выбросила руку вперёд. Лишь слабые искры и дым. На площадке раздался смех. — Жалкое зрелище. —Азула медленно покачала головой. — Мой брат действительно размягчил тебе мозги своими сказками о внутреннем покое. Синее пламя вспыхнуло ярче. — Внутренний покой — для стариков и трусов. Для нас существует только сила. И Азула атаковала снова. Она двигалась пугающе красиво. Каждое движение было плавным, точным, почти изящным — будто перед Казуэ не человек сражался, а танцевал. Синие вспышки прорезали воздух короткими резкими дугами, отражаясь в тёмных камнях тренировочной площадки. Казуэ едва успевала реагировать. Жар ударил в лицо. Она резко пригнулась, и огонь пронёсся над головой, опалив несколько выбившихся прядей. Запах палёных волос тут же смешался с горячим воздухом и дымом. — Медленно, — холодно бросила Азула. Следующий удар пришёлся под ноги. Казуэ едва успела отпрыгнуть, но потеряла равновесие и тяжело упала на колено. Раскалённый камень больно обжёг кожу даже сквозь ткань формы. Азула не дала ей подняться. Новая вспышка. Казуэ перекатилась в сторону буквально за секунду до того, как пламя ударило в землю рядом с ней. Камень затрещал от жара. Сердце колотилось так сильно, что шум крови почти заглушал остальные звуки. — Ты думаешь слишком долго, — голос Азулы прозвучал совсем рядом. — В бою тебя убьют раньше, чем ты закончишь размышлять. Казуэ резко обернулась. Слишком поздно. Удар ногой в живот выбил из неё воздух. Она отлетела назад и больно ударилась спиной о каменные плиты. В глазах на мгновение потемнело. Горячий воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе. Где-то сверху послышался раздражённый вздох Азулы. — Жалко. Казуэ стиснула зубы и заставила себя подняться. Ноги дрожали. Руки тоже. Но она снова встала в стойку. Это, кажется, слегка удивило Азулу. Совсем немного. — Хм. Принцесса медленно прошлась вокруг неё, сцепив руки за спиной. Её шаги звучали тихо на раскалённом камне. — Большинство уже лежали бы и умоляли остановиться. Казуэ ничего не ответила. Сейчас ей было слишком тяжело даже дышать. Пот стекал по вискам, пропитывал воротник формы, жёг мелкие ожоги на коже. Перед глазами всё слегка плыло от жары. Но где-то глубоко внутри начинало разгораться что-то ещё. Не страх. Злость. На себя. На собственную слабость. На то, что каждый удар Азулы снова и снова доказывал — она бесполезна. Азула будто почувствовала эту перемену. Её губы медленно растянулись в довольной улыбке. — Вот. Наконец-то. Синее пламя вспыхнуло в её руках ярче прежнего. — Я начинаю видеть хоть что-то. Она резко выбросила руку вперёд. На этот раз Казуэ не отшатнулась. Инстинктивно выставила ладонь навстречу удару. Внутри будто что-то сорвалось. Жар, который до этого беспорядочно метался в груди, внезапно рванулся к руке. Вспышка. Рыжее пламя вырвалось вперёд неровной волной и столкнулось с синим огнём Азулы. Удар горячего воздуха прокатился по площадке, поднимая пыль и пепел. Казуэ отшатнулась назад, тяжело дыша. Её собственный огонь погас почти сразу, но… Он был настоящим. На несколько секунд повисла тишина. Даже ветер словно стих. Азула смотрела на неё внимательно. Очень внимательно. И впервые за всё время в её взгляде не было насмешки. Только интерес. Опасный. Почти голодный. — Ещё раз, — тихо приказала она. Казуэ сглотнула. Руки дрожали от напряжения. Она снова попыталась сосредоточиться. Вспомнить ощущение этого жара внутри. Но теперь всё было иначе. Огонь больше не казался чем-то далёким и пугающим. Он был частью её самой. Неровной. Опасной. Неуправляемой. Но живой. Казуэ резко ударила ладонью вперёд. На этот раз пламя получилось слабее. Оно дрогнуло и почти сразу рассыпалось искрами. Азула цокнула языком. — Недостаточно. И снова атака. Тренировка превратилась в бесконечный поток боли, жара и коротких вспышек огня. Каждый раз, когда Казуэ ошибалась, Азула наказывала мгновенно: ударом, подсечкой, новой волной жара. Она не давала времени думать. Не давала времени бояться. Только двигаться. Снова и снова. Солнце медленно поднималось выше. Камни под ногами раскалились так сильно, что воздух над площадкой дрожал. От жары кружилась голова. Форма Казуэ местами обгорела, ладони покраснели от ожогов, мышцы ныли так сильно, будто тело вот-вот перестанет слушаться. Но с каждым новым ударом её огонь становился чуть стабильнее. Чуть резче. Азула тоже это видела. И именно это пугало сильнее всего. Потому что принцесса выглядела довольной. Не как учитель, радующийся успехам ученика. Нет. Скорее как учёный, наблюдающий за удачным экспериментом. — Снова! — резко приказала она. Казуэ тяжело выдохнула и выбросила руку вперёд. На этот раз огонь вспыхнул увереннее. Не просто искра — короткая, но настоящая огненная дуга прорезала воздух. Жар обжёг щёки. В груди что-то болезненно дрогнуло от неожиданного чувства. Гордости. Совсем крошечной. Но настоящей. Азула заметила это мгновенно. — Не смей выглядеть довольной собой, — холодно бросила она. — Это всё ещё жалко. И всё же в уголках её губ мелькнула едва заметная улыбка. Она подошла ближе. Слишком близко. Казуэ чувствовала запах дыма, горячего металла и сладковатых благовоний, которыми всегда пахло от королевских покоев. — Твой огонь нестабилен, — произнесла Азула, обходя её кругом. — Ты всё ещё боишься его. Она резко ткнула пальцем Казуэ в грудь. — Здесь. Ещё один толчок. — Ты постоянно сдерживаешь себя. Думаешь о последствиях. Думаешь, правильно ли поступаешь. Её голос стал тише. Опаснее. — Слабые люди всегда сомневаются. Казуэ стиснула зубы. Она знала, что Азула пытается вывести её из равновесия. Намеренно. Давит на самые больные места. Но хуже всего было то, что часть этих слов действительно цепляла. Потому что она сомневалась. Всегда. Даже сейчас. — Ты хочешь стать сильнее? — продолжала Азула. — Тогда перестань цепляться за старую себя. В следующую секунду синий огонь вспыхнул прямо перед лицом Казуэ. Инстинктивно она вскинула руки. Жар обрушился волной. И что-то внутри наконец сорвалось окончательно. Страх. Усталость. Боль. Всё смешалось в один горячий ком где-то в груди. Казуэ резко шагнула вперёд и ударила в ответ. Пламя вырвалось неожиданно мощно. Неаккуратное. Рваное. Дикое. Но сильное. Огонь столкнулся с пламенем Азулы, разлетаясь искрами по площадке. На секунду Казуэ показалось, будто воздух вокруг задрожал. А потом всё стихло. Тяжёлое дыхание. Треск факелов. И взгляд Азулы. Принцесса медленно опустила руку. На её лице снова появилась эта улыбка. Тонкая. Хищная. Довольная. — Вот теперь… — тихо произнесла она, — ты начинаешь понимать. Казуэ тяжело дышала, чувствуя, как дрожат руки. Всё тело болело. Хотелось упасть прямо здесь, на раскалённый камень, и больше не двигаться. Но вместе с усталостью внутри горело что-то новое. Огонь больше не казался ей чужим. Он пугал. Но одновременно… манил. И это было страшнее всего. Азула развернулась и медленно направилась к выходу с площадки. — Достаточно на сегодня. Казуэ едва удержалась на ногах. Солнце уже стояло высоко над дворцом, заливая площадку ослепительным светом. От нагретых стен шёл такой жар, что дышать становилось трудно. По виску скатилась капля пота, смешанная с копотью. Азула остановилась у ворот и обернулась через плечо. Её золотые глаза скользнули по Казуэ внимательно и оценивающе. — На сегодня ты доказала, что в тебе есть хоть какая-то ценность. Разумеется, без унижения она закончить не могла. — Но не обольщайся. До настоящего мастера тебе бесконечно далеко. Она подошла ближе и неожиданно поправила обгоревший воротник формы Казуэ. Жест был почти заботливым. От этого по спине пробежали мурашки. — Приведи себя в порядок, — спокойно приказала Азула. — Твоя служба не отменяется только потому, что ты решила стать воином. Она направилась к выходу. — Жду тебя в своих покоях через полчаса. Лёгкая пауза. — И принеси мне ледяные сладости с южной кухни. В уголках её губ мелькнула знакомая усмешка. — Постарайся не развалиться по дороге, Казуэ. Мне будет скучно искать новую игрушку так быстро. Добравшись до своей комнаты, Казуэ тихо прикрыла за собой дверь и наконец позволила себе выдохнуть. Тело тут же отозвалось болью. Ноги дрожали от перенапряжения, ладони неприятно жгло, а плечо, которое несколько раз задело пламя Азулы, пульсировало тупой ноющей болью. Казалось, даже воздух вокруг кожи всё ещё оставался горячим после многочасовой тренировки. Комната встретила её привычной тишиной. Небольшая. Скромная. Почти пустая по меркам дворца Народа Огня. Узкая кровать у стены, низкий столик, шкаф для одежды и маленькое окно, из которого открывался вид на часть внутреннего сада и далёкое море. Солнечный свет уже полностью заливал комнату, окрашивая стены в тёплый золотисто-красный оттенок. Где-то за окном шумели деревья, а снизу доносились голоса слуг и звон посуды с дворцовых кухонь. Жизнь продолжалась так спокойно, будто ничего не произошло. Будто этим утром её мир не перевернулся. Казуэ медленно подошла к тазу с водой и вздрогнула, когда холод коснулся обожжённых ладоней. Вода почти сразу потемнела от копоти. Она молча умылась, смывая пот, пепел и следы тренировки. На шее и руках уже начали проступать синяки. Несколько небольших ожогов неприятно саднило. Азула даже не старалась ранить её всерьёз. Эта мысль почему-то пугала сильнее всего. Если это была лишь “лёгкая” тренировка… что будет дальше? Казуэ быстро переоделась в чистую форму и устало опустилась на кровать. Матрас тихо скрипнул под весом её тела. На несколько секунд она просто сидела, глядя в пол. А потом медленно легла, даже не пытаясь устроиться удобнее. Тело ныло так сильно, что двигаться лишний раз не хотелось. Сквозь приоткрытое окно в комнату тянуло морским воздухом, смешанным с запахом вулканического пепла. Где-то далеко кричали чайки. Казуэ закрыла глаза. И сразу перед ней снова вспыхнуло синее пламя. Голос Азулы эхом зазвучал в голове. *«Ты — мой проект.»* От воспоминания по спине пробежали мурашки. Казуэ медленно подтянула к себе руку и задумчиво посмотрела на ладонь. Кожа всё ещё была красной после огня. Этим утром она впервые почувствовала настоящее пламя. Не случайную искру. Не слабый всплеск. Настоящий огонь. И теперь внутри всё странно смешалось. Страх. Гордость. Волнение. Она понимала, что с этого момента её жизнь действительно изменится. Раньше всё было просто. Она была служанкой во дворце. Помогала Зуко, тренировалась украдкой, мечтала стать сильнее, но при этом всё ещё оставалась где-то в стороне от настоящего мира принцев, генералов и войны. Теперь всё стало иначе. Азула заметила её. И это одновременно казалось честью и приговором. Казуэ вспомнила взгляд принцессы во время тренировки — этот холодный интерес, будто она уже начала мысленно менять её, ломать, переделывать под что-то новое. От этой мысли становилось тревожно. Но… вместе с тревогой внутри медленно разгоралось и другое чувство. Она стала ближе к своей мечте. Ближе к силе. Казуэ сжала пальцы в кулак и тихо выдохнула. Перед глазами снова всплыл Зуко. То, как терпеливо он поправлял её стойки. Как хмурился, когда она упрямилась. Как пытался научить её не только сражаться, но и сохранять себя. Азула была полной противоположностью. Она не учила сохранять себя. Она учила сжигать всё слабое внутри. И Казуэ пока не понимала, что из этого страшнее. Она знала лишь одно — сегодня её мир изменился раз и на всегда.