Голубые глаза и горячая лобная кость

Голубые глаза и горячая лобная кость:

Мировая манила тебя молодящая злость.

И за то, что тебе суждена была чудная власть,

Положили тебя никогда не судить и не клясть.

О.Э. Мандельштам, 1934г.

***

Саня считал так: мир прекрасен, если знать к нему пароль. Когда Саня потерял отца, ему казалось, что пароль он безвозвратно забыл. И до сих пор, как навязчивая пелена, временами предстает перед ним зимними ночами страшная метель, мамин крик, гул автомобильной печки в ушах, и дрожь обмороженной души. Вечные часы под больничным окном и стынущие полоски соли на губах. Сконфуженного кардиолога и тайком украденное санитаркой с тела мертвого обручальное кольцо. С тех пор каждую свободную от прочих мыслей минуту Саня думал о Смерти. Чтобы отпугнуть ее. Саня верил, пытался верить, убеждал себя, что это точно поможет. Потом это стало походить на болезненные спазмы, тугие кольца которого расслаблялись только во сне. А потом Саня просто привык. Он вообще ко многому привыкал, пусть и не замечал особо самого процесса. Человек привыкает жить даже в грязи и страхе, вот и Саня привык: усталость, злоба, слабость и упадок — приятного, Санечка, аппетита, не желаешь бокальчик вины? Нет, спасибо, Санечка привился от бешенства.

***

Он пытался искать пароль от жизни почти так же яро, как пароль от доставшегося ему в распоряжение отцовского смартфона. Пытался увидеть его во снах, гадал, чуть не взялся за карты Сфорца, прикоснуться к которым было горячей мечтой ребенка, завороженного там, как ловко ими орудует отец; но смартфон неприступным замком лег в ящик советского шифоньера, а пароль к новой жизни пришлось подкручивать стихийно, как к японскому кодовому замку на чемодане, который унесет твои скудные пожитки в прекрасное далеко.

***

А что Саня? Саня просто жил так, как ему полагалось: сохраняя невозмутимость, на своих плечах вынося прожитые дни, перевирая в норму все с ним происходящее, и, вечерами лёжа на диване с заткнутыми ушами, представлял себя маленьким клубком, который жался ко лбу коленями и терпел, пока с ним игралась большая черная кошка - Жизнь.