Я слово позабыл, что я хотел сказать...

Я слово позабыл, что я хотел сказать.

Слепая ласточка в чертог теней вернётся,

На крыльях срезанных, с прозрачными играть.

В безпамятстве ночная песнь поётся...

О.Э.Мандельштам 1920 г.

***

С каждым днём Сане было все сложнее выпускать из рук смартфон в потрёпанной матовой гидрогельке - и в черном чехле, обклеянном в порыве обожания флегматичным ликом Иосифа Бродского. Бесконечные оправдания свой зависимости - да, он почти понимал, что становится зависим - "подготовкой к экзаменам" утомляли не только его родных, но и самого Саню. Саня честно пытался; или, ну, может, не совсем честно. Но он твердо считал, и даже проговаривал при любой возможности: хитрость - главная черта настоящего человека, помимо, конечно, прочих главных черт... Уже не хотелось брать в руки любимое вязание, и все, что его окружало - даже пискливые песни скворцов на недалеком ясене, не тревожило слух и почти не трогало сердца. Прежней оставалось только она - детская, почти бессмысленная, глупая, но такая нужная и невероятная даже для него самого жалость ко всему беззащитному, будь то больной щенок, которого он не мог забыть уже третий день, или бедно одетая тощая старушка в автобусе, или как нарочно выскочившие слезоточивые новости в ленте, те самые, про слепых котов и безруких детей.

***

И опять об экзаменах этих. Каждый день Саня говорил себе, что впереди многие месяцы, полное ведро мотивации и сил, но в итоге эти самые силы в полном объеме ушли на прокрастинирующие мысли; он так хотел угнаться за звездой, что едва не ослеп от ее света.

...Не слышно птиц; бессмертник не цветет,

Прозрачны гривы табуна ночного,

В пустой реке пустой челнок плывет

Среди кузнечиков беспамятствует слово...