Глава 8.

Метрополис. Квартира Кларка. 8:23. Кларк сидел в кресле напротив кровати, на которой лежала Астрея. Шёл уже второй день, как она спала, и второй день, как это старое кресло стало его новым спальным местом. Он держал в руках кружку с давно остывшим чаем, безучастно глядя на спокойное лицо богини. Её глаза как закрылись тогда, в разрушенном зале галереи, так больше и не открывались; даже длинные ресницы ни разу не дрогнули. Кларк нахмурился и отвёл взгляд в окно, где лениво просыпался Метрополис. Вся эта ситуация была слишком запутанной и странной. Его вообще не должно было быть в этой истории. Журналист из Канзаса, защитник Земли... какое ему дело до древних богов и их кровной мести? Он до сих пор отчётливо помнил те первые, полные паники минуты после взрыва. Помнил, как судорожно пытался разбудить Астрею, как звал её по имени, пока наконец не понял — это бесполезно. Она уходила в глубокий, защитный анабиоз. Тогда встал логичный вопрос: куда её везти? К Брюсу в Готэм? Нет. Кларк сразу отмёл эту мысль. Уэйн при всём уважении включил бы холодного прагматика и наверняка захотел бы её изучить, запереть в лаборатории до выяснения обстоятельств. А Астрея категорически не принимала «чужаков». Привезти её домой? Кларк бы с радостью, но он понятия не имел, где она живёт на этой огромной планете. Оставался только один вариант. К себе. Перелетая океан с бесчувственной богиней на руках, он старался быть максимально аккуратным, отчаянно глуша собственные мысли о произошедшем. Он заставил себя не думать даже о собственных ожогах, хотя это было поразительно — криптонскую кожу смогли прожечь чем-то, кроме криптонита. Да, его ускоренная регенерация быстро исправила эту ошибку, вернув телу прежний вид, но сам факт того, что земное оружие или магия способны на такое, заставлял внутренне содрогнуться. Кларк снова перевёл взгляд на кровать. Он впервые видел её лицо таким. Без вечной маски суровости, без холодной отстраненности в золотых глазах — расслабленным, беззащитным и спокойным. Её раны, подпитываемые остатками божественного света, постепенно затягивались, но процесс шёл намного дольше и тяжелее, чем у него. Что ему делать, если она не очнётся в ближайшие дни? У него не было ответов. Когда он только принёс её, бережно уложив на свою постель, он сразу же принялся обрабатывать её повреждения. Принёс таз с чистой водой, антисептики и бинты. Осторожно, стараясь лишний раз не тревожить обожжённую плоть, он промыл каждую рану на её фарфоровой коже, и лишь закончив с ней, наконец занялся собственными порванными вещами и ожогами. Внутри Кларка до сих пор копошилось странное, липкое чувство. Там, на полу галереи, перед лицом козлиной маски... видел ли он её страх? Можно ли было назвать страхом те судорожные вдохи и расширившиеся зрачки? Очнись она прямо сейчас, Астрея наверняка упрямо спорила бы с ним на этот счёт, доказывая обратное. Но его суперчувства не обманешь. Он помнил, как до предела напряглось её тело, как бешено и испуганно колотилось её сердце, и как сильно — до побелевших пальцев — она вцепилась в ткань его костюма, ища защиты. У него, у криптонца. Вчера он всё-таки нарушил изоляцию и позвонил Брюсу. Напряжение было таким, что скрывать его становилось трудно. Стараясь выдерживать свой непринуждённый и слегка ленивый репортёрский тон, Кларк попытался разузнать, не всплывало ли в базах данных Готэма или Лиги Справедливости упоминание о существе в костяной маске. Брюс, разумеется, сразу почуял неладное. На его прямые вопросы Кларк лишь отмахнулся дежурным: «Не приезжай, всё правда хорошо, просто забавный случай на передовой». Уэйн, конечно, не поверил ни единому слову. Но, к счастью, пока не приехал. Кларк вздохнул, поставил кружку на тумбочку и потёр усталые глаза. В тишине квартиры было слышно только её редкое, едва уловимое дыхание. Когда он впервые увидел её там, в Египте, среди раскалённых песков и древних руин, внутри него всё перевернулось. Это были странные, до предела смешанные чувства. Кларк помнил, как стоял перед ней и думал, насколько же они похожи — два существа, обладающие силой, способной двигать горы, заброшенные в мир обычных людей. Но при этом они кардинально, дочерна отличались друг от друга. Он выбрал защищать этот мир, слиться с ним, стать его частью. Она — отгородилась от него стеной из векового холода и гордости. Тогда, в Египте, ему просто стало интересно. Кларком движимо было чистое, репортёрское и человеческое любопытство: ему хотелось побольше узнать о ней, разгадать эту тайну, понять, что заставляет её сердце биться. А в итоге... в итоге всё это зашло куда дальше, чем он мог себе представить. Он прилетел бы на любой вызов в мире. Но уже второй день не отходил от этой кровати дальше, чем на несколько шагов. Астрея. Она ведь... она удивительная. Кларк поймал себя на этой мысли и тут же мысленно одёрнул себя. Он не хотел бы так думать, правда, это казалось почти неправильным, но отрицать очевидное было глупо. Её сила поражала. Не та разрушительная мощь, которой она плавила гранит, а её внутренняя, несгибаемая вертикаль. Да, она была невыносимо упряма, колюча, высокомерна, но Кларк уже точно знал, за всей этой холодностью скрывался кто-то, кому было больно намного сильнее, чем она позволяла увидеть. Он перевёл взгляд на её руки, покоящиеся поверх одеяла. Тонкие, изящные пальцы, которые ещё пару дней назад судорожно сжимали его плечо. А что, если бы они тогда не встретились в той библиотеке в Метрополисе? Если бы он не проявил настойчивость, не пошёл за ней, не сел рядом на ту скамью в парке? Где бы она была сейчас? Наверное, так же бродила бы по свету в полном, абсолютном одиночестве, сгорая от жажды мести и не позволяя никому к себе прикоснуться. От этой мысли у Кларка неприятно защемило где-то под рёбрами. Ему физически становилось не по себе от представления, что Астрея могла остаться один на один с тем кошмаром, который они увидели в галерее. Кларк осторожно наклонился вперёд, опершись локтями о колени, и тихо, почти шёпотом, произнёс в пустоту комнаты: — Ты должна проснуться, Астрея. Обязана. Ты ведь столько лет искала ответы, и ты не можешь сдаться сейчас, когда этот... Убийца Богов вышел из тени. Он протянул руку, намереваясь поправить сползшее одеяло, но его пальцы на секунду замерли в воздухе в паре сантиметров от её ладони. Кларк не решился коснуться её, словно боялся нарушить этот хрупкий покой, но взгляд его оставался прикован к её лицу. — Я не знаю, как устроена ваша магия, — продолжал он тихим голосом, — Но я знаю, что ты сильнее этого. Что бы там Форос ни имел в виду под своими словами, мы разберёмся с этим вместе. Я помогу. Кларк тяжело вздохнул, когда в тишине комнаты внезапно раздался рингтон. Звук показался оглушительным. Он быстро поднялся с кресла и подошёл к тумбочке у входа, куда ещё позавчера небрежно забросил свой сотовый. На удивление, старый аппарат всё ещё был жив, упрямо цепляясь за последние пять процентов зарядки. На экране светилось имя Джимми. Кларк слегка улыбнулся — этот парень умел появляться вовремя. Он поднёс телефон к уху, и из динамика тут же посыпался пулемётный скрежет взволнованного голоса: — Кент! Кент, ты там жив вообще? Твоя командировка в Лондон как-то затянулась. Перри рвёт и мечет, требует отчёт по выставке, а от тебя ни слуху ни духу! — И тебе привет, Джимми, — Кларк неловко усмехнулся, бросив короткий взгляд на спящую богиню. — Тут... возникли некие неполадки со связью и транспортом, вот я и задерживаюсь. Извини Перри за меня, ладно? — Неполадки? Чувак, ты пропустил всё самое интересное! — Джимми, кажется, даже задохнулся от возмущения на том конце провода. — Вчера весь Daily Planet только и обсуждал, что ночной погром в той самой галерее, куда тебя отправили! Пишут, там объявился какой-то чертов монстр, а Супермен разнёс половину исторического здания. Лоис уже строчит сенсацию, а ты, главный наш культурный обозреватель этой недели, небось, опять спал в отеле? — Можно и так сказать... — Кларк почесал затылок, чувствуя, как абсурдность ситуации и привычная суета редакции приятно уводят его мысли от ночного кошмара. Джимми в своей манере возвращал его на землю. — Лоис, как всегда, впереди планеты всей. — Да уж, если она узнает, что ты проспал такой эксклюзив, она тебя живьём съест. В общем, Кент, возвращайся скорее, с тебя кофе. И кстати... Джимми не успел договорить — экран телефона окончательно почернел, и трубка жалобно пискнула на прощание. Батарея сдалась. Кларк вздохнул, но уже с мягкой, тёплой улыбкой на губах, и отложил бесполезный гаджет в сторону. — Командировка, значит? — негромко раздался сзади него хрипловатый, сонный голос. Кларк мгновенно обернулся, и его сердце пропустило удар. На кровати сидела она. Астрея чуть приподнялась, опираясь спиной на деревянную спинку кровати. Её светлые волосы растрепались и слегка упали на лицо, а золотистые глаза — Кларк в темноте галереи уже и забыл, какими яркими они могут быть, — спокойно и устало смотрели прямо на него. Её лицо было безмятежным, расслабленным; тяжёлые воспоминания о пережитом ужасе и Убийце Богов, кажется, ещё не успели полностью догнать её сознание. Кларк улыбнулся шире, чувствуя, как огромный камень скатился с его души, и быстро подошёл ближе к кровати. — Астрея! Ты проснулась, — в его голосе прозвучало столько искренней радости, что он даже не попытался её скрыть. — Как ты себя чувствуешь? Рука... тело не болит? Астрея опустила взгляд. Чистые бинты, аккуратно наложенные на её предплечья, незнакомое мягкое одеяло... Всё это сделал он. «Тело не болит?». Стоило Кларку задать этот вопрос, как в памяти удушливой волной вспыхнули обжигающие ощущения. Леденящая, вязкая боль от прикосновения к черной скверне Убийцы Богов — боль, которую, кажется, теперь невозможно забыть. Её лицо снова привычно напряглось, брови поползли к переносице, а губы сомкнулись в тонкую линию. — Нет, не болит, — сухо отрезала она. Не желая оставаться в уязвимом положении, Астрея попыталась резко встать, но едва её стопы коснулись пола, как голова пошла кругом. Ноги предательски подогнулись — после сокрушительной эрозии тело только-только начинало возвращаться к жизни. Кларк тут же рванулся вперёд, протягивая руки, чтобы подстраховать её, но она упрямо качнула головой и медленно опустилась обратно на край кровати. Она видела, как он смотрит на неё — с этой своей невыносимой человеческой тревогой. Не выдержав этого давления, Астрея медленно отвела взгляд в пол. Быть слабой перед кем-то — для неё это было хуже любой раны. Слабость. Накатившие воспоминания безжалостно обнажили правду: там, в галерее, она... она испугалась. Настоящая богиня, Перворожденная, испугалась тёмного силуэта в костяной маске. Она до боли цеплялась за этого криптонца, искала у него защиты и в его же руках бесславно потеряла сознание. А он не бросил её. Перевязал, принёс в свой дом, дал восстановиться. Внутри её вековой, монолитной брони что-то надломилось. Кларк что-то тихо говорил ей, но Астрея погрузилась в свои мысли, полностью пропуская его слова мимо ушей. Из плена тяжёлых раздумий её вывело лишь то, что прямо перед её лицом появился гранёный стакан. Астрея медленно подняла взгляд. Кларк стоял чуть наклонившись и мягко, подкупающе улыбался. — Вода — источник жизни, — негромко произнёс он, протягивая стакан ближе. Астрея на секунду заколебалась. Брать что-то из его рук? Принять очередную заботу? «Но он столько для тебя сделал», — пронеслось в её голове, заставляя гордость потесниться. «Он просто меня жалеет, смертные всегда жалеют слабых», — тут же ядовито отозвалось эхо внутри. И всё же, подавив минутное сопротивление, она протянула руку. Её тонкие пальцы коснулись стекла, на мгновение задев тёплую кожу Кларка. Астрея забрала стакан и сделала первый глоток, продолжая хранить молчание. Кларк тоже молчал, ожидая, пока она сама захочет заговорить. Он прекрасно понимал, что давить на неё сейчас — значит заставить снова выставить колючки и закрыться. Но где-то глубоко внутри он знал: им обоим этот разговор необходим. Слишком многое произошло в той темноте. Прохладная вода и вправду помогла — она приятно освежила пересохшее горло, но, увы, не разум. В голове Астреи всё ещё царил хаос. Сделав последний глоток, она медленно опустила стакан на колени и подняла на Кларка взгляд. Он всё так же стоял перед ней, не сводя с неё глаз — спокойный и жутко упрямый. Она нахмурилась, мысленно собирая в кулак всю свою привычную колкость. Она уже приготовилась выговорить ему всё: «Зачем ты полез, криптонец? Кто просил тебя вмешиваться в мой бой?» Но когда она открыла рот, вопреки всей логике и гордости, с её губ сорвалось совсем не то, что она планировала: — А ты?.. Как ты себя чувствуешь? Кларк удивлённо моргнул. От Астреи он ожидал чего угодно — упрёков, вопросов, новой попытки уйти от разговора, — но только не этого. Это действительно сказала Астрея? Та самая высокомерная богиня, которая ещё в парке Гринвича утверждала, что никогда не опустится до чужой помощи, сейчас интересовалась его состоянием? Его замешательство длилось всего мгновение. Кларк чуть улыбнулся — открыто, чувствуя, как внутри разливается странное тепло от её неумелой заботы. Он слегка повёл плечами, устраиваясь на краю стоявшего рядом стола, и ответил: — Со мной всё в порядке. Мои раны быстро затянулись, солнце Метрополиса отлично делает свою работу, — он сделал небольшую паузу, и его лицо на секунду стало серьёзным. — Но, честно говоря... я впервые видел, чтобы магия могла так прожечь мою кожу. Это было... ново. Он сознательно опустил слово «пугающе», чтобы не тревожить её ещё сильнее. Астрея опустила взгляд на его ладони. Кожа криптонца действительно выглядела чистой и здоровой, но её память слишком отчётливо хранила другую картину: уродливые, дымящиеся ожоги, въедающиеся в его плоть. Он ведь закрывал её собой. Если бы Кларк тогда не вытащил её из эпицентра взрыва, от неё самой сейчас мало бы что осталось. Астрея поджала губы, до белизны суставов сжав ладони на своих коленях. Всё это время у неё была одна осязаемая цель. Вот он, её враг, её личный кошмар — прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки. Она должна была его убить! А когда он сам её нашёл... вместо ярости она почувствовала парализующий, первобытный страх. «Мама, Селена... это вы чувствовали в свой последний миг?» — пронзительная, горькая мысль отозвалась тупой болью в груди. — Он не убил меня... — медленно, будто пробуя слова на вкус, произнесла она. — Снова. Она нахмурилась, и в её золотых глазах паника начала стремительно перерастать в глухую, защитную злость. Это была издевка с его стороны? Оставить её в живых, чтобы она ломала голову и страдала дальше? — Зачем?! — резко выплюнула она, вскидывая голову. Стакан в её руке опасно задрожал. — Почему? Хотел таким способом посмеяться надо мной? Что я для него тогда? — её голос сорвался чуть ли не на крик, эхом ударившись о стены квартиры Кларка. Кларк смотрел на неё молча. Он не перебивал и не пытался её успокоить дежурными фразами. Он видел: сейчас она сама не знала ответов, ей просто нужно было выплеснуть этот яд наружу, убедить себя, что у жестокости Убийцы Богов есть логичное, пусть и извращённое объяснение. — Я не знаю, почему он оставил нас в живых, Астрея, — мягко, но уверенно перебил её Кларк, когда она замолчала, тяжело дыша. — Но я не думаю, что дело в твоей слабости. Его целью в ту ночь была не ты. Ему нужен был Форос. Он убрал свидетеля, выполнил то, за чем пришёл, и просто ушёл. Кларк заметил, как его слова, лишающие её личной мести глубинного смысла, будто бы добивают её, заставляя плечи богини болезненно опуститься. Чтобы не дать ей снова провалиться в бездну самобичевания, он сразу перевёл разговор на единственную зацепку: — Форос перед смертью сказал, что «он никогда и не прятался». Как думаешь, что это значит? Астрея замерла. Яростные обвинения и хаос в её голове остановились на секунду, уступая место звенящей, обволакивающей тишине. Смысл предсмертных слов предателя начал медленно доходить до её разума. Не прятался? Всё это время был на виду? Она медленно опустила стакан на прикроватную тумбочку. Её взгляд расфокусировался, блуждая по светлым стенам чужой квартиры. — Форос упоминал, что нужно искать в начале, — медленно, едва слышно произнесла Астрея, и её взгляд сделался отрешённым, устремлённым куда-то сквозь стену. — В начале... Она надолго задумалась, сопоставляя крупицы информации. За долгие века своих скитаний богиня обошла едва ли не всю Землю. Что предатель имел в виду под этой загадочной фразой? Самые первые места, где она когда-то появилась? Самое первое её воспоминание среди смертных — это Греция. Древняя, залитая солнцем Эллада, где люди ещё искренне почитали её семью, приносили дары и верили в справедливость Перворожденных. Ей нужно вернуться туда? К истокам? — Думаю, мне нужно в Грецию, — Астрея резко подняла голову, и в её глазах снова зажёгся упрямый, исследовательский огонёк. — Но что конкретно мне там искать? Может, я должна почувствовать какой-то старый след? Оставить крупицу своей силы у алтаря? Кларк внимательно выслушал её, но вместо того, чтобы сразу броситься обсуждать тактику и покупать билеты до Афин, он тихо вздохнул и мягко улыбнулся. Ему очень не хотелось, чтобы она прямо сейчас, не успев восстановиться, снова загнала себя в тупик. Её тело всё ещё было слабым, а разум требовал передышки после боя. — Греция никуда не убежит, Астрея. Она простояла несколько тысяч лет и подождёт ещё пару дней, — спокойно произнёс Кларк, отталкиваясь от края стола и делая шаг к окну. Он потянул за шнурок, и плотные жалюзи с тихим шорохом разошлись, впуская в комнату яркий, заливистый свет утреннего Метрополиса. — А вот тебе сначала нужно просто прийти в себя. Настоящие детективы не раскрывают тайны на пустой желудок и с бинтами на руках. Астрея недовольно сощурилась от яркого солнца, собираясь высказать криптонцу всё, что она думает о его «смертных слабостях», но Кларк плавно перебил её, повернувшись с самым добродушным видом: — Послушай, в комнате до сих пор пахнет гарью из Лондона, да и у меня в холодильнике, признаться, мышь повесилась за эти два дня. Как насчёт того, чтобы выйти на воздух? На крыше моего дома есть отличная терраса. Там тихо, свежо, и никто не будет смотреть на нас, как на сумасшедших. Я сделаю тебе нормальный чай. Что скажешь? Богиня посмотрела на него с подозрением, пытаясь отыскать в его предложении какой-то подвох или очередную попытку контроля. Но Кларк стоял перед ней в своей обычной домашней фланелевой рубашке, открытый и тёплый. Её желудок, вопреки божественной гордости, предательски отозвался на упоминание о еде лёгким спазмом — эрозия действительно сожгла слишком много внутренних ресурсов. — Чай? — Астрея приподняла бровь, делая голос максимально строгим, хотя её плечи наконец-то заметно расслабились. — Надеюсь, у тебя найдётся что-то получше того травяного сбора, которым пахло в Лондоне. — Обещаю найти самый лучший, — рассмеялся Кларк. — Пойдём. Греческие загадки подождут до завтрака.

***

Метрополис. Редакция Daily Planet. 17:56. Шум печатных машинок, обрывки телефонных разговоров и вечный запах дешёвого офисного кофе — вечер в редакции всегда напоминал растревоженный улей. Но Лоис Лейн не замечала суеты вокруг. Она сидела за своим рабочим столом, задумчиво разглядывая раскрытый блокнот, исписанный её мелким, острым почерком. — А ты у нас почему-то в этот раз не очень осторожный, Кларк... — тихо, едва слышно пробормотала она себе под нос, переворачивая страницу. — Кто же твоя новая подружка? Лоис медленно поднесла пластиковый колпачок ручки к губам, слегка прикусила его и уставилась на свои пометки. На бумаге красовались жирные знаки вопроса и выстроенные в логические цепочки теории. «Супермен — Кларк?» «Супермен появился — Кларк пропал. Почему? Надо выяснить». «Ограбление музея: куда пошёл Кларк? Инцидент был остановлен Суперменом». Лоис наблюдала за своим неуклюжим коллегой из Канзаса слишком долго, чтобы верить в банальные совпадения. Она по крупицам собирала информацию, анализировала его внезапные исчезновения и нелепые оправдания. Но теперь в этой и без того запутанной картине появился новый, крайне интригующий элемент — загадочная женщина, возникшая буквально из ниоткуда. Лоис подняла со стола распечатку от своих проверенных информаторов. Пусто. Абсолютный ноль. Никаких записей о прошлом, никаких данных о семье, налогах или месте рождения. Словно эта дама материализовалась на Земле всего пару недель назад. И вот, цепочка совпадений начала стягиваться в петлю: эта таинственная незнакомка внезапно уезжает в отпуск в Лондон. Буквально в тот же день Кларку Кенту до зареза нужна командировка... именно в Лондон. И — вишенка на торте — глубокой ночью в лондонской галерее происходит чудовищный разгром, который, по сообщениям очевидцев, устраняет не кто иной, как Супермен. Лоис хмыкнула, откидываясь на спинку кресла, и в её глазах блеснул азартный огонёк истинного репортёра. Нет, предъявлять ему обвинения прямо сейчас было бы тактически неверно. Рано. Лоис считала, что ей нужно проверить ещё несколько деталей, чтобы у него не осталось путей к отступлению. Пока что она зайдёт с официальной стороны — расспросит его об инциденте в галерее, ведь Кларк как раз должен писать об этом культурный отчёт для Перри. Она решительно отложила ручку, взяла со стола смартфон и, быстро набрав сообщение, нажала «отправить»: «Нужно поговорить, Смоллвиль. Лично».