Часть 11

Прошло еще несколько дней. Я так устал от этой подготовки, что голова просто отказывалась работать. Впридачу неделя выдалась такая солнечная и жаркая, что хотелось просто пойти гулять, вместо того чтобы сидеть в этом пыльном помещении. Не собираясь выносить мои жалобы, Торгвальд решил, что мне нужно проветрить голову и отдохнуть.  — Завтра едем, будь готов, — только и сказал он.  Местом встречи назначили центральную площадь, где я, собственно, и появился. Торгвальд уже был там. Он стоял с двумя лошадьми — старыми, сонными и с боками, которые видели лучшие времена. Одну звали Хромая, а вторую Спичка. Хромая, как несложно догадаться, хромала. Спичка была тощей, как спичка, и казалось, ее вот-вот сдует ветром, который в это утро дул с особой настойчивостью.  — Долго ты, — сказал Торгвальд, не оборачиваясь.  — Это ты рано пришел, — ответил я, зевая. — А куда мы вообще едем-то? — В Нордхейм, — сказал старик, залезая на седло. — Это городок на севере.  — И что там? — Горы, — начал перечислять он, — природа, которую ты в Верейне не увидишь. Свежий воздух, другой Альгейз и что-то еще. Пока не знаю что, но думаю это будет очень интересно.  Я вздохнул и последовал его примеру. Спичка подо мной тоже вздохнула, как будто уже поняла эту жизнь, но продолжала в ней участвовать из вежливости.  Мы выехали за город, и Верейн остался позади — серый, тяжелый, накрытый магическими фонарями, которые днем казались просто мутными шарами, безжизненными и ненужными. Я оборачивался несколько раз, но старик смотрел только вперед, и я тоже постарался отвернуться. Не потому, что мне было жаль покидать столицу, а потому, что я боялся, что она меня не отпустит.  Дорога на север оказалась не такой, как я ожидал. Лес здесь был реже, чем вокруг Верейна, но выше. Сосны уходили в небо такими прямыми стволами, что казалось, будто их кто-то вытянул за макушки и прибил к облакам. Воздух пах хвоей и холодной водой из ручьёв, которые то и дело пересекали путь. Мы переезжали их по старым каменным мостам, поросшим мхом, и всякий раз Торгвальд крестился — не то на мост, не то на воду. — Ты верующий? — спросил я.  — Нет, — ответил он. — Но мосты в Альгейзе строили гномы. У них гарантия двести лет. А этому уже сто девяносто лет.  — И что будет через год? — Узнаем, — усмехнулся старик. — Если доживем.  Лес постепенно редел, уступая место холмам, поросшим мелким кустарником. Небо из серого за полдня сделалось почти синим — таким, каким я не видел его с самого прибытия. В Верейне солнце всегда казалось бледным, больным, как лампочка в подъезде, которую давно пора заменить, но всё никак не дойдут руки. Здесь же оно светило ярко и тяжело, как будто несло ответственность за всё сразу. — Не вглядывайся, — посоветовал Торгвальд, заметив, как я щурюсь. — Глаза испортишь. — А ты? — Я старый. Мне уже не жалко. Мы ехали молча, и в этой тишине было что-то почти родное. Я слушал, как дышат лошади, как ветер трогает ветки, как где-то далеко стучит дятел. Без чиновников, очередей и подготовки. Я почувствовал, как плечи мои опускаются, а челюсть разжимается — я даже не заметил как сжал ее.  — Торгвальд, — сказал я, нарушая тишину.  — М? — старик вальяжно сидел на лошади и жевал траву.  — А далеко еще до этого твоего Нордхейма? — Часа два, — ответил он, не оборачиваясь. — Если, конечно, мы не нарвемся на неприятности.  — Какие неприятности могут быть в этой глуши? — усмехнулся я.  Торгвальд ничего не ответил, только пожал плечами.  Лес кончился неожиданно. Сосны расступились, и дорога вышла к широкой поляне, за которой снова начинались холмы. И там, на этой поляне, было шумно.  Я привстал на стременах, пытаясь разглядеть, что происходит. Кто-то кричал. Несколько голосов — злых, отрывистых. И среди них — один, который показался мне смутно знакомым.  — Торгвальд, — сказал я. — Там кто-то есть.  — Вижу, — старик уже слезал с лошади.  Он взял свою сучковатую палку. И что он собрался делать с этой палкой? — Сиди здесь, — велел он, шагая в сторону шума.  — А ты? — А я посмотрю.  Я не стал спорить, но и сидеть на месте не собирался. Быстро спрыгнув с лошади, я потихоньку двинулся следом, стараясь не топать.  Лесная подстилка пружинила под ногами, ветки то и дело норовили хлестнуть по лицу. Торгвальд шел впереди — медленно, но уверенно, будто не в драку собрался, а на прогулку. Я едва поспевал за ним.  — Он собирается палкой их разогнать? — прошептал я.  «Система не знает, — отозвалась Милим. — Система предполагает, что у сопровождающего есть план».  — Или просто старый маразм.  «Система не комментирует».  Мы вышли на опушку и тут я увидел их.  Трое в лохмотьях, с топорами и одним ржавым мечом на всех. И напротив — группа путников: эльф, два гнома… и Вейла.  Она стояла в центре, растрепанная, с какой-то бумажкой в руке, и кричала на разбойников. Ее голос звучал твердо, но я заметил, как дрожат пальцы, сжимающие лист.  — Именем Встречающей перемещенных лиц Нордхейма, — чеканила она, — приказываю разойтись! Но разбойники не собирались расходиться, лишь смеялись и подходили к ним все ближе. Главарь — тощий мужик с повязкой на глазу — шагнул вперед.  — Встречающей? А ну иди сюда, Встречающая, мы тебя быстро встретим! Он замахнулся ржавым мечом, но не успел привести движение в действие. Между ним и Вейлой выросло полупрозрачное мерцающее поле — легкое, текучее, как застывшая вода, подсвеченная изнутри холодным синим сиянием.  Мы с Торгвальдом остановились в пару метрах от них. Я взглянул на Вейлу: ее рука была вскинута прямо, пальцы чуть дрожали, а в глазах виднелся холодный синий свет.  — Сами напросились! — крикнула она и второй рукой запустила в главаря снаряд. Синий сгусток размером с футбольный мяч, пульсирующий и живой,  ударил разбойника в плечо. Тот взвыл, выронил меч и отшатнулся, прижимая руку к груди.  — Это еще что такое?! — заорал он.  — Магия, — ответила Вейла твердым голосом. Ее плечи чуть опустились, но рука с новым снарядом уже поднималась. — Если не уйдете, следующий будет в плечо.  — В плечо? — переспросил главарь, потирая ушибленное место. — Почему не в голову? — Могу и в голову, — ответила Вейла. — Только будь готов к тому, что можешь остаться без нее.  — Да она блефует, — усмехнулся второй, но в его глазах уже не было уверенности.  — Не думаю, — испуганно сказал третий разбойник и тихо попятился назад.  — Ты куда? — рявкнул на него главарь.  — Подальше, — ответил третий, не останавливаясь, его голос срывался на писк.  — А ну вернись! — Не вернусь. Она меня заморозит, а вы даже спасибо не скажете.  Главарь плюнул, повернулся к Вейле и снова замахнулся. Его ржавый меч блеснул в лучах пробивающегося сквозь кроны солнца. Я сжался, готовясь к худшему, но удар так и не последовал.  Из-за спин разбойников вынырнул Торгвальд. Я даже не заметил, когда он успел обойти их с фланга — старик двигался бесшумно, как призрак, хотя обычно его шаги было слышно за версту. Он поднял свою сучковатую палку и со всей силы опустил ее на голову главаря. Звук получился глухим, как удар по пустой бочке. Главарь охнул, глаза его закатились, и он рухнул лицом вниз, подняв облачко пыли.  — А теперь, — Торгвальд повернулся к остальным, поигрывая палкой, как дубиной,  — вы по-хорошему уйдете или мне тоже по одному вас вырубать? У меня, видите ли, практика. И стаж большой.  Второй разбойник побледнел, а третий уже скрылся в кустах.  — Мы уходим, — быстро сказал второй, и схватив главаря за шиворот, потащил его в лес. Главарь безвольно волочился по земле, оставляя за собой борозду в мху. — Сами уходим. Без палки.  — Вот и правильно, — кивнул Торгвальд.  Лес снова затих. Только ветер шумел в кронах, перебирая сосновые иголки, да где-то далеко стучал дятел — неутомимый, как чиновник перед обеденным перерывом. Эльф, который всё это время стоял позади Вейлы, наконец-то выглянул из-за её плеча. Он был бледен — бледнее обычного эльфийского, что говорило о многом. Его длинные уши дрожали, словно осиновые листья на ветру. Один из гномов, тот, что с рыжей бородой, сжимал в руках дорожный посох так сильно, что костяшки побелели. Второй гном — пониже, с бородой цвета старой меди — вообще спрятался за спину эльфа и оттуда выглядывал одним глазом, оценивая обстановку. — Всё кончено? — прошептал эльф, оглядывая поляну. — Кончено, — ответил Торгвальд. — Можете вылезать. Гномы переглянулись. Тот, что с рыжей бородой, опустил посох и выдохнул так, будто только что пробежал марафон. — Я говорил, надо было другую дорогу выбирать, — проворчал он, обращаясь к своему товарищу. — А я говорил, что надо было вообще никуда не ехать, — ответил второй. — Но ты же упёрся: «Нордхейм, Нордхейм, там работы много». — Работа есть, — обиделся рыжебородый. — А разбойники — это временное. — Временное? — эльф нервно поправил воротник. — У меня до сих пор коленки трясутся. Вейла опустила руку. Щит исчез, будто его и не было, — только лёгкое мерцание в воздухе, как память о только что отгремевшей грозе. А потом силы оставили её. Она без сил рухнула на землю, прямо на мягкий мох у корней старой сосны, и её плечи поникли. — Спасибо, — облегчённо выдохнула Вейла, запрокинув голову и глядя в небо. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но в уголках губ дрожала слабая улыбка. — Не за что, — ответил Торгвальд. — Но в следующий раз справляйся сама. Я не вечно буду рядом. — Она бы справилась, — буркнул я, подбегая к ним, перепрыгивая через поваленное дерево. — Это ты как всегда не можешь усидеть на месте. Вейла! — Я опустился на колено рядом с ней, заглядывая в глаза. — Ты как? — Сайта? — удивилась она, приподняв голову. Её серые глаза расширились. — Что ты здесь делаешь? — Отдыхаю, — ответил я, чувствуя, как внутри отступает ледяной ком тревоги. — Торгвальд решил, что мне нужно проветрить мозги. А ты? — Работаю, — она показала бумажку — мятый, но с печатью и подписью лист, который она так и не выпустила из рук, даже когда сражалась. — Получила удостоверение Встречающей. Теперь стажёр в Нордхейме. — Ух ты, — я улыбнулся. — Поздравляю! — Спасибо, — улыбнулась Вейла. В уголках ее глаз собрались морщинки от усталости, но в самой улыбке было столько тепла, что я невольно улыбнулся шире.  Эльф и гномы тем временем подошли ближе. Они смотрели на Вейлу с новым уважением.  — Спасибо вам, — сказал эльф, его голос чуть дрожал — то ли от холода, то ли от пережитого страха. — Вы спасли нас.  — Да что вы, — Вейла смущенно улыбнулась, пряча глаза. — Мы же вместе шли. Я просто… ну, так получилось.  — Все равно, спасибо, — ответил гном и отвесил низкий поклон, чуть не уткнувшись бородой в землю.  Вейла выглядела уже слишком смущенной — щеки ее порозовели, а губы сжались в тонкую линию, будто она не знала, куда девать руки. Так что я решил разрядить обстановку.  — Вейла, а ты не шутила, что они могут остаться без головы? — спросил я, кивнув на ее руки, которые все еще чуть дрожали.  — Да я их просто припугнуть хотела, — Вейла неловко засмеялась и отвела взгляд. В ее смехе не было уверенности, скорее облегчение от того, что все кончилось. — Этим жалким шариком можно разве что синяк оставить и все. Хорошо, что Торгвальд подоспел.  — Жалким? — Торгвальд хмыкнул, опираясь на палку. — А мне показалось, что этот тип надолго запомнит этот синяк.  Он кивнул в сторону леса, куда скрылись разбойники.  — И правильно, — сказал я, поднимаясь и протягивая Вейле руку. — Пусть знают, что к путешественникам не пристают. Особенно к тем, у кого такие друзья.  Вейла взяла мою руку, и я помог ей подняться.  — Ну что, идем? — спросил Торгвальд, забираясь в седло. — В Нордхейм? — Да, — кивнула Вейла, поправляя хвост и отряхивая подол куртки от мха. — Меня там ждут. Назначили куратора.  — Можно нам с вами? — тихо подал голос эльф. Он все еще выглядел бледным, но в его глазах уже не было того животного страха, что был минуту назад. Длинные уши чуть подрагивали, как антенны, ловящие любой шорох. — Мы тоже держим путь туда.  Гномы переглянулись. Тот, что с рыжей бородой, кивнул первым. Второй — с бородой цвета старой меди — почесал затылок и добавил:  — Одному страшно, а вместе веселее. И безопаснее, — он покосился на лес.  — Не вопрос, — пожал плечами Торгвальд. — Лошади есть? — Есть, — ответил эльф. — Мы их привязали вон за теми кустами. — Он махнул рукой в сторону, где между деревьями виднелись смутные очертания.  — Но почему вы тогда не сбежали? — не понял я.  — Мы решили передохнуть, — вклинулся рыжебородый гном. — Сели на полянке, наслаждались солнышком, а тут вдруг эти разбойники выскочили. Не успели добежать до лошадей, как нас окружили.  — А стрелять? — не унимался я. — У тебя, — я повернулся к эльфу, — лук же есть? Эльф виновато пожал плечами.  — Я не боец, — признался он. — Я лекарь. Лук, так, для вида. А стрелять из него… ну, разве что в забор.  — И то не попадешь, — добавил второй гном. — Мы уж проверили.  Я вздохнул.  — Слышь, Торгвальд, — я повернулся к старику, — а ты чего сразу не вмешался? Ты же так шел, будто был готов сразу всех повалить.  — А я хотел посмотреть, на что способна ваша стажерка, — усмехнулся тот. — И не ошибся.  Вейла покраснела, но ничего не сказала.  — Ну что, — старик поднял палку, — поехали? А то стемнеет скоро.  — Поехали, — кивнул эльф.  Мы двинулись дальше. Лес поредел, небо посветлело. Впереди, на холме, уже виднелись первые дома Нордхейма. Солнце клонилось к закату, окрашивая крыши в красноватые оттенки, и от этого городок казался почти уютным.  — Сайта, — позвала Вейла, поравнявшись со мной.  — Что? — А ты чего такой бледный? Испугался? — Нет, — соврал я. — Просто… адреналин. До сих пор отойти не могу.  — Ага, — усмехнулась она. — Я тоже.  — Ты держалась молодцом.  — Я знаю, — ответила Вейла, и в ее голосе впервые за сегодня прозвучала уверенность.  — И не зазнавайся, — добавил я.  — Попробуй меня остановить, — парировала Вейла, и уголки ее губ дрогнули в улыбке.  Мы въехали в Нордхейм. Городок встретил нас тишиной — не мертвой, а спокойной, домашней. Дома здесь были не такими, как в Верейне: не серыми и угрюмыми, а живыми, с зелёными крышами, на которых кое-где пробивался мох. Стены из грубого тёсаного камня, кое-где побелённые, кое-где просто оставленные как есть. Деревянные ставни на окнах расписаны незамысловатыми узорами — солнышки, ёлочки, птицы. Кое-где подоконники украшены глиняными горшками с живыми цветами. Ярко-красные, жёлтые, фиолетовые — они горели на фоне серого камня, как маленькие маяки в сером море обыденности. Где-то лаяла собака — лениво, без надрыва, просто обозначая своё присутствие. Где-то хлопнула дверь, и из дома вышел мужик в клетчатой рубахе, почесал затылок, посмотрел на нас, кивнул и пошёл дальше по своим делам. Без вопросов, без просьбы показать документы. Просто человек увидел людей и отнёсся к этому как к чему-то обыденному. Где-то пахло свежим хлебом — густым, тёплым, с хрустящей корочкой, которую хочется отломить и съесть прямо так, без ничего. А ещё — жареным луком и, кажется, грибами. И эля, конечно. Элем пахло из каждой второй двери. — Таверна здесь одна, — сказал Торгвальд, спешиваясь с лошади и потянувшись — хрустнули суставы, и он поморщился. — «Три Сосны». Там и переночуем. — А лошади? — спросил эльф.  — При конюшне. Не волнуйся, — ответил старик. Мы спешились. Гномы молча переглянулись и тоже слезли со своих коренастых пони. Тот, что с рыжей бородой, крякнул и похлопал свою лошадь по холке. Та фыркнула и ткнулась мордой в его плечо. — Вейла, — Торгвальд повернулся к ней. — Ты с нами или к куратору? — К куратору, — ответила она. — Меня там ждут. Назначили встречу. — Тогда до завтра. — До завтра, — кивнула она и посмотрела на меня. Её взгляд был спокойным, но я заметил, как она чуть прикусила губу — то ли от усталости, то ли от чего-то ещё. — Сайта. — Что? — Спокойной ночи. — И тебе, — сказал я. Она улыбнулась, развернулась и пошла вверх по улице, туда, где виднелось здание с табличкой «Управление Встречающих». Её шаги звучали твёрдо — усталость, но не сломленность. Русые волосы чуть колыхались на ветру, и в свете заката они казались почти золотыми. — Ты её проводишь или так и будешь стоять? — спросил Торгвальд, уже стоя у дверей таверны. Его голос вывел меня из оцепенения. — Идём, — буркнул я, отводя взгляд. Таверна «Три Сосны» оказалась именно тем, чем и должна быть: тёплой, тихой и пропахшей элями и жареным мясом. Внутри горели свечи — десятки свечей, вставленных в железные плошки, подвешенные к потолку на цепях. Их свет плясал на стенах, выхватывая из полумрака лица посетителей. В углу сидел старый гном с длинной седой бородой, читал газету и пил эль через соломинку. За соседним столом двое эльфов играли в карты. Они даже не подняли голов, когда мы вошли. — Нам бы комнаты на ночь, — сказал Торгвальд, подходя к стойке. За стойкой дремал гном с седой бородой и тяжёлыми веками. Он приоткрыл один глаз, окинул нас ленивым взглядом и крякнул. — Сколько вас? — Пятеро, — ответил старик. — Три комнаты есть. Две по одной, одна на троих, — гном достал ключи из-под стойки и положил их на деревянную столешницу. Ключи были старыми, с выцветшими номерными бирками. — Нас устраивает, — кивнул Торгвальд и протянул монеты. Гном пересчитал их, взвесил на ладони, удовлетворённо хмыкнул и снова закрыл глаза. — Ужин через час. Опоздаете — останетесь без похлёбки. Комнаты — на втором этаже, в конце коридора, — буркнул он, и по его лицу было понятно, что он уже мысленно вернулся в свои сны. Мы разошлись по комнатам. Эльф и гномы заняли ту, что на троих. Я — свою, маленькую, но с узкой кроватью, чистым бельём и видом на горы. За окном уже почти стемнело, и в синеве неба зажглись первые звёзды. Они здесь были крупнее, чем в Верейне, и горели ярче, будто кто-то рассыпал над городом пригоршни бриллиантов и забыл их собрать. Я лёг на кровать. Тюфяк скрипнул, но не противно, а уютно — как старый друг, который рад тебя видеть. — Милим, — позвал я, глядя в потолок, где трещины складывались в знакомые узоры.  «Система слушает», — отозвалась она, и ее зеленое окно мягко замерцало в углу комнаты.  — Как думаешь, я бы справился с теми разбойниками? «Система думает, что носитель бы не справился и пал бы при первом же ударе», — ответила Милим безжалостно, и её буквы на секунду стали чуть крупнее, будто она настаивала на своей правоте. — Эй, как-то обидно, знаешь ли, — я приподнялся на локте и уставился в мерцающее окно. — Ты что, совсем в меня не веришь? «Система верит, но не так сильно. — парировала она. — Система советует носителю не влезать в конфликты с тремя единицами магии. Это было бы самоубийственно».  — А я и не влезаю, — буркнул я, откидываясь обратно на подушку. — Я просто стоял там, когда Вейле угрожала опасность… «Система думает, что носитель сделал всё правильно, — перебила Милим, и её окно замерцало спокойнее, мягче, почти убаюкивающе. — Если бы носитель побежал спасать товарищей, носитель бы умер. Система не хочет этого». — Ты боишься за меня? — спросил я. «Система не испытывает страха, — ответила Милим. — Но система имеет приоритетную задачу — сохранение жизни носителя. Без носителя система теряет смысл». — Звучит романтично. «Система не умеет романтику. Система умеет анализировать». — А что ты проанализировала сегодня? «Система проанализировала поведение разбойников. Вывод: они действовали спонтанно, без плана и подготовки. Вероятность их возвращения — низкая». — Это радует. «Система также проанализировала поведение Вейлы. Вывод: она обладает оборонительной магией, но навыки использования — начальные. Система рекомендует ей тренироваться». — Передам, — пообещал я. «Система также проанализировала поведение сопровождающего. Вывод: Торгвальд знал, что делает. Его вмешательство было своевременным и эффективным. Система одобряет». — Ты сегодня добрая, — заметил я. «Система не добрая. Система устала. Системе пора перезагружаться». — Перезагружайся, — сказал я. — Я посплю. «Система желает спокойной ночи». Окно погасло, и комната погрузилась в темноту. Только луна — или луны — светили в окно, отбрасывая на пол две дорожки: медную и голубую. Я смотрел на них и думал о том, что Милим, наверное, права. Если бы я побежал в драку, меня бы убили или покалечили. Я закрыл глаза. — Ты не перезагрузилась? — спросил я в темноту. «Система передумала. Система будет наблюдать за сном носителя». — Это не жутко? «Система не умеет быть жуткой. Система умеет быть полезной». — Ладно, — усмехнулся я. — Смотри. Я повернулся на бок, укутался в тонкое одеяло и провалился в сон. Мне снились разбойники, которые стояли в очереди за лицензией на грабёж. Я сидел в окошке и штамповал бланки. Когда подошла их очередь, я сказал: «Лицензий нет. Приходите через месяц». Они развернулись и ушли, а главарь на прощание обиженно буркнул: «Мы к вам ещё вернёмся». — Приходите, — ответил я во сне. — Формы новые будут. И это был хороший сон. Даже Милим его не комментировала.