Часть 10

Прошло несколько дней, после той сделки с Айрин. Я усердно готовился к собеседованию под надзором Торгвальда. Мы спорили, перебивали друг друга, а Милим комментировала каждую нашу ошибку с ехидством, которое начинало меня бесить и однажды я не выдержал.  — Не так! — рявкнул Торгвальд, когда я опять перепутал свои слова на одном из вопросов. — Твоя магия — это тень, а не свеча! Сколько раз говорить? — А какая разница! — огрызнулся я. — Они все равно не поверят! — Им не надо верить , — старик постучал палкой по полу. — Им надо, чтобы ты звучал убедительно. — Я звучу убедительно! — Ты звучишь как человек, который заполнил одну форму и думает, что стал экспертом по бюрократии, — отрезал Торгвальд. — А ты звучишь как старый хрыч, который уже сто лет ничему не учился! — выпалил я, не подумав. Торгвальд замолчал. Его глаза сузились, и на секунду мне показалось, что сейчас он меня прибьет палкой. Наступила мертвая тишина.  «Система думает, что сопровождающий обиделся на грубые слова носителя, — окно Милим сменилось с зеленого свечения на красный, пульсирующее, как тревожный маяк. — Система советует извиниться».  — Извини, — буркнул я, нарушая тишину. — Я ляпнул это не подумав.  Торгвальд посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах не было ни злости, ни обиды.  — Молодец, — сказал он. — Злиться умеешь, это уже хорошо.  — Ты… не обиделся? — спросил я, чувствуя себя нашкодившим щенком.  — А с чего мне обижаться? — Торгвальд усмехнулся, и его лицо снова стало привычно-ворчливым. — Я и сам на себя в твоем возрасте так ругался. И на старших, и на младших, и даже на ветер. Это нормально.  Я облегченно выдохнул.  — Я пойду проветрюсь, — сказал я, поднимаясь с пола.  — Иди, — старик не стал меня удерживать. — Только не попадай в неприятности.  — Понял, — я показательно отсалютовал и вышел из зала.  Коридор Центра адаптации был пуст. Только кристаллы под потолком мигали своим вечным, усталым светом. Я шагал быстро, сам не зная куда. Ноги сами вынесли меня на улицу, и я замер, вдыхая прохладный вечерний воздух. Внезапно, недалеко от Центра Адаптации, я услышал чей-то крик. Не панический, а скорее возмущенный. Злой, отчаянный, с нотками праведного гнева, который бывает только у людей, который довели до ручки длинной очередью.  — Это моя стена! — кричал один голос, низкий, рычащий.  — Ничего подобного! — вторил ему второй, тонкий и визгливый. — Здесь моё место! Я тут десять лет торгую! — А я здесь живу двадцать! — Какая разница?! Я пошёл на голоса. Свернул за угол и увидел их. Гнома и гоблина. Первый был коренастым, с рыжей бородой, заплетённой в три косички, и топором за поясом. Второй — тощим, длинноухим, с крючковатым носом и руками, которые он судорожно сжимал в кулаки. Между ними была стена. Обычная каменная стена, серая, потрескавшаяся, без табличек и вывесок. Но для этих двоих она, похоже, была центром вселенной. — Ты загородил мне обзор! — кричал гоблин. — Какой тебе нужен обзор? Ты торгуешь носками, а не картинами! — Я торгую носками, которые сам вяжу! И мне нужно видеть покупателей! — Покупатели видят тебя и так! Ты торчишь тут как пугало! Гном ткнул пальцем в сторону гоблина, чуть не задев его крючноватый нос. Гоблин отшатнулся, но не успокоился. — А ты сам — как бочка с бородой! Тебя из-за стены не видно, только шум стоит! Я подошёл ближе, стараясь ступать тихо, но мои чужие сапоги всё равно издали предательский скрип. — Простите, — сказал я, чуть повысив голос, чтобы перекрыть их перепалку. — Что у вас случилось? Гном и гоблин уставились на меня. Два взгляда — один тяжёлый, как молот, второй колючий, как шило. — А ты ещё кто? — спросил гном, сжав кулаки. — Прохожий, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал миролюбиво. — Просто прохожий. — Ну и иди дальше. Что встал-то? — втиснулся гоблин, сверля меня своими маленькими, блестящими глазами. — Не видишь, люди заняты? — Вы так громко спорили, — попытался объяснить я, — что я просто подошёл узнать, что у вас случилось. Гном и гоблин переглянулись. И одновременно отвернулись. — Он у меня стену занял! — рыкнул гном. — Он меня обзором загородил! — взвизгнул гоблин. Они снова начали орать друг на друга, размахивать руками, а меня даже не замечали. Словно я был не живым человеком, а столбом, деревом, табличкой «Посторонним вход воспрещён». Я стоял и смотрел на них. На их красные лица, на раздутые жилы на шеях, на копоть и пыль, что прилипла к одежде от долгого стояния на одном месте. — Слушайте, — сказал я, но они меня не услышали. — Слушайте! — повторил я громче. Они замолчали и одновременно повернулись ко мне.  — Господа, давайте успокоимся, — я втиснулся между ними и отвел руки в стороны, чтобы они не набросились друг на друга. Локти упирались в жёсткую ткань их одежды, и я чувствовал, как они дышат — тяжело, зло, с присвистом. — Объясните мне все по порядку, пожалуйста.  — Я торгую у этой стены десять лет, — начал гоблин, тыча пальцем в сторону серой каменной кладки. — Этого бородатого, — он указал на гнома, — тут не было. Пусто было. Тишина. Покупатели знали меня, я знал покупателей. А потом он внезапно появился из ниоткуда, и начал говорить, что эта стена принадлежит ему.  — Она принадлежала моим предкам! — рявкнул гном, и его борода возмущенно качнулась. — Они тут жили, работали и дышали. Поэтому стена моя. По праву крови! — По какому праву? — взревел гоблин. — Твои предки умерли сто лет назад! — А дух остался! — гном стукнул себя кулаком в грудь, и звук получился глухим, как удар по сухой бочке. — Я чую его. Он велит защищать стену. — Дух? — не поверил я. — Дух, — твёрдо повторил гном. — Мой прапрадед. Он был упрямый. Я — упрямый. Значит, стена наша. — Стойте! — я поднял руку, и оба замолчали. — Акт о праве собственности у вас есть? Документ с печатью, подписью, номером, хоть что-нибудь? Гном и гоблин заморгали. Их гнев схлынул, уступив место растерянности. — Что еще за акт? — спросил гоблин, и его голос потерял привычную язвительность.  — Обычный, — вздохнул я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Выдается в Центре Адаптации. Заполняется в трех экземплярах, заверяется у нотариуса и скрепляется печатью гильдии магов.  — А зачем? — спросил гном.  — Затем, — я посмотрел на него прямо, — что без документов вы оба здесь никто. Стена — ничья. Ни ваша, ни его. И спорить вы можете хоть до второго пришествия Лорда Демонов, толку не будет. — А ты что, чиновник, чтобы указывать нам, чья эта стена?! — уперся гном, и его борода грозно качнулась.  Я сделал шаг назад, разворачиваясь к нему всем корпусом. Гоблин тоже замер, ожидая ответа. — Я собираюсь стать чиновником, — соврал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем было внутри. — Поэтому и говорю: идите в Центр Адаптации. Получите документы, решите, на чье имя оформлять. А не решите, пусть решит чиновник. Для того он и нужен.  Гном и гоблин переглянулись. Первым опомнился гоблин. Он хмыкнул, скрестил руки на груди и покачал головой. — Слышал, бородатый? Он чиновник. Не простой прохожий. — Я не чиновник, — поправил я. — Я будущий чиновник. Разница есть. — Какая? — спросил гном. — Тот уже получил печать, — вздохнул я. — А я ещё нет. Гоблин фыркнул. — Тогда чего ты нам тут указываешь? — Затем, что мне надоело слушать, как вы орёте, — ответил я. — У меня своих проблем хватает. Я развернулся и зашагал прочь. Сапоги скрипнули. Ветер донёс запах пыли и чужого спора. — Эй, человек! — крикнул гном. — Ты куда? — добавил гоблин. — Дальше, — ответил я, не оборачиваясь. — Мне ещё учиться. — И как тебя зовут, чиновник? — спросил гоблин. — Сайта, — ответил я. — Просто Сайта. — Запомним, — сказал гном. Я не ответил. Шагнул за угол и свернул в переулок, где не было ни гномов, ни гоблинов, ни споров. Только тишина, мои шаги и зелёное свечение Милим, которая, кажется, уже собиралась что-то сказать. «Система заметила, что носитель соврал, — произнесла Милим, и в её буквах мне почудилась не то чтобы насмешка, но что-то близкое к ней. — Это было рискованно».  — Знаю, — ответил я, не сбавляя шага. — Если бы я сказал, что просто готовлюсь к собеседованию, они бы меня услышали?  «Система думает, что нет, — ответила Милим, после короткой паузы. — Носитель сделал все правильно».  — Вот так то, — я гордо шлепнул себя по груди. — Я аж воспылал.  «Система рекомендует не воспламеняться слишком часто. Это может быть вредно для здоровья». — Ты умеешь испортить любой момент, Милим. «Система старается. Это её работа». Я усмехнулся и ускорил шаг. Переулок вывел на знакомую улицу. Вдалеке показалась вывеска «Три Толстых Леща», но мне сейчас было не туда. Мне нужно было к старику, рассказать ему, что я только что сделал. Он, конечно, усмехнётся. Скажет что-нибудь вроде «Неплохо для новичка» или «Зря рисковал». Но в его глазах зажгутся те самые смешливые огоньки, которые я уже научился различать. — Скорее пойдём к старику, — сказал я, обращаясь к Милим, хотя она и так была со мной. — Нужно ему всё рассказать. «Система одобряет решение носителя. Сопровождающий должен знать о новых навыках». — Каких навыках? «Носитель только что применил дипломатию. Система считает это прогрессом». — Я соврал. Это не дипломатия. «В Альгейзе — дипломатия, — поправила Милим. — Система советует привыкнуть». Я вздохнул и толкнул дверь Центра адаптации. Торгвальд сидел на том же месте, в пустом зале на втором этаже. Палка его была прислонена к стене, кружка с элем стояла на полу. Он смотрел в окно, за которым уже темнело. — Вернулся? — спросил он, не оборачиваясь. — Вернулся, — ответил я, садясь напротив. — И что видел? — Спор. Гном с гоблином не поделили стену. — И ты вмешался? — Пришлось. — И что сказал? Я помолчал секунду, вспоминая. — Сказал, что без документов они никто. И что я собираюсь стать чиновником. Торгвальд повернулся. Его глаза прищурились, но огоньки в них заплясали. — Чиновником? — Пришлось соврать. — А если они проверят? — Не проверят, — ответил я. — Им нужна была не правда, а авторитет. Торгвальд хмыкнул, почесал бороду, выудил оттуда засохшую травинку и кивнул. — Молодец, — сказал он. — Ты только что сдал первый экзамен. — Какой еще экзамен? — На способность врать под давлением, — старик поднял кружку. — Поздравляю.  — Спасибо, — улыбнулся я. — Ну что, продолжим обучение? Торгвальд странно посмотрел на меня, будто не поверил, что эти слова сказал я. Его брови полезли вверх, а губы дрогнули в усмешке.  — А эта ситуация пошла тебе на пользу, я вижу, — усмехнулся он.  — А как же, — я кивнул, чувствуя, как внутри разливается уверенность. — Этот опыт дал мне понять: если ты не знаешь законов, то ты просто ничто.  — А если знаешь?  — Тогда ты не просто ничто, — ответил я. — Ты ничто с правом голоса.  Торгвальд хмыкнул, отхлебнул эля и поставил кружку на пол.  — Ладно, — сказал он. — Тогда давай продолжать.  Я кивнул, развернул свиток и принялся читать. Слова больше не расплывались перед глазами, имена чиновников не путались, а их страхи и слабости складывались в ровные, понятные строчки.  И я, с новыми силами и с чувством азарта, снова начал учиться. Торгвальд диктовал, я записывал. Он спрашивал, я отвечал. Он ругался, я спорил. Мы перебивали друг друга, хлопали ладонями по полу, вскакивали и снова садились. Кристаллы под потолком мигали в такт нашим голосам, и в какой-то момент мне показалось, что даже они заинтересованно слушают. За окном давно стемнело. Кристаллы под потолком стали мигать чаще — видимо, кто-то наверху включил магический обогреватель. — На сегодня хватит, — сказал Торгвальд, поднимаясь. Его колени хрустнули, и эхо покатилось по пустому залу. — А то мои старые кости скоро рассыплются. — Ещё пять минут, — попросил я. — Нет, — отрезал старик. — Завтра тоже будет день. Я нехотя отложил свиток. — Торгвальд, — сказал я. — М? — Спасибо. — Не за что, — он опёрся на палку. — Это ты спасибо скажешь, когда получишь титул. — А если не получу? — Тогда скажешь спасибо за опыт, — усмехнулся старик. — В Альгейзе это тоже ценится. Мы вышли из Центра адаптации. Две луны висели над городом, как два прищуренных глаза, и мне казалось, что они подмигивают. — Завтра, — сказал Торгвальд, — буду гонять тебя ещё сильнее. — Не сомневаюсь. — А ты не бойся, — он похлопал меня по плечу. — Бояться — это нормально. Главное — чтобы страх не мешал заполнять бланки. — А если мешает? — Тогда, парень, — вздохнул он, — у тебя есть форма № 14/С «Заявление о временной нетрудоспособности». Заполнишь — и бойся дальше. Я усмехнулся и мы пошли к хостелу. Впервые за долгое время ждал завтрашнего утра не со страхом, а с нетерпением, потому что знал: ещё две недели подготовки — и собеседование. А там — или пан, или пропал. Или Лорд Демонов. Или снова очередь. «Система фиксирует положительную динамику, — сказала Милим, когда я лёг на кровать. — Система рекомендует носителю выспаться». — Обязательно, — ответил я. «Система желает спокойной ночи». — Спокойной ночи, Милим. Я закрыл глаза. Кактус на подоконнике смотрел на меня своим колючим взглядом. И мне показалось, что он одобрительно кивнул или просто качнулся от сквозняка. Честно говоря, в Альгейзе уже было не различить.