Глава 2. «Ледяное гостеприимство».

Фиолетовое сияние окутало группу, и мир вокруг замер на долю секунды, а затем взорвался холодом. Такой холод пробирал до костей даже сквозь тёплые куртки, которые ребята одолжили у Князевых. Они стояли на бескрайней снежной равнине, укрытой пушистым покрывалом, переливавшимся в свете северного сияния. С неба падали крупные снежинки — каждая словно маленькое чудо, медленно кружащееся в танце. Вдалеке, на горизонте, высились ледяные горы, их вершины терялись в облаках, окрашенных в зелёные и синие сполохи. Рядом по льду, сковавшему океан, важно вышагивали пингвины, изредка поглядывая на незваных гостей. Океан был неподвижен, лишь кое-где сквозь трещины проглядывала тёмная вода, отражающая звёзды. А прямо перед ними возвышался замок — ледяной, величественный, словно вырезанный из одного огромного кристалла. Его шпили уходили ввысь, отражая северное сияние и снег, переливаясь всеми оттенками голубого, сиреневого и зелёного. Он казался сказочным, нереальным — творением не человека, а самой магии. — Красиво, — выдохнула Снежка, заворожённо глядя на замок. — Холодно, — одновременно с ней пробормотал Василий, кутаясь в воротник куртки. Никита и Кристина, уже привыкшие к местному климату, лишь усмехнулись. В этот момент телефон Кристины пиликнул. Она взглянула на экран, прочла пришедшее ей сообщение и повернулась к ребятам. — Мама пишет, — сказала она. — Она договорилась насчёт вашего обучения в колледже. Вы все будете числиться стажёрами по обмену. А для тех, кто не волшебник, — она посмотрела на Сашу, Васю и Влада, — есть должности лаборантов. Саша и Вася — у учителя ботаники, а Влад будет физруком. Если вы, конечно, не против. — Не против, — быстро ответил Саша. — Согласен, — кивнул Василий. — Я тоже, — добавил Влад. — Физрук так физрук. Никита довольно кивнул. — Идёмте, — сказал он, первым направляясь к воротам замка. — Нас уже ждут. — Только договариваемся сразу: вы — ученики по обмену из дальнего королевства Айдорис, — заговорила Кристина. — Никто из ребят не должен догадаться, кто вы на самом деле. Имена я уже придумала: Виолетта, Владимир, Анна, Алексей, Милана, Константин, Светлана, Виктор, Агата. Запомнили? Взрослые переглянулись, но кивать не стали — слишком замёрзли, чтобы спорить. — Заметано, — буркнул Влад, и они двинулись вперёд. Навстречу им из замка вышла девушка. Высокая, стройная, с белыми как снег волосами до лопаток, в лёгком, но элегантном платье, расшитом серебряными нитями. На её голове сияла небольшая диадема — простая, но изящная. Улыбалась она широко и радушно. — Привет! — воскликнула Саша, не обращая внимания на холод. — А мы вас уже заждались! Кристина, Никита, вы как всегда с сюрпризами. Новенькие? Проходите, не стесняйтесь, у нас в замке тепло и уютно. Я — Александра Сидорова, принцесса Северного полюса. Но можно просто Саша. Она жестом пригласила всех внутрь, и Снежка, глядя на девушку, невольно прошептала: — Какая она красивая … Внутри замка всё оказалось ещё прекраснее чем снаружи. Ледяные стены переливались, словно в них горели тысячи свечей, залы были украшены различными картинами и скульптурами. Но самое главное — здесь было тепло. Настоящее, живое тепло, которое разливалось от огромного камина, где весело потрескивали дрова. — Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, — Саша повела их по коридорам. — В гостиной уже все собрались. Они вошли в просторную комнату, уставленную мягкими диванами и креслами. У стен — стеллажи с книгами, в углу — шахматный стол с уже расставленными фигурами, а у окна — телескоп, направленный на звёздное небо. И тут взрослые замерли. В гостиной сидели их дети. Марина — черноволосая, с зелёными глазами, разговаривала с Мишей, который что-то чертил на планшете. Алина — с веснушками и огненным взглядом, спорила с Катей о рецепте торта. Влад Сидоров — блондин с серьёзным взглядом, готовился к партии. Они были такими… взрослыми. Красивыми. Серьёзными. «Никого прекраснее на этом свете нет», — пронеслось в голове у каждой матери. У каждого отца. Но они не могли этого показать. Не могли выдать себя. Только сжали кулаки и попытались унять дрожь. На пороге гостиной их встретил рыжий юноша. Высокий, подтянутый, с веснушками и большими карими глазами, в которых плясали озорные огоньки. — Абрикосов Сергей, — представился он, без отчества. Просто имя и фамилия. Будто отца у него и не было. Влад нахмурился. Он вспомнил, как Никита в Штормграде с гордостью и теплотой назвал своё отчество — «Князев Никита Владиславович». А тут — тишина. Словно юноша не хотел носить имя отца. — Серёжа! — Алёна не выдержала и шагнула вперёд, обнимая юношу. — Мы так рады тебя видеть! — Мне так даже родные родители не радуются, — усмехнулся Серёжа, но ответил на объятие. — Кристина с Никитой так много о тебе рассказывали! — пролепетала Алёна, сжимая его плечи, пытаясь не думать о словах, которые только что сказал юноша. — Я даже боюсь представить, что они вам обо мне говорили, — рассмеялся Серёжа. Его смех был красивым, музыкальным и заразительным, словно само солнце грело душу. — Что налить? — Серёжа взял графин с чем-то янтарным. — Ник, тебе как обычно? Коньяк? — Да, — кивнул тот. И Абрикосов налил каждому своё: Крис — белое вино. Марине — фруктовый ликёр. Алине — шампанское. Владу — виски. Саше — наливку. Кате — игристое. Все получили свои напитки. К новеньким Серёжа обратился с тем же вопросом. — Мы… мы не пьём, — пробормотала Алёна. — Да ладно, — подбодрила Алина. — Один раз живём. Давайте, не стесняйтесь. Под их уговорами ребята сдались. Забавно, но у юношей вкусы совпали с отцовскими, а у матерей — с дочерьми. Когда Серёжа разлил напитки и все взяли бокалы, взрослые из прошлого на секунду замерли. Алкоголь. Настоящий. И их дети — такие же пятнадцати-шестнадцатилетние ребята, как и они сами — спокойно поднимают бокалы, чокаются, пьют. Влад всё это время сидел с каменным лицом, но в его глазах читалось удивление и лёгкий шок, смешанные с пониманием. Алёна пригубила шампанское и подумала: «Нам тоже по шестнадцать. Мы и сами… ну, может, не коньяк на школьных вечеринках, но кто из нас не пил? А это уже проблемы их родителей. Тех, будущих нас.» Саша Абрикосов, глотнув виски, только усмехнулся про себя: «Мы в их возрасте тоже не святыми были. Но эти вон как культурно — с тостами, с выбором. Не безобразничают. Пусть их родители разбираются, не нам их воспитывать — мы сами ещё не выросли» Маша, сжимая в руке бокал с фруктовым ликёром, подумала: «Моя Марина пьёт ликёр. Сладкое, не крепкое. Ну, может, и ничего страшного. Мы и не такое пробовали… в её возрасте. А она и есть в нашем возрасте» Снежка, глядя на то, как Влад Сидоров спокойно пьёт виски, только покачала головой: «Наш сын — шахматист, победитель. И он пьёт виски. Но… нам сейчас столько же, сколько и ему. Мы не родители ему — пока. Мы его ровесники. Так что это не наши заботы» Василий, которому досталась наливка, только хмыкнул: «Саша — наливку? Вот уж не ожидал. Но, с другой стороны, я её тоже люблю...» Алиса, попробовав игристое, вдруг почувствовала горечь. Не от вина. От мысли, что её дочь пьёт игристое — и пьёт его явно не впервые. А она, Алиса, даже не знает об этом. Но она — из прошлого, и поэтому не имеет права судить. Сейчас она сама подросток. «Ладно, — подумала она. — Мы сами такого же возраста. Это проблемы их родителей. Тех, кто живёт здесь и сейчас. А мы просто гости». Корвин, отпив из своего бокала, только покачал головой: « Моя Мирина — ликёр, ну ничего у каждого свои тараканы.» А Варя, которая всё это время молчала, наконец прошептала себе под нос, едва шевеля губами: — Нам всем сейчас по пятнадцать-шестнадцать. Мы сами такие же. А это пусть их родители — то есть будущие мы — разбираются. Никто из детей это не услышал. Никто из них ничего не заметил. — Садитесь, — вмешался Влад Сидоров, указывая на свободные места. — У нас тут не зал заседаний, но мест всем не хватит. Диванов и кресел было много, но каждый из ребят уже занял своё. Никита сел рядом с Серёжей. Марина — с Кристиной. Алина — с Катей. Саша Сидорова — с братом, поправляя ему воротник. Мест хватило всем, кроме Кристины. — Я уступлю, — собралась подняться Варя. — Сиди, — остановила её Кристина. — Моё место как раз свободно. И она, ничуть не смущаясь, уселась на колени к Серёже. Тот даже бровью не повёл, продолжая разговаривать с Никитой. Будто так и надо. Никто из их друзей не удивился — эти двое всегда так себя вели: подкалывают, шутят, но при этом умудряются быть нежными, не переходя черту. Гости же, удивлённо округлили глаза, но голоса не подали. Никита поднял свой бокал. В комнате наступила тишина. — Я поднимаю этот бокал за Владислава Сидорова, — начал он, глядя на блондина. — За его несгибаемую волю и холодный ум, который он согревает любовью к игре. За то, что он доказывает: шахматы — это не просто спорт, это философия. И он, как никто другой, постиг её суть. За нашу гордость, за нашего чемпиона. За Влада! — За Влада! — подхватили остальные. Снежка и Василий, слушая эту речь, едва сдерживали слёзы. Вот каким вырос их сын. Вот как его ценят. Владик покраснел. — Ник, ты меня перехваливаешь, — пробормотал он. — Какой подарок у родителей выклянчил? — спросил Миша. — Телескоп, — ответил Влад. — Я вам его недавно показывал. Отец сказал, завтра уже привезут. — Ты интересуешься космосом? — оживился Василий. — Да, — Влад кивнул. — Это папа привил любовь к нему и мне, и сестре. Мы с детства смотрим на звёзды. — Но он стоит бешеных денег и производится только под заказ у частника, — нахмурилась Марина. — Папа не сомневался в победе Влада, — улыбнулась Саша. — Поэтому, заказал ещё неделю назад. — И шахматам тебя тоже отец научил? — спросила Снежка. — Да, — кивнул Влад. — Он и Сашку выучил, но она больше любит тактику, а не стратегию. Снежка и Василий гордо переглянулись. Тут у Серёжи зазвонил телефон. Он закатил глаза и вздохнул так, что из головы пошёл лёгкий пар. — Да, — ответил он и в его голосе послышались нотки уважения. — Конечно, подготовил. Всё под контролем… Да вы не волнуйтесь, Любава Дмитриевна, праздник пройдёт идеально. Я вам это гарантирую. Он положил трубку и откинул телефон в сторону, схватившись за голову ладонями. — Вот скажи, Ник, — обратился он к другу. — Я хоть один праздник плохо провёл? Хоть одно мероприятие у меня сорвалось? Нет! Так чего она до меня сейчас докапывается? — Ну, Серёженька, — вмешалась Катя. — Ты тоже её пойми. Это выпускной её единственной дочери. Она хочет, чтобы всё прошло безупречно. В её голосе прозвучала зависть. Откровенная, неприкрытая. — Эх, как бы я всё таки хотела, чтобы моя мама вот так же носилась со мной в следующем году, — тихо добавила она. — Но вряд ли… скорее всего она даже не вспомнит, что я выпускаюсь. Алиса вздрогнула. Она всегда думала, что будет планировать выпускной дочки с самого её поступления в колледж. Но Катя так не считала. Почему? Алиса не понимала. — А кто это тебе вообще звонил? — спросила вдруг Варя. — Директриса, — ответил Серёжа. Варя побледнела. Любава… Точно такое отчество было у её заклятого врага в колледже. — Вы все учитесь в Волшебном колледже? — уточнила она. — Да, — быстро ответила Кристина. — Наша мама лично просила Любаву Дмитриевну об одолжении, несмотря на их прежние отношения. И у неё были на это очень весомые причины. Она скользнула взглядом по Никите, давая понять, что это связано с ним. Но говорить в открытую не стала. Варя не стала уточнять. Только кивнула. — А почему директриса звонит тебе насчёт выпускного? — переключилась на Серёжу Алёна. — Я в школе отвечаю за праздники и мероприятия, — ответил он. — Организую всё — от дискотек до походов. А раз вы будете в колледже учиться, обращайтесь ко мне по любым вопросам, помогу освоиться. — Вы все такие талантливые, — с гордостью сказала Алёна, и её глаза засветились. — Да что мы всё о нас! — воскликнула Алина. — Давайте поговорим о вас, новенькие. Вы из какого королевства? Гости из прошлого напряглись. Кристина мгновенно включилась: — Из Айдориса, это за горами. Очень далеко. — А по какой программе вы учились? — спросил Миша. — У нас в колледже много направлений. — Девушки учились по общеобразовательной, — вмешался Никита, — с упором на магию стихий. У Виолетты — воздух, у Анны — огонь, у Миланы — земля, у Светланы — вода и лёд, а у Агаты — магия времени, а вот Костя обучался в основном магии Чёрных Воронов - прямо как ты, Миша. Взрослые только кивали, а Влад про себя подумал: «Врут как дышат. Если бы был спорт по мастерству лжи, эти двое заняли бы первые места. Я сам так не умею». И тут Никиту прервал телефонный звонок. Он поднёс палец к губам, и все послушно замолчали. — Да, пап, — ответил он. — Конечно, без проблем. Но можно, я переведу его вечером, или тебе нужно срочно? Из трубки послышался мягкий, тёплый голос: — Не срочно. Я ждал этих французов неделю. Пусть подождут. Не торопись. Передохни... А, и ещё, передай трубку сестре. Кристина взяла телефон, всё ещё сидя на коленях у Серёжи, который в этот момент напрягся и посмотрел на девушку щенячьим взглядом. Она закатила глаза и цокнула. — Да, пап? — улыбнулась она. — Нет, я разрешаю. И вообще, это была моя идея. А вот это уже будет зависеть от его поведения. Да ладно, шучу. — И пап, раз уж ты сам завёл эту тему… — начала Кристина, но из трубки прозвучало: — Чтобы двадцатого дома не появлялись. Кристина улыбнулась ещё шире. — Спасибо, папуль. Я тебя люблю. — И я вас, — ответил Влад, и тут же громко рявкнул на кого-то: — Я сказал — переделать! Звонок прервался. — Впервые вижу, чтобы дети так радовались тому, что их выгоняют из дома, — заметил Корвин. Кристина рассмеялась. — Это про день рождения Ника. Ему 19 апреля, через неделю, исполняется шестнадцать. Родители разрешили после семи начать отмечать, а двадцатого вообще дома не появляться, чтобы мы отдохнули. — Шестнадцать лет по правилам Штормграда — это возраст вступления во взрослую жизнь, — задумчиво произнесла Варя. — Коронация старшего наследника, принятие прав на трон… — Откуда ты знаешь? — удивилась Марина. — Читала, — отмахнулась Варя. — Родители договорились, что коронация будет утром, — добавил Никита. — Потом, в обед, охота с отцом и дедушкой, ну, а вечером мы с друзьями — чтобы как следует отметить моё «вступление во взрослую жизнь». — А меня дядя Влад возьмёт на охоту? — подал голос Серёжа. Кристина повернулась к нему: — Он будет только рад, но уточнял, согласна ли я и не буду ли пытаться тебя убить. Ну и, как ты наверное слышал, я сказала, что это будет зависеть от твоего поведения. Ребята рассмеялись. И снова — звонок. Никита взглянул на экран, и лицо его стало серьёзным. — Здравствуйте, Кощей Кощеевич, — сказал он, выходя из комнаты. В гостиной повисла тишина. Взрослые переглядывались, стараясь скрыть свои истинные чувства. Каждый из них думал про себя: «Вот мой сын, вот моя дочь — они станут талантливыми, уверенными, любимыми. Я горжусь ими. Но я не могу произнести это вслух». И только Варя вдруг поняла, что в её сердце, впервые за долгое время, не было льда. Было тепло. Тревожное, но тепло.