Часть 1. Глава 1: Из степи в сумерки Бри

      Запах полыни и сухого ветра — это то, что Батый любил больше всего на свете. В свои семнадцать лет он знал цену тишине и труду. Его лицо, с типичными монгольскими чертами, высокими скулами и узким разрезом глаз, часто казалось окружающим непроницаемой маской. Но за этой маской скрывался юноша, чей мир перевернулся семь лет назад, когда скрип тормозов и скрежет металла на скользкой трассе навсегда забрали у него родителей. Тогда, в десять лет, его привезли в нютаг — в родовое поселение, где время, казалось, замерло. Дедушка и бабушка не баловали его лишними словами, они лечили его душу трудом и бесконечным простором бурятских степей. Батый вытянулся, стал высоким и гибким, растеряв детскую припухлость, но не превратившись в тяжеловесного борца-бухэ барилдаан. Его тело было инструментом: точным, выносливым и приученным к порядку. Этим летом он сделал невозможное — поступил в медицинский университет, исполнив свою мечту стать врачом, чтобы больше никто в его присутствии не умирал от ран. — Батый, сынок, присмотри за отарой, — голос бабушки, пахнущий молочным чаем и дымом, вырвал его из раздумий. Он кивнул, поправил кепку и вскочил на коня. День был знойным, небо — пронзительно синим, а овцы — ленивыми. Ничто не предвещало беды, пока под копытами старого мерина не зашипела гадюка. Конь, обычно спокойный как скала, вскинулся на дыбы от неожиданности. Батый, не ожидавший такого кульбита, не успел сгруппироваться, когда мир вокруг него вдруг подернулся странной дымкой, а звук степного ветра сменился гулким эхом и запахом старого дерева, эля и табака. Падение было жестким, но вместо сухой земли Батый почувствовал под ладонями неровный дощатый пол. Он резко сел, часто дыша, и первое, что сделал — ощупал карманы штанов. В голове гудело, а перед глазами расплывались желтые пятна. — Эй, парень, ты откуда тут взялся? — голос был грубым, низким и совершенно незнакомым. Батый поднял голову и замер. Он находился в помещении, которое меньше всего напоминало бурятскую степь. Низкие потолки, тяжелые дубовые балки, коптящие свечи и густой туман от трубок. Это был трактир, но какой-то... неправильный, словно сошедший со страниц книг по истории или фэнтези, которыми он увлекался в перерывах между биологией и химией. Он сидел прямо посреди общего зала, и на него смотрели десятки глаз. Батый медленно встал, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Его рост, который в Бурятии считался выше среднего, здесь казался почти гигантским по сравнению с некоторыми посетителями. В углу, за небольшим столом, сидели четверо. Они были странными: маленького роста, с кудрявыми головами и невероятно большими, босыми и заросшими шерстью ногами. «Хоббиты?» — промелькнула безумная мысль в голове будущего медика. — «Я что, перегрелся на солнце?» Рядом с ними, в тени, сидел высокий человек в поношенном плаще с глубоким капюшоном. Из-под капюшона блеснули внимательные, холодные глаза, изучающие пришельца с опасным любопытством. Странник — а это был именно он — медленно выпустил кольцо дыма, не отрывая взгляда от Батыя. Батый поправил свою современную куртку и постарался успокоить дыхание, как учил дед. — Здравствуйте, — произнес он по-русски, понимая, что его вряд ли поймут. В зале воцарилась тишина. Посетители — в основном коренастые люди из Бри — начали перешептываться. — Глядите-ка, какой странный наряд, — пробасил кто-то у стойки. — И лицо... откуда он? Из Харада? Или с Востока? Батый почувствовал нарастающую тревогу: слово «Восток» прозвучало в устах местных жителей явно не с добрым подтекстом. Он сделал шаг назад, задев стул, и тут же заметил, как рука человека в капюшоне легла на рукоять меча, скрытого под плащом. Фродо Бэггинс смотрел на незнакомца с нескрываемым испугом. Этот парень выглядел совсем иначе, чем люди, которых он видел в Шире или по пути в Бри. У него были черные как смоль волосы, собранные в короткий хвост, и глаза цвета крепкого чая, которые сейчас испуганно метались по залу. — Арагорн, кто это? — шепотом спросил Фродо, придвигаясь ближе к своему защитнику. Странник не ответил сразу. Он видел в этом юноше не угрозу, а глубокое замешательство. В движениях Батыя не было воинственности, только инстинктивная осторожность загнанного в угол зверя. — Он не похож на слугу Врага, — едва слышно ответил Арагорн, продолжая наблюдать. — Его одежда сделана из странной ткани, а на ногах — обувь, какой я не видел ни в одной стране Запада. Батый тем временем пытался сообразить, что делать дальше. Он вспомнил дедушкины слова: «Если заблудился в тайге — не беги. Стой, слушай и смотри». Он медленно поднял руки ладонями вперед, показывая, что у него нет оружия. — Я не причиню вреда, — сказал он, на этот раз стараясь говорить максимально спокойно. Трактирщик, толстый господин Лавр Наркисс, вышел из-за стойки, вытирая руки полотенцем. — Послушай, парень, мы тут люди мирные. Ты если хочешь выпить или поесть — плати, а если фокусы показывать — так это не к нам. Батый не понял ни слова, но уловил интонацию вопроса. Он полез в карман и вытащил пятирублевую монету — блестящий кругляшок с двуглавым орлом. Протянув её трактирщику, он надеялся, что металл везде имеет ценность. Наркисс взял монету, прикусил её зубом, удивленно поднял брови и посмотрел на свет. — Серебро? Нет, какой-то странный сплав. Но работа тонкая. В этот момент Странник встал со своего места. Его высокая фигура в развевающемся плаще заставила окружающих расступиться. Он подошел к Батыю, и тот невольно выпрямился, оказавшись почти одного роста с воином. Арагорн заговорил на вестроне, общем языке Средиземья. — Откуда ты пришел, странник с восточным лицом? Батый покачал головой, показывая, что не понимает. Тогда Арагорн перешел на синдарин, эльфийский язык, надеясь, что перед ним кто-то из далеких стран, знающий древние наречия. Результат был тем же. Батый приложил руку к груди и четко произнес свое имя: — Батый. — Батый... — повторил Арагорн, пробуя имя на вкус. — Непривычное имя для этих мест. Он указал на свободный стул за своим столом. — Садись. Здесь безопаснее, чем посреди зала. Батый понял жест. Он понимал, что этот человек — его единственный шанс не оказаться на улице или в местной тюрьме. Он прошел к столу хоббитов, которые тут же сжались, глядя на него снизу вверх. — Привет, — тихо сказал Батый, стараясь улыбнуться, чтобы не выглядеть угрожающе. Сэм Гэмджи, самый недоверчивый из четверки, прищурился. — Выглядит он как-то... по-чудному, мистер Фродо. Будто из сказок про далекие земли за горами. Батый сел на край стула, готовый в любой момент вскочить. Его сердце все еще колотилось о ребра, как пойманная птица. Он думал о бабушке, которая, наверное, уже начала волноваться, и о дедушке, который пошел искать его в степи. «Я в другом мире», — эта мысль наконец оформилась в сознании. — «И мне нужно выжить, используя все, чему я научился». Арагорн наблюдал за тем, как юноша осматривает зал. Он заметил, как взгляд Батыя задержался на сумке Фродо, где лежал груз, способный погубить мир. Но в глазах парня не было алчности — только профессиональное любопытство исследователя. Когда принесли еду, Батый не набросился на неё, хотя был голоден. Он аккуратно взял кусок хлеба, разломил его и протянул по кусочку каждому из хоббитов, следуя древнему степному обычаю делиться первой трапезой. Хоббиты удивленно переглянулись. Этот жест был понятен без слов в любом мире. — Спасибо, мастер Батый, — вежливо кивнул Фродо, принимая хлеб. Арагорн слегка расслабился. Предатели не делят хлеб с незнакомцами с таким искренним почтением. — Кто бы ты ни был, — произнес Арагорн, глядя в окно, где сгущались тени Бри, — ты попал в очень опасное время в очень опасное место. Батый не понял слов, но почувствовал холод, исходящий от самой ночи. В его голове внезапно всплыли уроки анатомии: он представил, как адреналин сейчас разгоняет кровь по его венам. Он знал, что впереди его ждет что-то гораздо более серьезное, чем экзамены в университете. Он был врачом по призванию, и здесь, в этом мрачном трактире, он чувствовал — скоро его навыки понадобятся этим маленьким существам и их суровому защитнику. А за окном, в темноте дорог, уже слышалось ледяное дыхание тех, кто не знает жалости. Черные Всадники были близко. Батый посмотрел на свои руки — длинные пальцы пианиста или хирурга. Теперь этими руками ему придется не только лечить, но и, возможно, защищать свою жизнь в мире, где легенды оживают и истекают кровью. Он глубоко вздохнул, выпрямил спину и посмотрел прямо в глаза Арагорну. Он был сыном степей, потомком кочевников, и он не собирался сдаваться без боя.