Часть 2. Глава 2: Ночь под крышей «Гарцующего Пони»

      Странник продолжал курить свою трубку, но Батый видел, как напряжены его плечи. Атмосфера в трактире менялась. Веселый шум постепенно затихал, сменяясь тревожным шепотом. Батый заметил, как один из посетителей — человек с неприятным, «косым» взглядом — потихоньку выскользнул за дверь. «Шпион», — интуитивно догадался парень. В его мире такие люди обычно первыми доносили директору школы о прогулах, но здесь ставки были явно выше. Он посмотрел на хоббитов. Пиппин, кажется, перебрал эля и начал рассказывать что-то лишнее, привлекая внимание. Фродо заметно нервничал. Его рука постоянно тянулась к цепочке на шее. Батый, будучи наблюдательным по натуре, сразу понял, что этот маленький предмет имеет огромное значение. — Не надо, — тихо сказал он, коснувшись руки Фродо. Он не знал языка, но его жест — мягкое, но уверенное движение врача, останавливающего пациента от ошибки — был красноречив. Фродо вздрогнул и посмотрел на Батыя. В глазах юноши-азиата он увидел странное спокойствие, которое обычно бывает у людей, привыкших к ответственности. Арагорн оценил это вмешательство. Он чуть заметно кивнул Батыю. — Ты проницателен для того, кто только что свалился с неба, — пробормотал он. Внезапно в зале произошло то, чего Арагорн боялся больше всего. Пиппин, размахивая кружкой, едва не выдал имя Бэггинса. Фродо бросился его останавливать, споткнулся... Батый увидел это словно в замедленной съемке. Фродо падает, кольцо взлетает в воздух, и хоббит исчезает прямо на глазах у изумленной толпы. В трактире повисла мертвая тишина, которую сменил вздох ужаса. Батый застыл. Физика его мира кричала о невозможности происходящего. Но медицинский ум сработал быстро: если объект исчез, это не значит, что он перестал существовать. Он почувствовал, как воздух рядом с ним заколыхался. Фродо появился вновь, бледный, дрожащий, с выражением абсолютного ужаса на лице. Арагорн мгновенно схватил его за воротник и потащил вверх по лестнице. — За мной! Все за мной! — скомандовал он, бросив быстрый взгляд на Батыя. Батый не раздумывал. Он схватил свою куртку и последовал за ними, понимая, что оставаться внизу сейчас — верная смерть. В маленькой комнате на втором этаже было тесно. Арагорн затушил свечи, оставив лишь слабый отсвет от камина. — Кто ты такой на самом деле? — набросился он на хоббитов, но потом повернулся к Батыю. Батый стоял у двери, прислушиваясь к звукам в коридоре. Его слух, натренированный в степи, где нужно отличать шорох травы от шагов волка, сейчас был обострен до предела. — Слышите? — прошептал он, указывая на окно. Арагорн замер. Он услышал то же самое: далекий, пронзительный крик, от которого кровь стыла в жилах. Это был не крик зверя и не крик человека. Это была тоска самой смерти. Батый почувствовал, как его кожа покрылась мурашками. Он вспомнил рассказы бабушки о злых духах, которые бродят по ночам, но это было реальностью. — Назгулы, — выдохнул Арагорн. — Они в Бри. Он быстро начал передвигать мебель, заставляя хоббитов перебраться в другую комнату. Батый помогал ему, двигая тяжелые шкафы с удивительной для его телосложения силой. — Ты, — Арагорн указал на Батыя, — помоги им спрятаться. И если они войдут... Он не договорил, но Батый и так понял. Он вытащил из кармана свой складной нож — подарок дедушки на совершеннолетие. Сталь была хорошей, но он понимал, что против призраков это лишь зубочистка. Тем не менее, он встал перед хоббитами, закрывая их собой. Сэм Гэмджи посмотрел на его спину и прошептал: — А он надежный, этот долговязый с Востока. Этой ночью Батый не сомкнул глаз. Он слушал, как в соседней комнате, где они оставили чучела вместо хоббитов, рвется ткань и ломается дерево под ударами ледяных клинков. Он видел страх в глазах маленьких существ и чувствовал тяжелую ношу Странника. В ту ночь Батый перестал быть просто студентом-медиком. Он стал частью истории, о которой даже не подозревал, пася овец в своем далеком нютаге. И когда рассвет забрезжил над крышами Бри, он понял: пути назад нет. Теперь его судьба сплетена с судьбой Кольца, и его медицинские знания, его выносливость и верность будут испытаны так, как он и представить не мог. — Пойдем, — сказал Арагорн, когда солнце осветило разоренный трактир. — Путь будет долгим. Батый поправил рюкзак, кивнул своим новым спутникам и шагнул в неизвестность, оставив прежнюю жизнь за невидимой чертой.