Часть 11. Выход на свет

      Они выбежали из Мории на ослепительный солнечный свет. Все упали на землю, рыдая. Батый стоял, глядя на свои руки. На них была пыль Мории и копоть Балрога. Он не плакал. У него наступила стадия эмоционального онемения. — Он мертв... — шептал Пиппин. Батый подошел к Арагорну. Тот стоял, глядя на горы. — Нам нельзя здесь оставаться, — сказал Арагорн. Его голос был сухим, как пергамент. — Арагорн, — Батый коснулся его руки. — У отряда посттравматический шок. Нам нужно... — Нам нужно выжить, — оборвал его Арагорн. — Иди к хоббитам. Ты лекарь. Лечи их души, если не можешь лечить их горе. Батый повернулся к хоббитам. Он достал из рюкзака остатки плитки шоколада, которую берег на крайний случай. — Ешьте, — сказал он, разламывая плитку на части. — Это серотонин. Это поможет. Он сидел на камне, глядя, как хоббиты едят шоколад, размазывая слезы по грязным щекам. «Гэндальф мертв», — думал он. — «Единственный человек... или кто он там... который понимал, кто я такой, исчез. Я остался один в этом мире». Он посмотрел на свои кроссовки. Подошва начала отклеиваться. — Дедушка... бабушка... — прошептал он. — Я, кажется, застрял. Он встал, поправил рюкзак и пошел вслед за Арагорном. Впереди был Лориэн. Лес, о котором говорили с ужасом и восторгом. Но Батыю было всё равно. Он уже видел ад. Теперь он хотел просто дойти. Дойти до конца этой истории, какой бы она ни была. Лориэн и Зеркало Лориэн встретил их тишиной, которая была хуже криков орков. Деревья маллорн золотились в сумерках. Их встретил Халдир. Когда эльф посмотрел на Батыя, в его глазах не было удивления. Было лишь отчуждение. — Еще один гость из-за грани, — сказал он. Батыя привели к Галадриэль. Когда он увидел Владычицу леса, он понял, что Арвен была лишь бледной тенью этой женщины. Галадриэль не просто светилась — она была самим светом. Она заговорила в его голове. «Батый, сын Улан-Удэ. Ты ищешь путь назад, но дороги назад нет. Есть только путь сквозь». — Я хочу домой, — вслух сказал Батый. — Я не хочу быть героем. «Ты уже не тот, кто ушел из дома», — ответила она. — «В тебе проснулась сила твоего народа. Сила выживать там, где умирают боги». Она подвела его к серебряной чаше с водой. — Смотри. Батый заглянул в Зеркало. Сначала он увидел степь. Бесконечную, выжженную солнцем. Затем он увидел свой дом. Бабушка сидела на крыльце. Она постарела на десять лет. Она смотрела на дорогу, и в её глазах была такая безнадежность, что Батый закусил губу до крови. Затем картинка сменилась. Он увидел Фродо. Хоббит лежал на сером камне, его глаза были пустыми. Над ним склонилось нечто черное. — Нет... — прошептал Батый. — Это то, что будет, если ты сдашься, — сказала Галадриэль. Батый отвернулся от Зеркала. Его трясло. — Зачем вы мне это показываете? — Чтобы ты знал цену своего выбора. Перед уходом она сделала подарки всем. Батыю она дала небольшой фиал с прозрачной жидкостью. — Это вода из источников Лориэна. Она исцеляет раны духа и возвращает ясность разуму. Используй её мудро. Батый взял фиал. Он был холодным и тяжелым. Когда они спускались к Андуину на эльфийских лодках, Батый сидел на носу первой лодки. Он смотрел вперед, на реку, которая уносила их всё дальше от безопасности. — Боромир, — позвал он. Гондорец, сидевший за веслами, поднял голову. — Да, лекарь? — Ты выглядишь бледным. У тебя нарушение сна и повышенная тревожность. Боромир горько усмехнулся. — У всех нас, Батый. У всех нас. — Нет, — Батый посмотрел ему прямо в глаза. — Ты смотришь на Кольцо слишком часто. Это вызывает дофаминовую петлю. Остановись. Иначе ты потеряешь себя. Боромир ничего не ответил, но его челюсти сжались так, что послышался хруст. Батый вздохнул и открыл свой блокнот. Он начал новую страницу. «Клинический случай №2: Хроническая интоксикация магическим артефактом. Пациент Б. Прогноз: сомнительный». Он закрыл блокнот. Река несла их к Аргонату. К великим статуям королей прошлого. Батый смотрел на каменных гигантов и думал о том, что через тысячу лет от него тоже останется только пыль. Но пока он жив — он будет лечить. Даже если весь мир вокруг сходит с ума. Впереди был Амон Хен. Место, где их пути разойдутся. Батый чувствовал приближение грозы. И на этот раз у него не было антибиотиков, способных её остановить.