Часть 10. Карадрас

Подъем на Карадрас стал адом. Снег валил стеной. Батый шел, проваливаясь по пояс. Его легкие горели от разреженного воздуха. — Гипоксия... — хрипел он. — Нам... нельзя... выше... Он видел, как Леголас легко идет по поверхности снега. «Чертов читер», — подумал Батый с завистью. Внезапно гора ответила на их присутствие. Грохот лавины заглушил все звуки. Снежный поток пронесся всего в нескольких метрах от них. Батый почувствовал, как его сбивает с ног ударной волной воздуха. — Назад! — закричал Гэндальф. — Гора не пускает нас! Они начали спуск. Это было поражение, и оно чувствовалось в каждом шаге. Батый шел, поддерживая Сэма. Его мысли путались. Он вспоминал бабушкины рассказы о духах гор, о Бурхане, которого нужно задабривать. «Надо было оставить здесь конфету или монетку», — подумал он. — «Прости, Бурхан, я забыл обычаи». Когда они спустились к подножию, Гэндальф встал перед ними, опершись на посох. Его лицо было серым от усталости. — У нас остался только один путь, — сказал он. — Путь через Морию. При слове «Мория» Гимли просиял, а Арагорн побледнел. Батый же просто почувствовал холод. Слово звучало как «морг». И это ему совсем не нравилось. — Что такое Мория? — спросил он у Фродо. Хоббит посмотрел на него темными, полными боли глазами. — Это древнее королевство гномов, Батый. Под горами. Там темно. И там... живет нечто, что гномы разбудили в поисках золота. — Тьма, замкнутое пространство и неизвестные существа, — резюмировал Батый. — Отлично. Просто идеальные условия для группового психоза и травм. Врата Мории Они стояли перед зеркальной гладью озера у врат. Батый смотрел на воду и чувствовал, как у него шевелятся волосы на затылке. Вода была слишком спокойной. Слишком маслянистой. — Гэндальф, здесь застойная вода, — негромко сказал Батый. — В таких местах всегда заводится зараза. Или паразиты. Маг не слушал. Он пытался разгадать загадку врат. Когда двери наконец со стоном отворились, Батый первым делом включил свой налобный фонарик. Резкий белый свет светодиодов прорезал древнюю тьму Мории. — Опять твой магический глаз! — вздрогнул Боромир. — Это фонарь. Работает на батарейках. Хватает на 50 часов, — Батый направил луч внутрь. То, что он увидел, заставило его замереть. Скелеты. Повсюду были скелеты гномов. — Гимли, мне жаль, — тихо сказал Батый, видя, как гном падает на колени. Но времени на скорбь не было. Вода за их спинами вскипела. Огромное щупальце вылетело из озера, обвивая ногу Фродо. — Травматическая ампутация! — мелькнуло в голове у Батыя. Он выхватил нож и бросился вперед. Это не был бой героя. Это была судорожная попытка спасти конечность пациента. Он полоснул по склизкой плоти щупальца. Оно было твердым, как резина. Арагорн и Боромир рубили монстра мечами. Они ввалились в Морию, и вход завалило камнями. Они остались в полной темноте. Единственным источником света был фонарик Батыя и тусклое сияние посоха Гэндальфа. — Ну вот, — Батый вытер нож о штаны. Руки дрожали. — Мы в могиле. Теперь официально. Гэндальф посмотрел на него. — Не падай духом, лекарь. Пока мы дышим — мы живем. Веди нас своим светом. И Батый пошел вперед, освещая путь среди костей и пыли. Он шел, считая шаги, стараясь не думать о том, что батарейки в фонарике рано или поздно сядут. И тогда останется только тьма. Тень и Пламя Мория была бесконечной. Батый фиксировал у отряда признаки сенсорной депривации. Хоббиты начали спотыкаться на ровном месте. Гимли пребывал в состоянии тяжелого реактивного расстройства. — Нам нужен привал, — настаивал Батый. — Гэндальф, они истощены. Они остановились в зале Мазарбул. Гимли нашел гробницу Балина. Пока гном оплакивал сородича, Батый осматривал ноги хоббитов. — Мозоли, потертости... Сэм, используй эту мазь. Пиппин, не трогай это! Но было поздно. Пиппин задел скелет у колодца. Грохот падающего ведра отозвался в глубинах Мории барабанным боем. — Барабаны... — прошептал Батый. — Это плохой ритм. Очень плохой. Орки пришли быстро. Это был хаос. Батый не сражался — он забился в угол с хоббитами, закрывая их собой. Он видел, как Арагорн рубит врагов, как Леголас выпускает стрелу за стрелой. А потом пришел Пещерный Тролль. Огромная туша ворвалась в зал. Батый видел, как Тролль замахнулся копьем на Фродо. — Нет! — он вскочил, пытаясь оттолкнуть хоббита. Удар пришелся Фродо в грудь. Хоббит отлетел к стене. — Клиническая смерть! — Батый бросился к нему, забыв о Тролле, которого в этот момент добивали Арагорн и Боромир. Он упал на колени перед Фродо. Руки судорожно искали пульс. — Фродо! Дыши! Хоббит внезапно открыл глаза и закашлялся. — Я в порядке... — прохрипел он. Батый расстегнул его рубашку и замер. Мифрил. Кольчуга из мифрила сияла холодным светом. — Физика... — выдохнул Батый. — Распределение удара по площади... Фродо, ты чертов счастливчик. Но у тебя точно ушиб грудной клетки и, возможно, трещина в ребре. Они бежали. К Морийскому мосту. Там он увидел его. Балрог. Для Батыя это не был монстр из сказки. Это был сгусток чистой энергии, плазмы и тени. От существа исходил такой жар, что кожа на лице Батыя начала сохнуть и трескаться. — Уходите! — кричал Гэндальф. — Я задержу его! — Гэндальф, нет! — закричал Батый. — Это самоубийство! У него термическое поле в тысячи градусов! Но маг не слушал. Батый видел, как мост рухнул. Видел, как Гэндальф падает в бездну, увлеченный плетью демона. — Бегите, глупцы! Последние слова мага эхом отозвались в сознании Батыя.