2.

Думаешь, что есть дверь и ключ — но их нет.

Все параллельные миры

всегда были во мне.

Крылья — Alai Oli

***

«Чё как, Пом-Пом?» В рейтинге самых идиотских вещей, которые Феликс мог написать под внезапно обнаруженным постом, эта безусловно занимала почётное первое место. Он понимал это так же хорошо, как и то, что мастером слов он никогда не был. А ещё он отлично осознавал, что после такого комментария, его, вероятно, послали нахер. Возможно, даже вслух. Феликс понятия не имел, какой Помни была в реальности, и заранее предполагал только то, что сделал бы сам. — Чувак, ты сегодня работать будешь или как? Швабра в кладовке, шевели булками. Олли, коренастый и хмурый, уставился на него из-за стойки, где уже второй час протирал шары для боулинга. Его лысая голова и сама напоминала подобный, и иногда Феликс думал о том, что цифровой цирк превратил бы Олли в занятную фигню. Не такую занятную, как фиолетовый кролик, конечно, но Кейн бы знатно повеселился, сшибая кегли таким вот шароголовым Олли. — Да иду я, — Феликс поднялся с одного из пустующих диванов и, шаркая по скользкому полу, направился к кладовке. — Можешь оставить ключи, я закрою. — Ага, чтобы ты опять тут ночевал? — фыркнул Олли. — Нет уж, бро, тут не ночлежка. — Это было всего один раз, чувак! — Феликс расплылся в улыбке. — Обещаю, что, как хороший мальчик, закончу уборку, закрою двери и пойду спать в свою мягкую и удобную кроватку. — Посмотрим, — Олли поставил чистый шар на полку и принялся за следующий. — И завязывай переписываться с бабами на работе. Тебе не за это платят. Феликс закатил глаза, перехватывая ведро и направляясь в уборную. К своему неказистому боулингу Олли относился так, будто бы это задрипанное полуподвальное заведение было лучшим казино Вегаса, не меньше. К Феликсу так трепетно не относился даже родной папаша. И восторгов босса он не разделял. Этот боулинг был не лучше любого другого. Уходящее в прошлое ретро-развлечение для тех, кому надоели модные квесты в реальности, пейнтбол и мини-гольф. Феликсу из этого списка нравился разве что пейнтбол. И то, потому что стрелять он умел и любил. А может податься в киллеры, а? Эта абсурдная мысль перекатывалась в его голове всё время, пока Феликс мыл пол. Профессия наемного убийцы его, конечно, не привлекала, но было приятно подумать о чём-то кроме того, как он бездарно запорол даже возможность познакомиться с Помни в реальности. Интересно, какой она всё же была вне своего шутовского образа? Судя по посту с кучей нелепых опечаток, либо безграмотной, либо импульсивной. Судя по тому, что она вообще решила выложить свою историю о попадании в цифровой цирк, — бесстрашной. Феликсу нравился последний вариант. В этом было что-то мазохистское. Представлять Помни живым человеком он пытался ещё в цирке, но больше ради собственного удовольствия и желания не съехать с катушек окончательно. Иногда он думал, что она, наверное, высокая блондинка. Одна из этих калифорнийских моделей, которые томно улыбались с рекламы нижнего белья. Иногда он представлял её, как забитую ботаншу. Чаще всего он думал о том, что Помни, наверное, мало чем выделялась из толпы, и он бы никогда не узнал её в реальности. Может, они даже пару раз прошли мимо друг друга, уткнувшись каждый в свой телефон? Нет. Феликс бы, наверное, почувствовал. Поднял бы взгляд, заметил её, ощутил хоть что-то и… «Чё, как, Пом-Пом?» Это было безнадёжно. Он был безнадёжен. Неудивительно, что девушки, западавшие на его бунтарский образ, испарялись, как только он открывал свой рот. Оттуда редко вырывалось что-то, что могло привлечь. Феликс поэтом никогда не был. Как и парнем, которого можно было привести к родителям и не сгореть со стыда. Возможно, именно поэтому за двадцать два года жизни отношения у Феликса были только с его рукой и парочкой журналов в коробке под кроватью. Телефон в кармане мрачно пиликнул, и Феликс достал его, облокачиваясь на черенок от швабры. «Если захочешь увидеться, пиши в личку. Я не кусаюсь, засранец». Швабра скользнула по мокрому полу, и он чуть не упал, только чудом сохраняя равновесие. В ожидании тотального игнора или торжественного посыла к чертям собачьим, Феликс даже не сразу осознал, что его назвали засранцем. Помни, или как там её звали в реальности, отфутболила его абсолютно кретинский комментарий обратно с явной провокацией. И даже с приглашением? Он хотел увидеться. Никогда бы не сказал об этом вслух, но хотел до дрожащих коленок. Чёрт, Феликс даже готов был извиниться при встрече. Настолько сильно было желание немедленно перейти в личку и попросить Помни забыть о том, какой он кретин. — Чувак, я же просил! Закончи работу, а потом уже пиши своим тёлкам! Феликс моргнул, а затем быстро настрочил ответ, не реагируя на бубнёж Олли: «И куда мне подъехать, чтобы ты убедилась в том, какой я засранец на самом деле?»

***

Феликс не верил в удачу. Ему очень редко везло по-настоящему и рассчитывать приходилось всегда только на самого себя. Но когда Помни написала, что будет в его городе через каких-то пару дней, Феликс готов был даже купить лотерейный билет и проверить, на каком уровне развития находилась его удача теперь. Она оказалась не калифорнийской блондинкой с ногами от ушей. И не зачуханным гиком. Помни, вошедшая в дверь дешёвой забегаловки, где сновали официантки на роликах, была похожа на одну из фигурок, которые коллекционировал сосед Феликса по квартире. Миниатюрная, с бледной кожей, тёмно-каштановым каре и огромными карими глазами. Если бы Феликс не знал о том, что она на пару лет старше его самого, то решил бы, что девушка перед ним гораздо младше. Он даже думал пошутить про возраст согласия, но споткнулся на этой мысли, когда Помни безошибочно отыскала его взглядом и направилась к столику. На ней были зауженные джинсы, тяжёлые армейские ботинки и вылинявшая футболка с потрескавшимся логотипом Linkin Park. На плече висел шоппер с парой каких-то значков. Короткие ногти были накрашены чёрным лаком, в ушах болтались колечки пирсинга. Феликс не смог бы произнести это вслух, но она напоминала ему о каких-то сопливых подростковых мечтах с сигаретой на двоих и поцелуями под трибунами школьного стадиона. Или о песнях Кэти Перри. Достаточно слащавых, чтобы мгновенно вызвать сахарную кому. — Ну привет. Она говорила негромко, но что-то было в её голосе такое, от чего все шутки мгновенно вылетели из головы. Феликс сглотнул. Нужно было что-то сказать, как-то представиться, но единственное, что пришло ему в голову — это широкая усмешка и ленивый наклон головы. Язык прилип к нёбу, но он всё же выдавил: — Привет. — Кристен. — Фе… Феликс. Он запнулся. Позорно споткнулся на собственном нелепом имени, как какой-то неуверенный в себе пубертатник, потому что разглядел у неё на запястье край небольшой татуировки. Было странно смотреть на незнакомого человека, которого ты будто бы уже знал когда-то. Помни во времена цирка казалась Джексу открытой книгой. Кристен же напоминала запароленную флэшку. — Что будете заказывать? Официантка грациозно затормозила рядом с их столиком и щёлкнула ручкой. Феликс бросил взгляд на Кристен. Та даже меню не открыла, но вежливо улыбнулась и сказала: — Гамбургер, картошку фри и молочный коктейль. Клубничный, пожалуйста. Официантка кивнула, записывая заказ в маленький потрёпанный блокнот. — Мне то же самое, — протараторил Феликс. Неловкое напряжение между ними можно было потрогать пальцами. Темы для разговора упорно ускользали, потому что казались какими-то глупыми и пустыми. Обсуждать цирк не хотелось. Эта страница их общего прошлого ощущалась грязно и липко, как жвачка, прилипшая к подошве. Настоящего у них ещё не случилось. О будущем Феликс думать не привык. Поэтому он сидел и разглядывал Кристен, подмечая крошечные детали в её внешности. Россыпь бледных веснушек на щеках, крапинки туши, осыпавшейся под левым глазом, небольшой шрам над губой. У Кристен обнаружилась привычка соскребать лак с одного ногтя другим. И ещё она казалась очень уставшей. — А я думал, что ты та ещё болтунья, — попытался завести разговор Феликс. Тишина начинала угнетать. — Готовился отбиваться от расспросов. — Прости, — Кристен выдохнула и подавила зевок. — Я почти не спала прошлой ночью. Если не считать полчаса на обочине, чтобы не впилиться в дерево. — Так хотела меня увидеть, что забыла про сон? — Вообще-то, да. Феликс почувствовал, что краснеет. Обычно ему нравилось заставлять других смущаться и неловко ударяться об острые грани сарказма и подколок, но Кристен удивительно прямо гасила эти попытки. Она не прятала взгляд, не нервничала и выглядела до безобразия спокойно. — Расслабься, — усмехнулась она. — Дело не только в нашей встрече. Я живу в машине, так что спать там уже даже привычно. Феликс нахмурился, мгновенно теряя желание веселиться. Что-то было в её словах такое, от чего становилось не по себе. Кристен говорила об этом не с желанием вызвать жалость или сочувствие. Она как будто бы просто констатировала тоскливый факт из своей биографии. Не самый интересный и не самый важный. — Слушай, — вздохнул Феликс. — Я понятия не имею, как вести все эти разговоры о семье и внутреннем мире, поэтому можешь смело меня послать. Но я всё же спрошу. Ты вообще как? Выглядишь, уж прости, полудохлой и очень грустной. После цирка было совсем паршиво, да? — В яблочко, — фыркнула Кристен. — Хотелось начать всё с чистого листа, вот только вместо этого под ним оказалось всё то же старое дерьмо. — Знакомая ситуация, — кивнул Феликс. — Я думал, что когда выберусь, то жизнь изменится. Как у этих пришибленных блогеров, которые возвращаются из своих ретритов в Непале и познают дзен. Кристен рассмеялась впервые за вечер. И Феликс не без удовольствия приписал это достижение себе. — На Непал наш «ретрит» походил меньше всего, — покачала головой девушка. — Знаешь, как говорят испанцы? Если накрыть брезентом, то получится цирк. Если обнести стеной, то психушка. — Удивительный цифровой дурдом, — Феликс хмыкнул. — Так, что там про чистый лист? Выкладывай. Мне всё равно некому проболтаться. Кристен выложила. Она будто бы открыла какой-то внутренний шлюз, и слова полились из неё водопадом. Феликс слушал внимательно. И про властную мамашу в жёлтом костюме, и про маленький городок, застрявший в прошлом. И про то, как Кристен думала, что сможет жить, как все, но это оказалось ещё хуже, чем она помнила. На рассказе о том, как какой-то сраный Джесси бросил её прямо на свидании, у Феликса что-то гадко закопошилось внутри. Он не был образцом морали и этикета, но вся эта ситуация вызвала в нём желание хорошенько стукнуть соседа Кристен об стену. Возможно, даже не один раз. — А потом я сказала, что отправляюсь на поиски фиолетового кролика, — закончила Кристен. — Маму чуть удар не хватил. — Так и сказала? — не поверил Феликс. — Ты не знаешь мою мать, — хмыкнула Кристен, втягивая густой молочный коктейль через трубочку. — Её бы не устроила ни ложь, ни правда. А врать я искренне устала. Всё, что с нами произошло, не какой-то безумный бред. И чем больше я убеждала себя в обратном, тем сильнее казалось, что я вот-вот окажусь в комнате с мягкими стенами. Феликс понимал, о чём говорит Кристен. Он и сам предпочитал не вспоминать подробности своего пребывания в цирке. Потому что, чем больше деталей подкидывала ему память, тем сильнее казалось, что это результат какой-то опухоли в мозге. Дереализация в такие моменты достигала пика, и Феликс мог потом часами убеждать себя, что не сошёл с ума. То, что сделала Кристен, наверное, неплохо её освободило. Она реально была бесстрашной. И Феликсу это чертовски сильно нравилось. — Знаешь, если тебе негде остановиться, то у меня есть диван, — Феликс неловко потёр пальцами затылок. — Он, конечно, не самый удобный, но точно лучше тачки. Да и Зигги, мой сосед, против не будет, так что, всё нормально. — Приглашаешь меня к себе? — Кристен удивлённо улыбнулась. — И что мы будем делать? Я девушка приличная, если ты не заметил. Она произнесла это с такой интонацией, что Феликс мгновенно ощутил себя участником психологического эксперимента. Одним из тех, кому говорили: «Не думай о китах», чтобы в следующий момент уточнить, о каких именно китах он подумал. В голове после вопроса Кристен не осталось ни одной приличной мысли. Ни одной даже гипотетической ситуации, где приглашение переночевать на диване не заканчивалось чем-то совершенно безумным. — Румянец тебе к лицу, — заметила Кристен. — Замолчи, — буркнул Феликс, пряча лицо в ладонях. — Я передумал. Ночуй в своей машине. — Поздно, — пожала плечами Кристен и улыбнулась. — Диван уже забронирован. — Ты нравилась мне гораздо больше, когда сохла по мармеладному крокодилу. — Я не сохла по нему! — возмутилась Кристен. А потом со смешком добавила: — Разве что немного. От кафе до квартиры Феликса можно было дойти минут за двадцать, но Кристен не могла бросить машину. Феликс, тщательно скрывая неприязнь, уселся на пассажирское сидение и мгновенно пристегнулся. Кристен последовала его примеру, и плавно вырулила на оживлённую улицу. Выдох облегчения Феликс сдержать не смог, — водила Кристен спокойно, а тормозила и трогалась без рывков. — Боишься автомобилей? — уточнила она, когда они плотно встали в небольшой пробке, остановившись за красной машиной с наклейкой «В салоне дети» на бампере. — Мой папаша водил так, будто бы хотел побыстрее оказаться на том свете, — с неохотой ответил Феликс. — И частенько садился за руль пьяным. Доверия к этим агрегатам, — он постучал костяшками пальцев по бардачку, — у меня нет. — А в цирке я была уверена, что ты водишь мотоцикл, — Кристен глянула в зеркало заднего вида и аккуратно перестроилась в соседний ряд. — Ты казался там страшно крутым. — Прости, что разочаровал, — кисло откликнулся Феликс. — Могу предложить только диван, ПТСР и трижды заваленный экзамен на права. — Супер, — Кристен даже не отреагировала на его ядовитую интонацию, продолжая внимательно следить за дорогой. — Меняю на отсутствие жилья, ПТСР и аллергию на кошек. Феликс не ответил. Он хмыкнул и замолчал, не желая развивать этот разговор дальше. Жалость и утешения ему были не нужны. Он и без Кристен отлично знал, что выглядит и ведёт себя, как полный неудачник. Хорошее настроение уступило место мрачному пониманию, что цирк не сделал их ближе. Возможно, только на один короткий миг, когда они оба чувствовали себя потерянными и напуганными. Здесь, в этой реальной и откровенно паршивой жизни, обмануть систему не получилось бы. Кристен не будет терпеть его вечно. Даже пару дней вряд ли выдержит, а затем свалит в закат, как и все остальные до неё. Феликсу было откровенно нечего ей предложить. И это внезапно больно отзывалось внутри. Как будто бы кто-то скрёб мелом по стеклу с противным звуком, напоминая, что спасительные ключи не появятся в кармане, и никакая дверь не откроется по мысленному приказу. — Слушай… — неуверенно произнесла Кристен, когда они остановились у дома, припарковавшись рядом с мусорными баками. — Я не хочу вызывать неудобства. Если ты предложил свой диван из вежливости и теперь жалеешь об этом, то лучше скажи сразу. К тому же у тебя сосед. Я ещё успею найти какой-нибудь мотель и не обижусь. Уверенность, с которой Кристен вела машину испарилась. Феликс видел, как опустились её плечи, как сжимались и разжимались пальцы на руле. Он бы мог проявить чуть больше заботы и даже, возможно, коснуться её в нелепой попытке вытащить из этой топкой уязвимости, но не решился. Вместо этого Феликс с хрустом потянулся и фыркнул: — Всё в порядке. Честно. Я бы не стал предлагать «из вежливости», я понятия не имею, что такое вежливость. Да и Зигги вряд ли что-то скажет. Он диджей. Ну или пытается им стать. Хер его знает. Так что, он либо в наушниках, либо под кайфом. Расслабься, окей? — Ты не обязан мне помогать, — Кристен нервно прикусила губу и посмотрела на него. В её глазах было что-то затравленное и тоскливое. — То, что мы прошли вместе через некоторое дерьмо, не делает нас лучшими друзьями. — Хорошо, — кивнул Феликс. — Терпеть не могу это выражение. «Лучший друг» слишком сильно давит на мозги. Можем быть соучастниками или приятелями. Выдыхай, мелкая, — улыбнулся он. — Я предлагаю не руку и сердце, а старый скрипучий диван. — Я не мелкая, — возмутилась Кристен. — Я вообще-то старше тебя. — Ага, — Феликс открыл дверь. — И дышишь мне в пупок. На самом деле, с ростом дела обстояли не настолько плохо. Кристен действительно была миниатюрная и с трудом доходила ему до плеча, но Феликсу это даже нравилось. Будь он чуть смелее, с зевком приобнял бы её, как в старых фильмах, но он был первоклассным трусом. И не решался даже лишний раз взглянуть, идёт ли девушка за ним или осталась в машине, не осмелившись выйти на грязную улицу. Феликс был очень остроумен в сети, где всегда сидел с анонимных аккаунтов, но в жизни он чувствовал себя уязвимым и совершенно жалким. Было глупо отрицать, что Кристен ему нравится. Он не хотел превращать их общение в какую-то нелепую шутку, но раз за разом сводил всё к юмору, подколкам и смешкам. К знакомому и изученному вдоль и поперёк полю, где Феликс играл с детства и не планировал переходить в другую лигу. Кристен всё же шла за ним. И на её плече болталась большая спортивная сумка с вещами. — Я не прибирался, — заявил Феликс, когда они поднялись на нужный этаж, и он принялся отпирать дверь. — И, кажется, продуктов тоже особо нет. — Не проблема, — Кристен снова принялась ковырять лак на большом пальце. — С меня пицца. — Отлично. В холодильнике точно оставалось пиво. Видеть Кристен реальной было странно. Но видеть Кристен в его квартире было ещё более странно. Феликс чувствовал себя не в своей тарелке. Личное пространство, которое ему приходилось делить с вечно обдолбанным соседом, не являлось чем-то сокровенным. Феликс мало внимания уделял мелочам, безделушкам и фотографиям. К тому же после его возвращения из цирка вещей из старой жизни почти не осталось. Он пропал слишком надолго, и все нехитрые пожитки перекочевали на барахолку. Найти удалось разве что старый плеер и потрёпанный худи. Так что, и комната Феликса, и общая гостиная выглядели больше похожими на безликое пространство без хозяев. — Тут довольно уютно, — Кристен опустила сумку на кресло, стоявшее возле дивана, и оглянулась. — Ещё раз спасибо за приглашение. — Не за что, — Феликс отвернулся и, открыв холодильник, достал две бутылки пива. — Держи. Пить Феликс не умел и не любил, потому что алкоголь очень быстро развязывал ему язык. Но пиво внезапно неплохо расслабило и позволило не чувствовать себя куском мяса, забытым у стенки морозилки. Напряжение немного отпустило. И его, и, судя по всему, Кристен, которая внимательно слушала и заливисто смеялась над тем, как Феликс описывал Олли и работу в боулинге. Её смех был звонким, громким, и Феликсу до ужаса нравилось его слушать. — Олли тот ещё фрукт, но он всё равно не сравнится с Гэнгл в той закусочной, — Феликс одним глотком допил пиво и поставил пустую бутылку на пол рядом с диваном. — Когда работа надоедает, я вспоминаю, что бывало и похуже. — А ты не искал её или других? Кристен сидела так близко, что её согнутые колени касались его бедра. — Периодически, — поморщился Феликс. — Я не был самым крутым соседом. Не думаю, что кто-то хочет меня видеть. — Твой коммент меня ужасно выбесил, но я всё равно рада, что мы друг друга нашли, — с лёгкостью возразила Кристен. — Мы все не были собой в цирке. Ни воспоминаний, ни имён. Как ты тогда сказал? Архетипы? Феликс помрачнел. Он помнил тот их разговор отчётливо. И помнил всё, что говорил после, понимая, что сходит с ума. Он боялся рассеяться, но ждал этого, как единственного возможного конца. А Помни-Кристен казалась слишком наивной, доброй и ещё не потерявшей надежду. Она раздражала и заставляла осознавать то, что происходит. Вытаскивала из мрака и не позволяла опустить руки. До Помни это делала Риббит. Много смеялась, много раз говорила, мол, потерпи немного, дружище, мы скоро обязательно найдём выход. Много раз давала ему надежду и помогала не утонуть в пустоте, которая моргала тысячей цифровых глаз. Риббит не была архетипом. А Феликс, возможно, даже был немного в неё влюблен. Но гораздо больше его привлекал неиссякаемый оптимизм зелёной подружки. То, как она не позволяла ему съехать с катушек и забыть о том, что он человек, а не безликий набор цифр и букв кода. — Чушь это всё, — буркнул Феликс, стараясь отогнать внезапную волну воспоминаний. — Всё, что я там нёс, полное дерьмо. — Ты просто хотел сохранить рассудок, как и все мы, — мягко проговорила Кристен и коснулась его руки своими холодными пальцами. — Да, способ, конечно, выбрал своеобразный, но кто из нас святой? Феликс снова не ответил, потому что внезапное прикосновение оставило на коже мурашки. Не от холода. А от понимания, что всё его существо очень сильно хотело прикоснуться в ответ. Почувствовать, что Кристен реальна. Что это не очередной сон, где нечёткий силуэт незнакомки раз за разом рассеивается. Он судорожно сглотнул и несмело протянул руку. И в следующий момент Кристен бережно переплела их пальцы. Совсем легко, позволяя отступить и прервать касание. Но Феликс не собирался. Её рука была холодной, кожа сухой и тонкой, как бумага. Лак на нескольких ногтях был ободран полностью, хотя Феликс помнил, что ещё пару часов назад маникюр выглядел целым. А ещё Кристен действительно была здесь. Сидела рядом, слегка наклонив голову, и смотрела на их руки задумчиво и немного печально. — У меня есть вопрос, — тихо произнесла она, поднимая на Феликса взгляд. — Ответишь честно? — Постараюсь, — чудом не заикнувшись, откликнулся он. — Ты искал меня? Или наткнулся на тот пост случайно? Он мог бы соврать. Перевести всё в шутку, рассмеяться ей в лицо или даже съязвить, уколоть, оттолкнуть от неловкой правды, обёрнутой в толстый липкий слой стыда. Но вместо этого Феликс, действуя с непривычной осторожностью, убрал прядь коротких волос Кристен за ухо и хрипло ответил: — Я никогда тебя не забывал. Просто не смог бы. И, да, — он прикрыл глаза, не решаясь больше смотреть на неё, — я искал тебя. Вся неловкость, весь пережитый кошмар прошлого и рябое непонимание настоящего испарились, когда Кристен его поцеловала. Мир, без остановки вращающийся с самого возвращения из цифровой реальности, наконец-то замер. Остановился, позволяя Феликсу рвано выдохнуть в поцелуй. Он обмяк. В голове не осталось ничего, будто бы кто-то выпустил все мысли разом. Не хотелось больше думать ни о чём кроме Кристен, которая бережно скользнула пальцами по его затылку, притягивая ближе. — Я нашёл тебя, нашёл, нашёл… Феликс окончательно отпустил себя, даже не задумываясь, что именно шепчет и как именно выглядит в этот момент. Поцелуй с Кристен не был первым в его жизни, но ощущался именно так. Они сталкивались губами, горячими языками, руки скользили по телам друг друга в немом желании почувствовать больше, ближе, теснее. Феликс никогда не целовал никого так. Никогда даже не думал, что может хотеть кого-то так сильно. Вселенная сжалась до крошечной гостиной. До губ Кристен, до её рук, до её запаха, вкуса и бесконечного желания касаться друг друга. — Ты невероятная, — пробормотал Феликс, когда Кристен вдруг оказалась на нём. — Мой комментарий под твоим постом был самым дебильным в мире. Кристен рассмеялась, поглаживая его плечи, и звонко чмокнула его в нос. — Самым дебильным, — подтвердила она. — Рада, что ты это понял. Феликс с усмешкой покачал головой. Он слабо осознавал реальность. Его ладони лежали на бёдрах Кристен, и он мог с лёгкостью дотянуться до её бледной шеи губами. Система в его голове выдавала ошибку за ошибкой. — Я вообще быстро учусь, — Феликс прикусил губу. — Если учитель хороший. — Это мы обязательно проверим, — Кристен наклонилась, и её короткие волосы щекотно задели его лицо. — Покажешь мне, где душ? Системы больше не было. Она развалилась, превратившись в руины из сожалений, сомнений и неправильных выборов. А Кристен была бесстрашной. В цирке, где раз за разом бросала вызов Кейну. В старой жизни, где бросала вызов системе её породившей и матери. И здесь, в объятиях Феликса, она тоже оставалась бесстрашной, не собираясь ни сбегать, ни рассеиваться. И Феликс теперь тоже был бесстрашным. Система рухнула. И осталась только любовь.