Зато я тебя люблю

Холодный вечерний воздух пробирал до костей, но Рина этого почти не чувствовала. Она шла по пустому мосту, глядя на то, как внизу темная вода лениво облизывает бетонные опоры. Мысли тягучим киселем заполняли голову, не давая вздохнуть.

— Меня никто не замечает, — прошептала она в пустоту, и голос сорвался, превращаясь в тихий всхлип. — Я словно призрак в этом городе. Просто прозрачное пятно. — Зато я тебя замечаю, — раздался низкий, бархатистый голос прямо над ее ухом. Рина вздрогнула, но не обернулась. Она знала этот голос. Джейден всегда появлялся из ниоткуда, соткавшись из самой густой тени. — Я никому не нужна, — упрямо продолжила она, кусая губы до крови. — Пустой звук. Ошибка системы. — Зато ты мне нужна, дура, — Джейден сделал шаг ближе, и она почувствовала исходящий от него жар, несвойственный обычному человеку. — Перестань нести эту чушь. — Меня никто не любит, Джейден! — она резко развернулась к нему, и в ее глазах блеснули слезы. — Понимаешь? Совсем никто. Я одна в этом чертовом мире. Демон сузил зрачки, которые в сумерках отливали опасным янтарным блеском. Он смотрел на нее так, словно хотел прожечь насквозь. — Зато я в тебя безумно влюблен, — отчеканил он, сокращая расстояние между ними до минимума. — Ты ослепла? Или просто не хочешь видеть очевидного? Рина покачала головой, отступая к перилам. — Меня никто не хочет. Ни как друга, ни как женщину. Я просто... пустота. — Зато я тебя хочу, — его голос упал до рычания, вибрируя где-то в грудной клетке. Джейден не дал ей договорить очередную жалобу. Резким, собственническим жестом он схватил ее за плечи, разворачивая к себе, и с силой впился в ее губы жестким, требовательным поцелуем. В этом жесте было всё: и ярость, и долгое ожидание, и какая-то первобытная нежность, скрытая под маской грубости. Когда он, наконец, отстранился, давая ей возможность вдохнуть, его пальцы всё еще крепко сжимали ее предплечья. — Я люблю тебя, — выдохнул он ей прямо в губы, обжигая дыханием. — Я слишком долго за тобой наблюдал, чтобы позволить тебе верить в эту ложь. Ты — моя. И это единственное, что имеет значение.