Глава 3.Новые (старые) знакомства. (редактированна)

      С начала учебы прошло две недели и Кассиопея в очередной раз убедилась, что Хогвартс — это сборище глупых, сентиментальных детишек.       Даже слизеринцы её разочаровали. Поддались мнению общества и теперь тоже тыкают в неё пальцем.       Ещё и дядя молчит.       Бесит.       А учителя кажется вообще с цепи сорвались. Задают столько, сколько Кассиопея за жизнь не делала. Блэк конечно понимает, что СОВ и все дела, но блять не настолько же!       Это лишь начало года, а Кассиопеи уже хочется выть на луну. Но если говорить по правде, то она вполне способна сдать все СОВ на «Превосходно», если бы не её лень.       Для тогда, чтобы слизеринка начала что-то делать, её нужно заинтересовать. В противном случае она, может хоть целый день сидеть за филиалом книги, но написать максимум один абзац.       Вот как сейчас. Уже час Блэк пытается написать эссе по гербологии, но это так ску-у-у-чно. Поэтому девушка идёт на крайние меры, а именно помощь зала!       — Эй, рыжик, – шепотом звала Кассиопея свою рыжеволосую однокурсницу с Рейвенкло, которая по своему невезению оказалась рядом с Блэк, когда та делала домашку. — Пс, Пруэтт!       Вздохнув, рыжеволосая оторвалась от пергаментов и раздражённо посмотрела на Кассиопею.       — Чего тебе, Блэк? – достаточно грубо ответила Пруэтт.       Сейчас пред Кассиопеей — Элизабет Пруэтт. Такая же одиночка, как и сама Кассиопея. Блэк не знала полукровка она, или чистокровка, но одно знала точно: в ней течёт кровь семьи из священных 28.       Кассиопея к восьми годам знала все семьи состоящие в священных 28, и Пруэтт были одни из них, но тут небольшая нестыковка. Последние наследники рода Пруэтт погибли во время первой гражданской магической войны.       Гидеон и Фабиан Пруэтт – гриффиндорцыыы, погибшие в 1979 от рук Антонина Долохова. Так же были младшими братьями Молли Пруэтт, которая давно уже Уизли.       Кто её отец? А мать? Сколько вопросов и не на одного нет ответа.       — Ты чего зависла? Говори быстро, что тебе надо, – Кассиопея вынырнула из своих мыслей и в недоумение уставилась на однокурсницу.       Но быстро придя в себя, прищурилась и самым заговорщическим голосом спросила:       — Ты сделала эссе по гербологии?       — Нет.       — Врёшь.       — Отвали.       — Нет.       Раздражённо вздохнув, Пруэтт откинулась на спинку стула и искоса смотрела на Блэк.       — Ну, пожалуйста, Пруэтт, – сделав щенячий взгляд, просила Кассиопея.       — Почему сама не сделаешь?       — Гербология скучная! Я не могу делать что-то, когда мне это не интересно.       — Ты отвалишь от меня, если я дам тебе списать? – устало спросила Пруэтт, на что Блэк активно закивала.       Благополучно списав эссе, Кассиопея уставилась на свою однокурсницу. Раньше она никогда не интересовалась родословной рыжеволосой, но сейчас ей стало это очень интересно. Надо же как-то отвлечься от всё этой суеты вокруг её отца.       Блэк знала, что Пруэтт живёт в маггловском приюте, а ещё знала какими иногда бывают жестокими дети. Но почему она живёт там? Ладно, с Пруэттами все понятно, а что насчёт матери? Неужели со стороны матери нет никого, раз ей приходится жить в приюте?       — Долго будешь пялиться?       — Как звали твоих родителей? – в лоб спросила Кассиопея.       Рыжеволосая удивлённо уставилась на слизеринку. Это кажется, первый раз за долгое время, когда её застали врасплох. Интересно.       — Отца – Фабиан Пруэтт, насчёт матери ничего не знаю, мне ничего не рассказали о ней, – теперь пришла очередь Элизабет наблюдать.       Подперев голову рукой, рыжеволосая принялась наблюдать за Блэк. Пруэтт никогда ранее не общалась с ней, лишь слышала об ужасной и ненавистной для всех слизеринке, а по совместительству дочери сбежавшего преступника. Сама же она держала нейтральную сторону. Она не могла судить её, при этом ничего не зная о ней. В конце концов, дети не обязаны расплачиваться за грехи прошлого.       — А, что на счёт твоего второго имени? — заметив непонимающий взгляд, принялась объяснять. — Обычно детям дают в качестве второго имени — имя родителя, зависит от пола. Вот например, мою мать звали Александра и за счёт этого, оно является моим вторым именем. Кассиопея Александра Блэк.       — Таилия, — задумчиво произнеса Пруэтт. — Моё второе имя — Таилия.       — Знакомое имя, - протянула Кассиопея, под недоверчивый взгляд Пруээт.       Пару минут девушки сидели в тишине, пока Блэк вспомнила где же она слышала это имя.       — Вспомнила! — громче, чем надо сказала Кассиопея за, что получила порцию гневного взгляда старой библиотекарши. — Простите.       — Ну так, что ты вспомнила?       — А, точно. Единственную, кого я знаю с таким именем — Таилия Ствинсон. Она была наследницей древнего французского чистокровного рода. — это была правда, дядя рассказывал Кассиопеи, как помогал во время одного из многочисленных рейдов своей однокурснице с ребенком на руках — незаметно уйти, пока близнецы Пруэтт отвлекали пожирателей.       — Почему была? — тихо спросила Элизабет, прекрасно осознавая какой будет ответ.       — Она погибла в бою. В то время умереть в бою было честью для всех тех, кто сражался против Волан-Де-Морта, — последние слово она сказала тихо, ведь многие до сих пор боялись произносить его имя.       — Я понимаю, но, — рыжеволосая наступилась, но Блэк и так всё поняла       — Я знаю, моя мать тоже сражалась там, на войне. И мы должны гордиться ими, ведь не один человек отдал свою жизнь за наше мирное будущее. Она нагло врала прямо сейчас. Мир прогнил уже давно и пока есть люди — неважно добрые или злые — у таких отбросов общества, как она, никогда не будет мирной жизни.       — Откуда ты всё это знаешь? Ну про мою маму и всё такое?       — Мне рассказали, — слизеринка замялась. — Бабушка, да бабушка. Она рассказывала о войне, и о твоей матери тоже она рассказала.       Брови Пруэтт взлетели вверх.       — Твоя мать была однокурсницей моего дяди и, — но Кассиопеи не дали договорить.       — Того, который убил моего отца? — холодно поинтересовалась Элизабет.       — Это не правда! — отрезала Блэк.       — В старых газетах говорили...       — Там, блять много, что говорили! – вспылила слизеринка.       — Ну, и кто же по-твоему убил моего отца и дядю?       — Антонин Долохов убил их, а мой дядя в это время помогал маленькой тебе и твоей матери незаметно уйти, - еле слышно проговорила Кассиопея, но Элизабет всё услышала и ошеломлённо уставилась на однокурсницу.       Это совсем не то, что ей рассказывали.       Директор прямым текстом сказал, что отца убил Регулус Блэк, тогда почему Блэк отрицает это? Врёт? Нет, она всегда чувствует, если человек врёт. Есть ли у неё доказательства?       Но спрашивать уже что-то было поздно, слизеринка тихо собрала свои вещи и выскользнула из библиотеки.

***

      Волшебница быстром шагом шла по коридору, благо сейчас время обеда и никого нет в коридорах.       «Как же бесит этот Хогвартс! Бесит эта сраная Англия, вместе с этим чёртовым Волан-Де-Мортом! Чертов сосунок обиженный на жизнь, жалкий трус испугавшийся смерти, но при этом сам убивал.»       «А ещё эти сраные крестражи. Одному дьяволу известно сколько у него их ещё.»       За своими размышлениями, слизеринка не заметила человека и врезалась в кого-то. Опять.       — Мисс Блэк, вы вновь врезались в меня, – мягкий мужской голос раздался над головой. Девушка подняла голову и увидела профессора Люпина, собственной персоной. «Опять врезалась в него? Когда это я успела?»       — Простите, профессор, — привычным отстранённым голосом, извинилась слизеринка.       — Почему не на обеде?       — А вы?       — Отвечайте вопросом на вопрос, — по-доброму усмехнулся мужчина.       — Имею право, — ухмыльнулась она.       Мужчина вздрогнул и это не укрылось от Кассиопеи.       — С вами все в порядке, профессор?       — Да-да, всё в порядке.       Девушка внимательно посмотрела на него, а спустя пару секунд до неё дошло. Кассиопея вспомнила, где слышала имя профессора!       Как она могла забыть об этом? Он ведь был мародером и лучшим другом Сириуса Блэка!       Но почему он?..       «Он видит во мне его. Так же как и Макгонагалл, так же как и Дамблдор, так же как и Люциус с Нарциссой. И бабушка видела во мне его»       — Я не он, — то ли прошипела, то ли прорычала Кассиопея. — Я не мой отец! Хватит видеть во мне Сириуса, мать вашу, Блэка!       Люпин опешил он такой смены настроения и до него не сразу дошёл смысл её слов, но как только он осознал, было поздно. От слизеринки и след простыл.       Девушка попала прямо в точку. Он правда видит в ней Сириуса - своего старого школьного друга. Причем не всегда осознавая это.       Её ухмылка. Её манера общения. Её привычка щурится, когда о чем-то думает. Её наглость и чертики в глазах, хоть они и появляются очень редко, лишь когда она в чем-то заинтересована.       Всё это напоминает о Сириусе.       Где-то глубоко внутри, Люпин верил, что Сириус не виновен. По крайней мере хотел верить. Он не мог поверить, что его когда-то лучший друг — предал Джеймса и Лили. Он ведь так дорожил дружбой с Джеймсом, а в итоге это всё была игра. Или может?       Люпин встряхнул головой отгоняя эти мысли. Скоро полнолуние, ему сейчас не до этого.       С такими мыслями, мужчина побрел по коридору.