Глава 4.Больше не одиноки.(редактированна)

      С того дня прошла неделя и всю эту неделю, Кассиопея прогуливала ЗОТИ на пару с трансфигурацией. Она бы ещё и зельеварение прогуливала, если бы его не вёл декан факультета. Ей было глубоко плевать на осуждающие взгляды МакКошки во время трапезы. Ей было глубоко плевать на слова слизеринцев, осуждающие её поведение. Ей была плевать на все.       Единственное, что ей хотелось, так это, чтоб её воспринимали как личность, а не как дочь Сириуса Блэка. Но судьба-злодейка распорядилась тем, что именно Кассиопея стала его дочерью.       Стыдилась ли она своего отца? Нет. Ей рассказывали какой он был и раньше ей даже хотелось равняться на него. Он был сильным магом, хорошим другом и наверное был прекрасным отцом...       Но он был ужасным братом. Он презирал своего брата лишь из-за того, что тот попал не на тот факультет, на который хотел он! Зная его много лет он не видел того, какой его брат был хитрым, амбициозным и всегда достигающим своей цели, как это положенно слизеринцем. А может и видел, но просто не хотел этого принимать. Не хотел принимать своего брата, таким какой он есть. Хотел сделать их него такого же, каким является сам. Безбашенным, дерзким, безрассудным, готовый в любой момент пожертвовать собой ради других. Сделать из него тем, кем являлся Джеймс Поттер.       Они ведь были семьёй. Разве семья не должна защищать друг друга и держаться вместе? Разве враждующие факультеты могут помешать семье? Да, определённо, могут.       И этого, Кассиопея не могла и не хотела понимать.       Зазвинел колокол, говорящий о том, что урок окончен. Ученики стали быстро собирать вещи желая побыстрее покинуть холодный и ужасный кабинет зельеварения. Кассиопея была в их числе, но это было слишком просто, да?       — Мисс Блэк, будьте добры задержитесь, – холодным тоном скорее приказал, чем попросил, профессор Снейп.       Рейвенкловцы, с которым был спаренный урок, кинули на неё сочувствующий взгляд, а слизеринцы лишь мерзко улыбнулись.       Нажаловались.       Как только последний ученик вышел из класса, слизеринка вздохнула и обернулась к декану.       — Можете начинать, – хмыкнула она, а после забралась на парту, свесив ноги вниз.       Услышав презрительным хмык со стороны мужчины, Блэк вяло улыбнулась.       — Мисс Блэк, вы понимаете, что ученикам вашего факультета не нравится ваше поведение?       — Понимаю.       — Вы осознаёте, какими могут быть последствия ваших самовольных действий?       — Осознаю.       — Менять ничего не собираетесь? – скептически спросил Снейп.       — Не собираюсь.       — Ничего удивительно, учитывая, кто ваш отец, – вновь презрительно хмыкнув мужчина и это стало последней каплей.       — Хватит! – рявкнула Кассиопея, даже не посмотрев на профессора. — Я не мой отец! Хватит чёрт возьми нас сравнивать. Хватит видеть во мне его! Я, чёрт возьми, не он!       Снейп внимательно наблюдавший за реакцией ученицы, ухмыльнулся.       — Нет, мисс Блэк, вы такая же, – бывший слизеринец, если бывают бывшие слизеринецы, тихо подошёл к Кассиопея. — Вы, такая же самодовольная, импульсивная и глупая девица, как и ваш отец.       — Вы меня, кажется, с Поттером спутали, – фыркнула Кассиопея, смотря прямо в глаза профессору.       Несколько минут у них шла холодная битва. Каждый из них пытался одним своим взглядом заставить другого отвести взгляд.       — Значит прогуливайте уроки Люпина и Минервы из-за того, что они в видят в вас вашего отца? – усмехнулся мужчина, отходя от ученицы к своему столу.       — Слишком громко думала, да? - ухмыльнулась Блэк. Слизеринка совсем забыла, что её декан легимент.       — Можете идти, мисс Блэк - слизеринка моргнула.       Никаких поучительных лекции, отработок и угроз нажаловаться Малфоем?       — Ах, да, отработка всю неделю, — будто бы прочитав её мысли, добавил Снейп.       Кассиопея вздохнула. Накаркала. «Нужно заняться оклюменцией, ибо уже думать опасно» — мысленно отметила.       — А можно вопрос? - в ответ молчание. Думаю это можно считать за «да»? — К примеру, если у меня мысли на другом языке вы, легименты, их понимаете?       — Блэк! – рявкнул Снейп.       — Да? – отключив инстинкт самосохранения, невинно поинтересовалась она, а после ойкнула, когда в нескольких сантиметрах от её лица пролетело заклинание.       — Идите вон отсюда!       Моргнув, Блэк заливисто рассмеялась и направилась к двери, а то вдруг ещё порчу наведёт. Он может.       Как только дверь закрылась, мужчина позволил себе усмехнулся, но эта была совсем не весёлая усмешка..       — Что бы ты сказала, увидев какой выросла твоя дочь? – спросил мужчина у пустоты, глядя на кольцо на руке.       Ответа, конечно же, не последовало. Глупо жить прошлым и хвататься за мёртвых людей, но что делать, если ты все ещё живёшь из-за них обещание им?       Хмыкнув, мужчина вернулся к проверке домашнего задания тупых раздражающих учеников, мысленно проклиная всех их.

***

      Сейчас был урок и никого не было в коридоре. Ну почти никого.       — Блэк! – послышался голос из-за спины.       Обернувшись, выше названная увидела МакКошку.       Блять.Всё.Хана.       — Профессор Макгонагалл, как ваши дела? Очень хотелось бы с вами поболтать, но я опаздываю на урок.       — У вас сейчас мой урок, мисс Блэк.       Двойное блять.       — Опаздывайте на свои уроки, профессор? – ухмыльнулась Кассиопея, но ухмылка быстро пропала, как только Блэк заметила вздрог со стороны преподавателя.       — Как же вы все меня бесите, – прошипела сквозь зажатые зубы Кассиопея, и поспешила удалиться оставив посреди коридора ничего непонимающюю женщину.       Ноги сами принесли её к мосту и какое же было удивление Кассиопеи, когда она увидела там Пруэтт с сигаретой в руке.       Курящая рейвенкловка? Что-то новенькое.       Усмехнувшись, Кассиопея подошла к Пруэтт, при этом заранее достовая сигареты из сумки.       Две девушки так и стояли на мосту. Молча курили. Им не нужны были слова. Да и они понятие не имеют о чём можно поговорить, но это не мешает им наслаждаться природой.       Спокойствие. Вот, что чувствовали обе девушки.       — У тебя есть доказательства? – перевала тишину Пруэтт. Её голос был хриплым из-за долгого молчания.       Блэк не сразу поняла о чем, та говорит.       — Они ничем не помогут, – пожала плечами Кассиопея, даже не взглянув на рыжеволосую.       — Почему мне хочется верить тебе?       — Не знаю, – снова пожала плечами слизеринка, но после секундного молчания, насмешливо добавила: — Наверное это всё из-за моего очаровательного личика.       — Ну конечно, как же я могла забыть о твоём природном обаяние, на пару с безграничной самовлюблённостью, – фыркнула рейвенкловка.       Кассиопея лишь грустно усмехнулась. Очередная маска, которую никто не заметил. Почему-то она надеялась, что Лиззи когда она стала Лиззи? заметит это, но, кажется, она слишком хорошая актриса. Нахмурившись, Блэк отогнала эти мысли и сделала ещё одну затяжку. «Я не должна думать об этом. Мы даже не друзья.» — пугала себя она, глядя в даль.       Стая птиц пролетела мимо них и не осознанно Кассиопея подумала о том, какие они свободные. Она бы тоже так хотела.       Судя по тяжёлому вздоху сбоку, рейвенкловка тоже об этом думает. По крайней мере ей хотелось, так считать.       Молчание давила на уши и лишь тихое журчание воды на пару с тихим свистом ветра разбавляли тишину.       Раздражает.       — Ты хочешь, больше никогда не возвращаться в приют? – вдруг спросила Кассиопея, тем самым удивив не только Пруэтт, но и себя.       — Хотелось бы, но не думаю, что это возможно, – невесело усмехнулась Элизабет. Осознание того, что ты совершенно одна в этом огромном, прогнившем мире — пугает.       Кассиопея понимает её. Понимает, что это значит, когда одиночество охватывает тебя. Тянет на дно не желая отпускать. И в конечном итоге навсегда оставит в пучине собственных страхов. Совершенно одну.       Но у неё, хотя бы, всегда был дядя, который придет и вытащит её оттуда, а кто есть у Элизабет? У неё нет ни родителей, ни дяди, но есть бабушка с дедушкой по маминой линии! Блэк вспомнила о них несколько дней назад, но загвоздка в том, что никто из них не знает о существовании друг друга.       Маргарет и Эндрю Ствинсон. Два хороших человека, которых не испортила ни слава, ни богатство. Только вот сейчас Лорд и Леди Ствинсон пали в отчаяние. Они до сих пор не могут смириться со смертью единственного и горячо любимого ребёнка. Кассиопея уверена, что они не знают о существовании Элизабет. Они бы забрали её, она точно уверена в этом. Но вот вопрос, почему они не знают о ней? Таилия не успела рассказать? Были в ссоре с дочерью?       Ответы на эти вопросы Кассиопея не знает, но себя она решила узнать это, хоть сама не очень понимает для чего.       — Возможно у тебя есть шанс обрести семью и не возвращаться в приют больше никогда, — рейвенкловка от такого заявления подавилась табачным воздухом и удивлённо уставилась на слизеринку.       — О чем ты, чёрт возьми, говоришь?! – опасно сузила глаза Пруэтт.       — Спокойно Пруэтт, спокойно, – Кассиопея, выставив перед собой руки в знак капитуляции, аккуратно отходила от девушки на безопасное для себя расстояние.       — Я буду спокойна, когда ты мне нормально всё объяснишь.       — Короче, у тебя есть бабушка с дедушкой по маминой линии, но они кажется не знают о твоём существование. Ведь если бы знали, то забрали бы из приюта, а раз ты до сих пор там, значит они не знают о тебе, – на одном вдохе протораторила слизеринка, искоса наблюдая за реакцией однокурсницы.       — Откуда ты знаешь это? Дамблдор сказал, что у меня нет родственников, – нахмурилась рыжеволосая.       — Дамблдор, что сказал? – слизеринка прищурилась.       «Это старый интриган ничего просто так не делает. Так стоп, она говорила, что в старых газетах писали о дяде, но где она взяла их? Может..»       — Слушай, а это случаем не Дамблдор рассказал тебя о том, кто убил твоего отца? – рейвенкловка кивнула. — И газеты тоже он тебе показал?       Снова кивок.       — В таком случае, смело могу поставить 5 галлеонов, что это именно Дамблдор пустил это слушок, – невесело усмехнулась Кассиопея и до побелевших костяшек сжимала перила моста.       — Что ты имеешь ввиду?       — Тебе не показалось странным, что газеты обвинили ни с того ни с сего именно моего дядю? Никто из журналистов не мог знать, как и что было, если только...       — Если только кто-то не натолкнул их на эту мысль, – с ужасом закончила за неё Пруэтт.       — Именно.       — Знаешь, директор недавно вызавал меня к себе. Спрашивал о тебе, – сама не понимая зачем, сказала Элизабет.       — О правда? – наигранно изумилась та. — Чем же я, обычная слизеринка, смогла заинтересовать великого и достопочтенного директора Дамблдора?       — Он тонко намекал не общаться с тобой, а также напомнил о немалых «подвигах» твоей семьи. – хоть Кассиопея стояла спиной к ней, рыжеволосая слышала как та заскрипела зубами.       — Чертов старый маразматик! Да что он вообще знает обо мне и о моей семье? – шипела не хуже змеи Кассиопея, с ещё большой силой сжимая перила моста.       — Эй, Блэк, успокойся, – положила рыжеволосая свою руку на плечо однокурсницы. — А не то ты к чертям сломаешь эти, и так старые, перила.       — Тебя не понять меня, – прошептала слизеринка. — Моя фамилия – Блэк, этим уже всё сказано. Вся моя семья так или иначе увлекались темными искусствами, ведь это у нас в крови. Нас, Блэков, не любят лишь за наше существование, а если учитывать, что все Блэки были слизеринцами. Ну конечно, кроме моего отца. Он всегда бежал от своей семьи, он никогда не придерживался идеи «чистоты крови», в отличие от членов своей семьи и других чистокровных семей. Он бы не встал на сторону Волан-Де-Морта даже под угрозой смерти, но по итогу для всех он убийца и некогда правая рука того психа, — Элизабет удивлённо слушала возмущения слизеринки, она и не подозревала, что масштаб ненависти к ней такой. — А я для всех — дочь убийцы или пожирательское отродье. Все считают, что я пойду по его стопам. Никто, абсолютно никто, не хочет верить, что я просто подросток. Они считают, что именно я должна платить за грехи моей семьи.       Кассиопея говорила и говорила, совсем не замечая прозрачной жидкости бегущих по её щекам.       Лишь почувствовав, что её кто-то обнимает и тогда-то она вернулась в реальность.       — Я верю тебе, – прошептала Пруэтт, не замечая слезы, которые вот вот брызнут из глаз. — Эй, слышишь? Я верю тебе. Когда-нибудь она точно пожалеет об этом.       — Спасибо, – вздохнула слизеринка и обняла её в ответ.       Когда девушки успокоились и привели свои зарёванные лица в порядок, они вновь закурили. Каждый сейчас обдумывал случившиеся.       Кассиопея не понимала, почему на неё вдруг нахлынули эмоции.       Пруэтт не понимала, почему вдруг поверила ей.       «Когда это я, стала такой сентиментальной?» — вопрос, который сейчас был в головах обоих девушек.       — Расскажешь кому-то о том, что я плакала – убью.       — Тоже самое могу сказать тебе, Блэк.       Усмехнувшись, девушки потушили сигареты.       — Мы теперь типо друзья?       — Ну типа, да.       — Круто.       — Ага.       Дуэт слизеринки и рейвенкрлки — опасен.       А если учитывать, что в обеих если кровь гриффиндорецв — Хогвартс рухнет.