Ноа Коулман

      Бабуля Рори говорит, что от меня всегда пахнет бензином и концом цивилизации. Ну и ладно. Зато от самой Фокс пахнет солнцем, летом и какими-то цитрусовыми леденцами, которые она вечно таскает в карманах блузки. Рядом с ней этот запах гаража, въевшийся мне под ногти, кажется не таким уж и жутким.       Пятница, вечер, патрули шерифа Форбс уже выползают на хайвей — комендантский час из-за этих чертовых «диких животных», чтоб их. Весь город на ушах, а нам со старшим мастером пришлось до темноты ковыряться в движке старого «Шевроле Камаро» 69-го года. Машина — зверь, классика, но карбюратор там стоял мертвый. Когда я наконец отмыл руки растворителем и сдал ключи хозяину, на улице уже стемнело. Заскочил в пиццерию у заправки, забрал большую коробку с пепперони — горячая, аж коробка снизу прогибалась, и поехал за Рори.              Фокс опять застряла в библиотеке. Ну то есть она делает вид, что учит историю, а сама наверняка полвечера рисовала человечков на полях и слушала свои дурацкие кассеты. Я припарковал свой старый байк у обочины, посигналил. Она вышла на крыльцо — маленькая, блузка эта её дурацкая с вышивкой на плечах висит, волосы рыжие во все стороны растрепались. Увидела меня, улыбнулась, и у меня внутри как-то сразу отпустило после тяжелой смены. Хорошо с ней. Просто. С Фокс не нужно строить из себя крутого парня или притворяться шибко умным.       Мы поехали к старому мосту на окраине, там сейчас никого, патрули туда редко заглядывают. Бросили байк, забрались на капот брошенного кем-то старого грузовика, который там уже сто лет ржавеет. Капот под спиной ещё хранил дневное тепло, железо приятно грело через джинсовку.       Рори устроилась рядом, скрестив ноги, утащила самый большой кусок пиццы. Сыр тянулся, она пыталась поймать его губами, смеялась так, что все веснушки на носу сморщились. — Коулман, — говорит, а у самой рот набит, — если я растолстею от твоей ночной диеты, ты будешь сам таскать меня на руках на второй этаж школы. — Договорились, Фокс, — я ухмыльнулся, откидываясь назад на локти. — Ты и так весишь как мешок с картошкой, не переломлюсь.       Она пихнула меня локтем в бок, не сильно, любя. Я смотрел на неё и думал, что мне крупно повезло. В этом душном Мистик Фоллс, где все вечно чем-то озабочены, Рори была как глоток чистого воздуха. Без двойного дна.       А потом я потянулся, чтобы приобнять её за шею, и мои пальцы наткнулись на цепочку. Странная штука. Новый кулон, серебряный, в форме какой-то капли. Раньше она его не носила. И вот тут я принюхался и нахмурился. От кулона шел очень странный, резкий запах. Горький такой, травяной, похожий на лекарство или сушеную полынь. Он напрочь перебивал её привычный запах апельсинов и мыла. — Это ещё что за приблуда? — я подцепил пальцем тонкое серебро, разглядывая потемневший металл. — Бабулины запасы? Пахнет как в аптеке для пенсионеров. Давай сниму, а то от этой горечи аж в носу свербит.              Я в шутку потянулся к замочку на затылке, хотел расстегнуть, но Рори вдруг резко, почти испуганно дернулась в сторону. Моя рука соскользнула.       Она перехватила кулон ладонью, прижала его к груди, будто я пытался отобрать у неё кошелек с миллионом долларов. Глаза округлились, на секунду в них мелькнуло что-то такое… тяжелое. Страх? Не знаю. Обида? — Не трогай, Ноа, — капризно, с нажимом сказала она, отсаживаясь от меня на самый край капота. — Бабушка подарила. Сказала носить на удачу. Если я его сниму и потеряю, она мне голову откусит. Пусть висит.       — Да ладно тебе, Фокс, я же пошутил, — я поднял руки вверх, показывая пустые ладони. — Чего ты взвилась-то сразу? Висит и висит. Просто горький он.       Рори ничего не ответила. Она отвернулась, уставилась куда-то сквозь меня, на темную дорогу, уходящую в сторону леса. И всё. Будто выключилась. Только что сидела, смеялась, жевала пепперони, а сейчас — стена. Лицо стало серьезным, бледным в свете луны, пальцы так и остались лежать на серебряной капельке.       Я смотрел на неё минуту, две, а внутри росло какое-то паршивое, липкое чувство. Ложное ощущение, что она сидит здесь, на капоте, прямо со мной, но её мысли где-то очень далеко. Настолько далеко, что я туда докричаться не могу. Последние дни она часто так зависает. Вздрагивает от каждого шороха, расспрашивает про Кэролайн и этого её нового ухажера, старшего Сальваторе. Меня этот тип вообще бесит, высокомерный придурок на дорогой тачке, но Рори о нем почему-то думает слишком часто для девушки, у которой есть парень.       — Эй, Фокс, — я не выдержал, легонько потряс её за колено. — Ты тут вообще? Или я уже надоел со своей пиццей и разговорами про карбюраторы?       Она моргнула, словно просыпаясь, повернула ко мне голову. Улыбнулась — но улыбка вышла какой-то натянутой, фальшивой, совсем не её. — Прости, Ноа. Задумалась. Просто в школе сейчас куча тестов, я немного устала.       Она вернулась на место, привалилась к моему плечу, но это уже было не то. Тепло ушло. Между нами как будто выросла невидимая, тонкая, но очень прочная леска. Я обнял её за плечи, чувствуя под пальцами жесткую цепочку кулона, и эта горькая трава продолжала лезть мне в нос. Запах опасности, которую я не понимал.