Gallagher/Stelle

Лифт остановился на третьем этаже, и как только двери открылись, в нос ударил неожиданно медовый, с нотками пряности аромат. Стелла удивленно подняла брови, отрывая взгляд от телефона в который так напряженно вглядывалась мгновение назад. Направив свой взгляд сначала на темно-алый букет роз, а после и на мужчину, который послужил причиной ее появления в баре в столь поздний час. — В этот раз весьма пунктуально, мисс Стелларон, - с усмешкой приветствует Галлахер, без стыда оглядывая с ног до головы свою долгожданную гостью. Казалось, в его взгляде есть что-то кроме привычной тоски и пустоты. От его алых глаз не ускользает новый наряд девушки, оформленный в стиле Сяньчжоу с красными акцентами. Галлахер отходит от проема лифта, джентльменским жестом приглашая девушку выйти на этаж. Он выглядел точно также как обычно, мятая, но чистая одежда… И красивый букет пышных бутонов в его руке, который придавал ему некой солидности. — Принарядилась? Я польщен, если твое преображение посвящено мне, - проговорил детектив, вручая девушке букет и задерживая пальцы на ее руке. Стелла вышла из тесного помещения, взяв букет в руки и кивнула в знак благодарности. Она ожидала услышать этим вечером пьяные истории старого пса, а не принимать букеты внушительных размеров. Да и вообще с каких пор Галлахер так расщедрился, чтобы букеты ей дарить? У него есть другие люди, которые в отличии от нее, заслуживают от него подобный подарок, взять ту же самую Шивон. Однако, серебристоволосая отмахнулась от этих мыслей, раз букет ее, значит она имеет право все последующие дни хвастаться таким подарком. Но, золотому баку с мусором она тоже была бы не меньше рада. — Хочешь, чтобы для тебя наряжалась? Тогда деньги вперед, - задрав подбородок проговорила Стелла и самоуверенно улыбнулась. — О, как всегда, госпожа-прямолинейность, верно? - мужчина тихо хмыкнул, качнув головой и бросив взгляд на бутоны, теперь уже в руках той, кому они и предназначались. Жестом бармен пригласил Стеллу следовать за ним. Пока девушка шла чуть позади, она не отрывала глаз от бутонов. Кажется, это первый подаренный ей букет подобных габаритов? Стелла ощутила всю его массивность и тяжесть в своих руках. Мужчина явно не поскупился ни на цветы, ни на упаковочные пленки, которых было аж несколько штук. Странное чувство, она никогда не задумывалась над чем-то таким… Романтичным. Думать и говорить об этом было свойственно Март 7, но никак не знаменитому человеку-бите. Безымянная могла продолжить размышлять на эту тему, но врезалась в сильную спину Галлахера, который остановился, а она этого и не заметила. На барной стойке стояли небольшие ароматические свечи, тарелки с закусками, на полу расположилось черное ведро с водой и льдом в котором уже находились две бутылки шампанского. В завершение этой картины, на барной стойке, стульях и полу лежали лепестки менее крупных алых роз. Галлахер вальяжно подошел и смахнул лепестки с двух сидений, после чего занял одно из них. Стелла не заставила себя ждать и расположилась рядом, ее глаза с интересом оглядывали окружающую обстановку. Детектив облокотился локтем о барную стойку, и молча всматривается в лицо девушки, на что та лишь прищуривает глаза. Реакция девушки смешит Галлахера и он бархатно смеётся, отстраняясь от стойки и беря из ведра со льдом одну из бутылок. — Ты пригласил меня, чтобы просто выпить вместе со мной? - спросила Стелла, отложив букет на длинную барную стойку позади себя. — А что, тебе не нравится такое времяпровождение?- задает встречный вопрос Галлахер, пока умело открывает бутылку и пробка с негромким звуком вылетает в его кулак. — Не знаю, - пожала плечами Стелла и пододвинула свой бокал ближе к мужчине. — Но спасибо, за букет и приглашение, - янтароглазая улыбнулась, смотря как два бокала наполняются золотистой жидкостью с множеством пузырьков. – Не за что, - Галлахер вновь ухмыльнулся и достал из кармана зажигалку, прокручивая ту между пальцев. Он с непередаваемой печалью смотрел на тонкую струйку огня, и этот огонь, казалось, горел где-то глубоко в его зрачках. Стелла могла поклясться, что чуть ли не физически ощутила от одного его взгляда всю бренность бытия. Но исчезло это так же быстро, как и появилось, вернув мужскому лицу былую игривую заинтересованность спутницей и дальнейшим продолжением вечера. — За неидеальное завтра, – он улыбнулся уголком губ и поднял свой бокал, предлагая им двоим разделить тост и насладиться классическим алкогольным напитком. Стелла берет свой бокал в руку и после негромкого звона стекла о стекло, они отпивают несколько глотков. Потеряв счет времени, бокал сменялся бокалом, а потом и вторая бутылка оказалась открытой. Под воздействием алкоголя Безымянная расслабилась и полностью погрузилась в момент. Они перебивали друг друга легкими смешками, менялись историями и мыслями. Шампанское продолжало шипеть в бокалах, добавляя разговору пьяной нежности. Где-то между четвертым и пятым глотком ее чувства слишком сгладились — мир потерял резкость, став акварельным пятном на потрепанной бумаге. Стелла заметила, как ее пальцы сами, без спроса, задержались на его запястье, а потом рассмеялась чему-то нелепому, кажется, слишком громко. Подаваясь вперед всем телом, уже не разбирая, где заканчивается ее кожа и начинается его рубашка, она ловила его взгляд, улыбалась и ожидая, когда он сделает первый шаг. Как долго длилась эта игра? Стелла уже и не знает, последним что она отчетливо помнит было то как его рука наконец касается ее колена и с ее губ срывается вздох облегчения. Детектив с легкостью поднял тело девушки за бедра, усадив ее на край стола. Стелла не сопротивлялась, лишь с придыханием смотрела в алые глаза мужчины. Ее руки потянулись к его шее, желая обхватить и притянуть ближе. Гончий не церемонился, его руки сжали ее талию с силой после которой останутся синяки, а губы накрыли ее рот жадно и властно. Безымянная не успела даже вздохнуть, как мир вокруг сузился до здесь и сейчас, наполнившись чем-то густым и бархатным. Зубы сталкивались, дыхание сбивалось, а между ними проскакивали искры затаенного взаимного желания. В поцелуе не было нежности, только дикая, первобытная потребность принадлежать друг другу. Каждое движение Галлахера говорило: «Ты моя. Только моя.». — Прости, красота, но времени остается мало, - он опускает руки ниже, переходя с талии девушки на колени и оглаживает ноги до внутренней стороны бедер, на удивление мягко разводя их шире. Грубые руки задирают юбку вверх, отчего Стелла краснеет и отводит взгляд, но послушно оставляет бедра раздвинутыми. Гончий не спешит, он наклоняется и оставляет поцелуй чуть выше лобка, над линией нижнего белья, следующий поцелуй приходится на внутреннюю поверхность бедер. — Ты такая скованная, Безымянная. Позволь мне позаботиться о тебе этим вечером, - Галлахер поддевает пальцами края нижнего белья и неспешно стягивает мягкую ткань вниз, наблюдая своими проницательными глазами за реакцией седовласой. Стелла прикусывает нижнюю губу и откидывается на поверхность стола, не желая позволять мужчине видеть каждую свою реакцию и смущение. Но ей нравится как он совмещает контрасты: то грубо, то мягко. Вдоль позвоночника пробегают мурашки, когда легкое дыхание касается влажных половых губ, вызывая у янтароглазой чувство томления. Все-таки наклонив голову чуть вперед, ведомая интересом и любопытством, Стелла видит глаза мужчины на уровне своего влагалища и их взгляды встречаются. Мужчина ухмыляется, явно довольный всем происходящим и в особенности, реакциями девушки на свои действия. Галлахер обхватывает руками бедра Стеллы, удерживая их на месте и языком проводит снизу вверх, от входа до клитора, как будто слизывал что-то сладкое. Тихий стон девушки лишь больше подначивал его продолжать, ведь сразу после этого он кончиком языка обвел клитор по кругу, последовательно меняя амплитуду и скорость. Детектив чувствовал как под пальцами вздрогнули бедра, значит он использовал нужную тактику. Отпустив одно бедро Стеллы, Галлахер воспользовался освободившейся рукой, раздвинув половые губы двумя пальцами и аккуратно ввел свой язык внутрь. Это был лишь пробный шаг, он прощупывал почву и пытался понять что больше понравится девушке. Не получив яркой женской реакции, его движения стали более настойчивыми, он надавливал и всасывал. Теперь уже Стелла протяжно стонет, пытаясь инстинктивно поднять таз вверх, но Галлахер фиксирует низ ее живота, не позволяя убежать от своих ласк. Стелла впервые испытывает подобные острые ощущения и признаться, ласки опытного мужчины приносят ей больше удовольствия, чем она когда-либо могла себе вообразить. Низ живота приятно покалывает и тянет вниз, будто желая получить еще больше ласки со стороны мужчины. Ее короткие ногти царапают поверхность стола, когда влажный язык вновь делает круговые движения и горячее дыхание обрушивается на пульсирующий клитор. Из горла вырывается очередной стон, а затылок тихо стукается о гладкую поверхность. Стелла вытягивает одну руку и кладет ее на затылок мужчины, зарывшись пальцами в темные пряди. С ее уст срывается очередной бесстыдный стон, когда мужчина мычит прямо у ее клитора и волна жара охватывает женское тело, посылая что-то похожее на разряд тока вдоль позвоночника. Галлахер почувствовал как женское тело охватила судорога, но не убрал лицо, вместо этого замедлил движения языка до едва ощутимых поглаживаний. Через пару мгновений следует пауза, позволяя нервам девушки прийти в себя. Только после этого гончий немного отстраняется, рассматривая результат своих неустанных ласк. В тихом пространстве слышатся тяжелые вздохи Стеллы, а на край стола стекают естественные выделения. Детектив проводит кончиками пальцев над лобком, поглаживая место где внутри ощутимо сокращалась матка. Он прижался щекой к внутренней стороне бедра Стеллы, успокаивая ее тело, находящееся на грани столь скоро. Галлахеру льстил факт того, что он все еще способен доводить женщин до исступления. И, кажется, сегодня он бил все рекорды. — Что еще сказать, мышечная память не лжет, - самодовольно заявил Галлахер, облизнув свои губы намеренно на глазах у девушки и вытерев тыльной стороной ладони остатки на подбородке. Галлахер поднялся, повел плечами, дабы размять затекшие мышцы. После чего наклонился и оперся двумя руками о полированный стол по двум сторонам от плеч янтароглазой. Их лица были друг перед другом, всего лишь в паре сантиметров друг от друга и гончий отчетливо ощущал сбивчивое дыхание девушки на своих все еще влажных губах. — Осторожно, не потеряйся в сладких грезах, - мужчина прошептал эти слова около уха Стеллы, обдав горячим дыханием и без того разгоряченную кожу девушки. Его щетина задела шею седовласой, царапнув кожу, а губы скользнули вниз к изгибу плеча. На мгновение Галлахер замер, а затем — резко, но не до крови, сомкнул зубы на нежной коже. Это был собственнический жест, метка своей территории, выгравированная на грани боли и ласки. У Стеллы перехватило дыхание и она непроизвольно выгнулась, вжимаясь грудью в твердый торс мужчины. Брови невольно нахмурились от напряжения и метка на плече запульсировала в унисон с ее бешеным сердцебиением. После подобного прилива чувств, Стелла не могла осознать смысл услышанной фразы. Слова крутились в затуманенном сознании, не находя пристанища для усвоения. Последнее, чем хотелось сейчас заниматься янтароглазой – думать. Есть ли вообще в этом смысл? Хриплый шепот Галлахера был лишь сопутствующей фразой их страстного вечера, так ведь? Но непрошенная осознанность начинает возвращаться, а суть сказанного оседает в голове, эту фразу она уже слышала из этих же уст. В ушах резко раздается шум, звуки накладываются друг на друга, вызывая дезориентацию и заставляя Стеллу сильно зажмуриться. Тело напрягается, подобно натянутой струне, а кулаки сжимаются, пытаясь удержаться на месте. Из какофонии различается новый звук – треск. Стелла не видит этого, но на подсознательном уровне представляет как потолок над ними трескается, как старое выцветшее стекло. Вначале появляется чувство невесомости, после – падение с высоты, когда еще не успел удариться, но сердце уже замерло в готовности. Безымянная пытается нащупать одревесневшими руками тепло чужого тела, но Галлахера рядом уже нет. Факт этого заставляет горящие янтарные глаза распахнуться, на мгновение освещая темноту комнаты. Простынь холодная, скомканная и липкая из-за выступившего пота. Грудная клетка судорожно поднимается и опускается, пока Стелла просто лежит и смотрит в темный потолок, ожидая когда тело получит сигналы нервных импульсов и мышцы расслабятся. Опять этот сон, который снится ей не в первый раз, став регулярностью. Какие-то незначительные детали меняются, но сердцевина остается незыблемой, как кость, вросшая в землю. И каждое последующее пробуждение становится грубым ударом реальности о сладкие грезы, которым никогда не суждено стать явью. После возвращения в реальность, исчезли как Миша, так и Галлахер, будто их никогда и не было. Но Стелла отчетливо помнит тот голос с хрипотцой от курения, ведь Гончий не раз говорил о своей долгой жизни, да и вид у него был соответствующий: уставший, неухоженный, выцветший, как старая фотопленка, которую слишком долго держали под солнечными лучами. Детектив упомянул о смерти как о давно потерянном доме, и Стелла поняла, он этого ждал. Всей своей добросовестной, ответственной и усталой душой. Наверное, стоило бы радоваться за него. Но осадок - этот горький налет, оседающий на внутренней стороне легких, словно дым от сигарет, которыми он никогда не делился, не смывается даже спустя два года. Он там, где-то внутри между ребер, как заноза, которую невозможно достать. Кто бы мог подумать, что этот колючий, вечно помятый мужчина средних лет, от которого пахло табаком, конфетами и дешевым шампунем, сумеет так глубоко пробраться под кожу первопроходцу? Вокруг нее, как мотыльки у света, вьются другие мужчины: молодые, красивые, с гладкими лицами и звонкими голосами. У них дорогие парфюмы, подобранные образы и пыл к жизни. Но ей почему-то всегда хотелось того, кто пахнет старыми ранами и порохом. И чья тень была длиннее, чем жизнь.