Глава 3. Цена верности и запах жженой резины

Поездка к Па-чину (Хаяшиде Харуки) на старом, дребезжащем фургоне Кадзуторы была похожа на путешествие в другое измерение. Токио за окном сиял стеклом и сталью, но внутри салона, пропахшего дешевым табаком и виной, время застыло. Кадзутора молчал, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели. Он всё еще сомневался, не сошел ли он окончательно с ума, доверившись девчонке, которая «слышит» железо.— Хаяшида теперь большой человек, — нарушил тишину Кадзутора, когда они подъехали к огромному складскому комплексу на окраине города. — У него строительный бизнес, семья, влияние. Он вычеркнул прошлое из жизни. Если ты ляпнешь ему про призраков или «память вещей», он вышвырнет нас раньше, чем ты успеешь сказать «простите». — Я не собираюсь врать, — Акира прижала к груди сумку с инструментами. — Вещи не лгут, Ханемия-сан. И люди, которые их хранят, тоже. Па-чин встретил их в просторном офисе. Он заматерел, раздобрел, на его лице залегли морщины ответственности, а дорогой костюм сидел на нем так, словно был броней. Когда он увидел Кадзутору, его челюсть сжалась так сильно, что стал слышен скрежет зубов.— Ты? — голос Па-чина был подобен обвалу в горах. — Я же просил тебя больше никогда не появляться на моих глазах. Одной смерти Шиничиро было недостаточно? Кадзутора вздрогнул, но промолчал. Акира сделала шаг вперед, перехватывая инициативу. — Нам нужен карбюратор от CB250T, — сказала она без предисловий. — Тот самый, который вы забрали из мастерской S.S Motors после… после того, как всё закончилось. Па-чин медленно перевел взгляд на Акиру. В его глазах вспыхнула ярость, смешанная с недоумением. — Откуда ты знаешь об этом, малявка? Тот хлам давно сгнил. Я храню его только как напоминание о том, какими идиотами мы были. — Он не сгнил. Он ждет, — Акира подошла к его столу и положила на полированную поверхность старую, почерневшую свечу зажигания, которую нашла в гараже. — Коснитесь её. Просто коснитесь. Па-чин фыркнул, но любопытство и старая боль оказались сильнее. Стоило его толстым пальцам коснуться металла, как Акира тоже прикрыла глаза, настраиваясь на резонанс. Вспышка. Летний вечер. Шум цикад такой громкий, что закладывает уши. Группа парней в черных куртках сидит на ступенях храма. Па-чин, еще совсем молодой и горячий, яростно доказывает что-то Дракену. Шиничиро стоит чуть поодаль, опершись на тот самый байк. Он смеется, глядя на своих «младших». — «Слушай, Па, — говорит Шиничиро, похлопывая парня по плечу. — Когда-нибудь вы вырастете. У вас будут машины, дома, серьезные дела. Но помни: этот звук мотора — это ритм наших сердец. Пока он звучит, мы — семья. Не дай ему замолкнуть, ладно?» Акира почувствовала, как через её руку в Па-чина перетекает эта теплая, золотистая память. Она видела, как лицо сурового бизнесмена дрогнуло. Его рука на столе начала мелко дрожать. Мир вернулся в норму. Па-чин резко отдернул руку от свечи, глядя на неё так, словно она была раскаленным углем. Он тяжело дышал, а в уголках его глаз блеснула влага. — Ты… что ты такое? — прохрипел он, глядя на Акиру. — Я та, кто вернет этот звук, — ответила она тихо. — Шиничиро просил вас не давать ему замолкнуть. Карбюратор, Хаяшида-сан. Пожалуйста. Через десять минут они стояли у фургона. В руках Кадзутора бережно, словно святой Грааль, держал коробку, обмотанную промасленной ветошью. Внутри лежал идеально сохранившийся механизм. — Я не верю в это, — прошептал Кадзутора, когда они отъехали. — Он отдал его. Просто так. Он хранил его пятнадцать лет и отдал тебе за пять минут. — Он отдал его не мне, — Акира смотрела в окно на огни ночного Токио. — Он вернул его Шиничиро. Но это только одна деталь. Нам нужно зажигание. И я знаю, у кого оно. — У кого? — Кадзутора напрягся. — У человека, который сейчас скрывается ото всех. У того, кто винит себя в смерти брата больше, чем ты. Нам нужен Майки. Кадзутора резко ударил по тормозам. Машину занесло. — Ты с ума сошла? — выкрикнул он, поворачиваясь к ней. Его лицо было бледным как полотно. — Майки… он не просто «не даст» деталь. Если он увидит этот байк, он либо уничтожит его, либо нас. Ты не понимаешь, во что ввязываешься, Акира! Он больше не тот мальчик из воспоминаний. Он — тьма. — Тьма — это просто отсутствие света, — Акира спокойно встретила его взгляд. — И этот байк — единственный фонарь, который может его вывести обратно. Поехали в Роппонги. Я чувствую, где он.