Глава 4. Ритм сломанного сердца

Гараж S.S Motors ночью превращался в подобие подводной лодки. Единственная лампа на длинном проводе раскачивалась под потолком, отбрасывая длинные, зловещие тени, которые танцевали на стенах. За окном шумел дождь — типичный токийский ливень, который смывает грязь с тротуаров, но не способен очистить совесть. Акира сидела на корточках перед разобранным двигателем. Её пальцы, иссеченные мелкими порезами от стальной стружки, бережно очищали карбюратор, полученный от Па-чина. Кадзутора сидел в углу на старой канистре. Он курил одну за другой, и дым сизыми кольцами поднимался к потолку, смешиваясь с запахом бензина. — Ты ведь понимаешь, что Майки тебя убьёт? — внезапно нарушил тишину Кадзутора. Его голос звучал глухо, почти безжизненно. — Не потому, что он злой. А потому, что ты лезешь в рану, которая так и не затянулась. Ты для него — как соль на открытое мясо. Акира не подняла головы. Она отложила щетку и взяла деталь в руки. — Он не убьет меня, Ханемия-сан. Знаете почему? — она посмотрела на него через плечо. Глаза девушки в полумраке казались неестественно яркими. — Потому что глубоко внутри он всё еще ждет, что брат придет и заберет его из этого кошмара. Он злится на Шиничиро за то, что тот ушел. Но еще больше он злится на себя за то, что выжил. Кадзутора дернулся, словно от пощечины. Он швырнул окурок на пол и раздавил его носком ботинка. — Ты ничего не знаешь о боли, — прошипел он, поднимаясь. — Ты просто девчонка с фокусами. Ты не видела, как умирали лучшие из нас. Ты не видела Баджи… ты не видела лицо Майки, когда он окончательно сломался. — Я вижу это сейчас, — тихо ответила Акира. Она встала и подошла к нему, протягивая руку. Кадзутора хотел оттолкнуть её, но что-то в её взгляде заставило его замереть. Она коснулась его предплечья, там, где под кожей бился пульс. Вспышка. Это было не просто видение. Это был вихрь. Акира почувствовала, как её затягивает в черно-белый мир. Кладбище. Холодный мрамор. Юный Майки стоит перед могилой брата, его спина прямая, как струна, но плечи мелко дрожат. Кадзутора стоит позади, в нескольких метрах, не смея подойти ближе. Между ними — пропасть из трупов и несбывшихся надежд. «Если бы я мог забрать его боль себе… если бы я мог повернуть время вспять…» — шептал голос Кадзуторы в её сознании. И вдруг видение исказилось. Вместо кладбища — роскошный пентхаус, залитый холодным светом панорамных окон. Майки, повзрослевший, с пустыми, как бездна, глазами, смотрит на город. На его шее — татуировка, напоминающая серьги брата. Рядом с ним стоят люди в дорогих костюмах, от которых пахнет смертью — братья Хайтани, Санзу… «Бонтен». Майки медленно поворачивает голову и смотрит прямо на Акиру. Его взгляд прошивает время и пространство. — «Кто ты?» — звучит в её голове ледяной вопрос. Акира вскрикнула и упала на колени, разрывая контакт. Из её носа пошла кровь. Кадзутора подхватил её под локти, его лицо выражало смесь ужаса и растерянности. — Что это было?! — выкрикнул он. — Ты вся дрожишь! — Он… он почувствовал меня, — прохрипела Акира, вытирая кровь рукавом. — Майки. Его тьма настолько сильна, что она резонирует даже через память. Он знает, что кто-то копается в его прошлом. В этот момент снаружи раздался визг тормозов. Несколько черных седанов заблокировали выезд из переулка. Свет фар ударил в окна гаража, разрезая полумрак. Кадзутора мгновенно подобрался, его рука потянулась к тяжелому разводному ключу на верстаке. — О чем я и говорил, — прошептал он, заслоняя Акиру собой. — Нас нашли. И это не полиция. Дверь гаража медленно поползла вверх. На пороге стояли двое. Высокие, статные, в идеально скроенных фиолетовых костюмах. Старший лениво поигрывал телескопической дубинкой, младший улыбался той самой улыбкой, которая обычно предвещала гору сломанных костей. Риндо и Ран Хайтани. Псы «Бонтена». — Какая ностальгическая дыра, — протянул Ран, оглядывая мастерскую. — Кадзутора, ты всё никак не наиграешься в механика? Наш босс сегодня не в духе. Ему приснился плохой сон. И в этом сне была ты, девчонка. Риндо сделал шаг вперед, его очки блеснули в свете фар. — Босс сказал доставить её. Живой или… ну, как получится. А байк велел сжечь. Кадзутора крепче сжал ключ. Его глаза опасно сузились. — Только через мой труп, Хайтани. Этот байк — единственное, что осталось от Шиничиро. Я не дам вам прикоснуться к нему. — Твой труп? — Ран рассмеялся, этот звук был похож на шелест сухих листьев. — Заманчивое предложение. Мы всегда хотели узнать, насколько крепкий череп у «тигра». Акира поднялась с колен, пошатываясь. Она чувствовала, как металл за её спиной — остов мотоцикла — начал вибрировать. Едва заметно, на грани ультразвука. Словно железное сердце Шиничиро, почуяв врагов, пыталось забиться снова. — Стойте! — выкрикнула она. — Если вы сожжете байк, Майки никогда не узнает правду! Ран остановился, наклонив голову набок. — Правду? Девочка, правда в том, что Майки — король преступного мира. Ему не нужны старые железки. — Ему нужно прощение! — Акира сделала шаг из-за спины Кадзуторы. — И оно здесь. В этом карбюраторе, в этих гайках, в запахе бензина. Передайте ему: если он хочет покончить со своим прошлым, пусть придет сюда сам. Пусть посмотрит в глаза тому, что он пытается уничтожить. Братья переглянулись. В их мире никто не смел ставить условия Майки. Это было самоубийство. Но в Акире сейчас было что-то такое — странное сияние в глазах или запредельная уверенность — что заставило даже их помедлить. — У тебя есть двадцать четыре часа, — наконец сказал Ран, убирая дубинку. — Завтра в это же время мы вернемся. Если мотор не заревет… вы оба станете частью фундамента новой штаб-квартиры «Бонтена». Черные машины со свистом сорвались с места, оставив после себя запах жженой резины и тишину, которая стала еще тяжелее. Кадзутора опустил руки. Его плечи поникли. — Ты безумна. Мы не соберем его за сутки. Нам не хватает системы зажигания, а она… — Она у Майки, — закончила за него Акира. — Он носит её с собой. Тот самый брелок, который Шиничиро подарил ему на день рождения. Это и есть часть зажигания. Она обернулась к байку. — У нас есть одна ночь, Кадзутора. Нам нужно подготовить всё остальное. Завтра мы либо вернем Майки к жизни, либо умрем вместе с этим гаражом.