Глава 5. Последний запуск

Эти двадцать четыре часа не были временем — они были густым, тягучим маревом. Акира не помнила, когда в последний раз ела или пила. Её мир сузился до размеров одной детали, одного винтика, одной капли масла. Пальцы онемели, ногти были сорваны, а спина ныла так, словно по ней проехал грузовик. Рядом, молчаливой тенью, работал Кадзутора. Он больше не спорил. Он подавал ключи, чистил контакты и придерживал тяжелые узлы, когда у Акиры начинали дрожать руки. Между ними установилась та странная связь, которая бывает только у людей в окопах или у хирургов за операционным столом. — Мы почти закончили, — прошептала Акира, когда рассветное солнце едва коснулось крыш Шибуи. — Осталось только одно. Сердце. Она посмотрела на пустое место, где должен был находиться блок зажигания. Это было как тело без души. Красивая стальная оболочка, которая не способна дышать. Весь день они ждали. Город снаружи жил своей жизнью: люди спешили на работу, школьники смеялись, поезда метро грохотали на эстакадах. Но внутри гаража S.S Motors время замерло, натянутое, как струна скрипки, готовящаяся лопнуть. Ровно в полночь звук моторов разорвал тишину. Но это были не седаны «Бонтена». Это был одинокий, тяжелый рокот дорогого мотоцикла, который медленно приближался к переулку. Дверь гаража была открыта настежь. Акира стояла в центре, Кадзутора — чуть позади, в тени, скрестив руки на груди. Его лицо было бледным, как у мертвеца, но взгляд — твердым. Мотоцикл остановился у самого порога. Двигатель смолк. Человек, сидевший на нем, не спешил слезать. Он просто смотрел на вывеску «S.S Motors», и в этом взгляде было столько веков одиночества, что Акире стало больно дышать. Манджиро Сано сошел с байка. На нем был длинный черный плащ, который волочился по пыльному полу. Волосы — снежно-белые, глаза — две черные дыры, поглощающие свет. За его спиной, в темноте переулка, застыли Хайтани, Санзу и еще десяток теней, но они не имели значения. Существовал только он. Майки прошел вглубь гаража, игнорируя Акиру, словно она была предметом мебели. Он остановился перед восстановленным байком. Его рука, тонкая, с выступающими венами, медленно поднялась и коснулась руля. — Ты… — голос Майки был тихим, шелестящим, лишенным всяких эмоций. — Ты посмела тронуть его вещи. Ты думала, что если соберешь этот хлам, ты что-то изменишь? — Я не собирала хлам, Майки, — Акира сделала шаг вперед, несмотря на то, что Санзу в дверях уже положил руку на рукоять пистолета. — Я собирала твоего брата. По кусочкам. По тем обрывкам любви, которые он оставил в каждой гайке. Майки резко обернулся. Его взгляд был ледяным ударом под дых. — Мой брат мертв. Его убил тот, кто стоит за твоей спиной. Кадзутора не шелохнулся. Он смотрел в пол, принимая эти слова как заслуженный приговор. — Шиничиро мертв, пока молчит этот мотор, — Акира указала на мотоцикл. — У тебя в кармане ключ. Брелок. Тот самый, который он сделал для тебя. В нем впаян чип зажигания. Шиничиро знал, что ты потеряешь все ключи на свете, поэтому сделал этот брелок частью самой машины. Отдай его мне. Майки замер. Его рука медленно потянулась к карману плаща. Он достал старый, потертый брелок в форме золотого дракона. Он сжимал его так сильно, что острые края впивались в кожу. — Если он не заведется, — прошептал Майки, подходя к Акире вплотную, — я сожгу этот гараж вместе с вами. Он протянул ей брелок. Как только их пальцы соприкоснулись, Акиру накрыло цунами. Вспышка. Это не был кадр. Это была вся жизнь. Она видела Шиничиро, который не спал ночами, вытачивая этот самый брелок. Она чувствовала его надежду — не на то, что Майки станет королем, а на то, что он просто будет счастлив. Она видела Баджи, Эмму, Дракена… все они были здесь, в этом гараже, они смеялись, они пили газировку, они были семьей. «Манджиро, не теряй себя в темноте. Просто нажми на старт», — прозвучал голос Шиничиро в голове Акиры. Она трясущимися руками вставила чип в разъем. Кадзутора подошел ближе, кладя руку на бензобак, словно передавая байку остатки своих сил. — Давай, — прошептала Акира. — Пожалуйста. Майки нажал на кнопку стартера. Тишина. Секунда, которая длилась вечность. Санзу в дверях ухмыльнулся, вытаскивая пистолет. Кадзутора закрыл глаза. И вдруг… чи чи чи… ГРРРА-А-А-М! Мотор отозвался. Не просто звуком — ревом раненого зверя, который наконец-то вырвался на свободу. Гараж заполнился густым дымом и запахом жизни. Вибрация была такой сильной, что пыль посыпалась с потолка. Это был не звук старой машины. Это был голос из прошлого, громкий, чистый и непобедимый. Майки отпрянул. Его глаза расширились. Он смотрел на дрожащий руль, на свет фары, который прорезал полумрак, и его лицо… оно начало меняться. Маска «непобедимого Майки», лидера «Бонтена», треснула. Он опустился на колени прямо перед байком, прижимаясь лбом к холодному металлу бензобака. Его плечи, которые казались гранитными, содрогнулись. Сначала это был тихий всхлип, который утонул в реве мотора, но потом… Майки зарыдал. Громко, по-детски, так, как он не плакал с той самой ночи в августе. Кадзутора медленно опустился рядом с ним. Он не смел коснуться Майки, но он был там. Два человека, чьи жизни были разрушены одной ошибкой, теперь сидели в тени байка, который их объединил. Акира отошла к стене, чувствуя, как силы окончательно покидают её. Она смотрела на них — на сломленного короля и его вечную тень — и знала, что история не исправлена полностью. Прошлого не вернуть. Но сегодня, в этом вонючем гараже, среди масла и ржавчины, тьма отступила на один шаг. — Ты слышишь его? — прошептал Кадзутора через шум двигателя. Майки не ответил. Он просто слушал ритм сердца своего брата.