Салат

Я редко ем какие-то сложные блюда, потому что не переношу разнообразие ингредиентов. Мне не ясен единый вкус всего этого пищевого бардака. Вот пюре с сосиской — хорошее сочетание. Варёные макароны с котлетой без лука. Что ещё есть в этом бренном мире? Вареники и пельмени. А больше я ничем и не питаюсь. Однако вчера я съела так называемый «Цезарь». Он впечатлил. Нет, правда. Возможно, для кого-то это прозвучит как бред, но до своих семнадцати лет я не пробовала этот салат, даже не знала о нём. Когда мне его показали, я подумала, что это начинка для шаурмы, которую ненавижу. — Катя, попробуй, папа старался, — сказала мама совершенно спокойным голосом, как будто не знала, что я не ем подобное. — Ты шутишь? Или издеваешься. — Кать. В её голосе звучал упрёк. За всё. За то, какая я плохая дочь, за то, сколько во мне неблагодарности. Поэтому я взяла контейнер, равнодушно опустив взгляд на «Цезарь». — Съешь. Хотя бы чуть-чуть. Не выкидывай всё в ведро. Потом помой контейнер. Поняла? — Поняла. Я подождала, пока мама выйдет из комнаты. Да, она сначала пристально смотрела. Но бытовые дела важнее, чем слежка за питанием дочери, — так что мама удалилась. Когда я лазила в настройках своей любимой игры, а салат, никем не желанный, пылился рядом с карандашами и точилками, мне написала подруга Даша. Она из тех людей, кто любит жаловаться на жизнь, и в тот раз не изменила своим традициям. Её взбесило видео с названием «Почему нельзя кушать во время просмотра видео?» — иронично. Она жаловалась на слова блогерши и активно выражала несогласие. Даша отрицала главную тему всего ролика, которая гласила: «Мы отвлекаемся на просмотр и не чувствуем вкуса». Она говорила, что, наоборот, отвлекается на еду больше — и теряет смысл повествования. Я прослушивала сообщение с каменным лицом. Потому что это Даша. Потому что в её вспыльчивости нет ничего удивительного. Написала дежурную фразу: «Да-да, ты как всегда права, они все глупые, ты богиня», и вернулась к игре. Я просидела в ней, наверное, часа три, пока не отключили электричество. Мой компьютер сдох — возможно, даже не фигурально. Я уже предвкушала, что после включения света он запустится с божьей помощью. Из положительного: не пришлось купаться в темноте. Летом даже глубокими вечерами светло. Мысли привели меня логической цепочкой к телефону и скачанному длинному видео с разбором лора интересующего меня хоррора. Автор был не самым любимым, но проверенным — монотонность в его речи успокаивала. Я взяла телефон. Включила ролик. Очевидно, в начале закадровый голос предложил заварить чай или кофе, взять печеньки. Я люблю печеньки, и, честно говоря, у меня даже заурчал живот из-за рекламы кексов на пятой минуте. Мой желудок сжался. Я прекрасно понимала: света нет, никто ничем не отвлечён, тем более мама, которая даст мне печенье только при условии, что я покажу ей пустой контейнер. Я посмотрела на контейнер. Он посмотрел на меня. Живот вновь заурчал — уже громче. Решила: «Ладно. Быстро съем. Там не так много». Пододвинула салат ближе — в нос ударил запах. Неприятный, кислый, но внезапно понятный. И что-то во мне откликнулось. Пока мужской голос под мрачную мелодию рассказывал про жестокость внутриигрового мира, вилка с салатом медленно приближалась ко рту. Первые минуты в своей голове я ругала салат за то, что он пыльный, тёплый, странный. К горлу периодически подступала тошнота. Когда на меня полетел скример, сердце ухнуло, и челюсть сжалась. Руки перестали дрожать так же быстро, как и начали. Зубы раскусили сухарик с хрустом, живо вернувшим в реальность. Я ненавидела скримеры. И раньше автор никогда их не вставлял. Но этот хруст вернул мне ясность и безопасность в мгновение ока — напомнил, что я в своём мире. Уши уловили скрип двери и половиц. Мама вошла в комнату и с удивлением посмотрела на меня, сгорбившуюся над «Цезарем». Я сглотнула и отодвинула от себя контейнер. — Невкусно. Неплохо, — мой голос прозвучал слишком уверенно, но вместе с тем хрипло. Мама с облегчением выдохнула, положив руку на грудь. — Мне показалось, что я брежу, — она помотала головой. — Печенье будешь? Мне не удалось сдержать смешок. Весь оставшийся вечер я уплетала печенье — так и не доев салат, а контейнер помыла мама.