Первая свеча.

Утро ворвалось в комнату вместе с противным звонком телефона. Адель, не открывая глаз, нащупала гаджет на тумбочке, сбросила будильник и перевернулась на другой бок. И тут же замерла. Рядом, у третьей кровати, стоял чей-то чемодан. Розовый. С блестящими стразами. И наклейкой в виде единорога. — О, приехала наша третья, — сонно пробормотала Дайя из-под пледа. — Слышала, как она ночью заселялась. Чемодан аж об пол грохнул. Адель села на кровати, растрепанная, с синими волосами, торчащими во все стороны. В комнате, кроме них двоих, никого не было. Только открытая дверь в душевую говорила о том, что новая соседка уже проснулась. — Интересно, что за фрукт, — протянула Адель, натягивая джинсы прямо поверх пижамных штанов. — Судя по чемодану — любительница розовых пони. Дайя фыркнула. Через десять минут, умытые и более-менее приведённые в порядок, они вышли из комнаты и нос к носу столкнулись с незнакомкой. Та стояла в коридоре, разговаривая с Артемием, и явно была не в восторге от раннего подъёма. Девушка оказалась блондинкой с длинными, почти до пояса, волосами. Густо накрашенные чёрным брови и ресницы создавали контраст, от которого хотелось прищуриться. Она лениво листала ленту в телефоне и отвечала куратору односложно. — …да, всё нормально. Да, документы есть. Нет, вопросов нет. Артемий, заметив Адель и Дайю, расплылся в своей обычной улыбке: — А вот и твои соседки! Знакомьтесь. Это Френс. Френс — это Адель и Дайя. Вы будете жить втроём. Френс подняла глаза от экрана на секунду. — Привет, — голос звучал отстранённо, без намёка на заинтересованность. — У вас душ горячий есть? У меня ночью почему-то холодный пошёл. — Есть, — коротко ответила Адель, оглядывая новую соседку с головы до ног. Белые волосы, чёрные брови, чёрная тушь, белая футболка. Контрастно. Слишком. — Лады, — Френс снова уткнулась в телефон и медленно побрела обратно в комнату, даже не попрощавшись. Дайя переглянулась с Адель. — Дружелюбная, — шепнула веснушчатая. — Как айсберг, — ответила Адель. — Интересно, растает или нет.

***

Завтрак проходил по той же рассадке, что и вчера. Адель плюхнулась напротив Кая и первым делом спросила: — Ты видел нашу новенькую? Кай выглядел сонным. Волосы торчали ещё сильнее обычного, под глазами залегли тени, а футболка была надета наизнанку. Адель поймала себя на мысли, что такой растрёпанный и немного уставший он ей нравится даже больше, чем бодрый и язвительный. Не то чтобы она собиралась ему это говорить. — Френс, что ли? — Кай зевнул, прикрыв рот ладонью. — Видел мельком. Белобрысая такая. Брови как у Брежнева. — Не смешно, — фыркнула Адель, хотя уголки губ дрогнули. — Я серьёзно. Что думаешь? — Думаю, что я в ней ничего не думаю, — Кай отхлебнул компот и поморщился — слишком сладкий. — Не мой типаж. Слишком... пластмассовая, что ли. И взгляд колючий. — А каков твой типаж? — не удержалась Адель. — Ты спросила про Френс, — парировал Кай, но в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Не подменяй понятия. Адель хотела ответить колкостью, но взгляд невольно скользнул за соседний стол. Там, напротив Наиля, сидела та самая брюнетка. Её волосы сегодня были распущены и падали на плечи мягкими волнами. Она что-то говорила, улыбаясь, и Наиль смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в комнате. — Кажется, у твоего брата дела, — заметил Кай, проследив за её взглядом. — Или я ошибаюсь? — Не ошибаешься, — тихо сказала Адель. — Никогда его таким не видела. Наиль действительно выглядел так, словно боялся дышать. Он аккуратно подвинул к брюнетке сахарницу, пододвинул стакан с компотом поближе, поправил салфетку. Весь — внимание и забота. — Мила, попробуй эту кашу, она здесь вполне съедобная, — услышала Адель голос брата. Мила. Значит, её зовут Мила. Мила улыбнулась — мягко, тепло, без капли наигранности — и ответила: — Спасибо, Наиль. Ты очень внимательный. Адель почувствовала что-то вроде ревности. Не к Миле, нет. К тому, как легко между ними возникла эта связь. Как будто они знали друг друга сто лет, а не сутки. — Химия, — констатировал Кай, доедая кашу. — Чистая химия. Они сейчас взорвутся или поцелуются. — Заткнись, Власов, — беззлобно огрызнулась Адель, но сама не отвела взгляда от брата.

***

После завтрака Артемий объявил расписание на день: — Мальчики — на спорт. Волейбол, бег, всё как вы любите. Девочки — на рукоделие. Не нойте, это обязательная программа. Учитесь быть нежными и хозяйственными. Адель закатила глаза так сильно, что они чуть не вылетели из орбит. — Я скорее руки себе откушу, чем вышивать сяду, — прошипела она Дайе. — Поддерживаю, — шепнула та. — Но придётся. Занятие по рукоделию проходило в светлой комнате на первом этаже. За длинным столом сидело восемь девушек из их отряда. Адель, Дайя и Френс заняли места в конце. Преподавательница — низенькая круглолицая женщина с добрыми глазами — раздала нитки, иголки и пяльцы и предложила вышить что-нибудь простое, например, цветок. Адель воткнула иголку в ткань с такой силой, будто это было лицо врага. Дайя, сидевшая слева, ловко сделала первый стежок и принялась рассматривать остальных девочек. Справа от Френс сидела невысокая шатенка с кудряшками и огромными карими глазами. Её звали Лейла. Она постоянно поправляла свои кудри и жаловалась, что нитки путаются. Дальше — бойкая девушка с короткой стрижкой и серьгой в носу по имени Мирра. Она уже вовсю вышивала какой-то замысловатый узор и успевала болтать с соседкой. Соседкой Мирры оказалась тихая и застенчивая Анита с пепельными волосами, собранными в низкий хвост. Она почти не поднимала глаз от работы, но когда улыбалась, на щеках появлялись ямочки. Френс, к удивлению Адель, взяла иголку вполне уверенно. Она не вышивала цветок, а принялась создавать что-то абстрактное — чёрными нитками на белом фоне. — Ты что делаешь? — спросила Адель, не выдержав. — Геометрию, — ответила Френс, не отрываясь от работы. — Цветы скучно. А это минимализм. Стильно. Адель посмотрела на свои кривые стежки и вздохнула. Может, в этой Френс есть что-то, чего она не понимает?

***

Спортивный зал гудел. Мальчики разбились на две команды и играли в волейбол. Кай, вопреки ожиданиям, оказался неплохим игроком — высокий, прыгучий, с хорошей реакцией. Наиль тоже не подкачал, хотя больше привык к футболу. — Власов, выше прыгай! — крикнул Рави, стоявший на противоположной стороне сетки. Он, в отличие от Кая, играл агрессивно, срываясь на крик и постоянно споря с судьёй-вожатым. — Сам бы научился принимать, — огрызнулся Кай, но без злобы. С Рави у него сложились нейтральные, скорее рабочие отношения. Не друзья, но и не враги. Наиль же и вовсе ловил кайф. Спорт выбивал из головы лишние мысли, а тело радовалось движению. После того как они с Каем взяли сложный мяч — Наиль на паузе, Кай в прыжке — парни переглянулись и коротко ударили кулаками. — Неплохо, Аванесян, — признал Кай. — Ты тоже не позоришься, — усмехнулся Наиль. Рави смотрел на их взаимопонимание с мрачной усмешкой, но промолчал. После игры, когда все пили воду и оттирали полотенцами пот, Кай подошёл к Наилю. — Слушай, а твоя сестра всегда такая колючая? Или только со мной? — Всегда, — ответил Наиль, тяжело дыша. — Но если она с тобой разговаривает, значит, ты ей небезразличен. Адель молчит с теми, кто ей противен. Кай задумался. Потом хмыкнул и пошёл в раздевалку.

***

Вечером Артемий объявил: — Сегодня — огонёк знакомства. Собираемся в самой большой комнате. У кого она? — У нас, — нехотя признала Адель. — Только ничего не трогайте. Комната Адель, Дайи и Френс оказалась действительно самой просторной. Туда без труда набились все пятнадцать человек отряда плюс Артемий. Кто-то сидел на кроватях, кто-то на полу, кто-то стоял у стены. В центре, на тумбочке, Артемий зажёг маленькую свечку в стеклянном стаканчике. — Правила простые, — сказал он, и его голос вдруг потерял свою обычную бодрую фальшь. — Свеча идёт по кругу. У кого в руках — рассказывает о себе. Честно. Что любишь, чего боишься, зачем сюда приехал. Начну я. Он взял свечу, подержал её в ладонях. — Меня зовут Артемий. Мне 24. Учусь на учителя истории, но работаю вожатым, потому что люблю активную деятельность и дурацкие лагерные песни. Боюсь, что мои ученики будут скучать на моих уроках. Приехал сюда, потому что... ну, потому что меня послали, — он усмехнулся. — Но я рад, что вы все здесь. Правда. Свеча пошла дальше. Следующим оказался Кай. — Кай. Шестнадцать. Люблю единоборства — дзюдо, если точнее. И головоломки. С детства их решаю, люблю, когда мозг скрипит. Боюсь... — он замялся. — Боюсь, что ничего интересного в жизни не случится. Приехал, потому что мать сказала: «Поедешь, а не поедешь — телефон заберу». Пришлось ехать. Кай передал свечу Дайе. Веснушчатая девушка взяла её бережно, словно птенца. — Я Дайя. Пятнадцать. Люблю петь — дома постоянно ору в караоке, соседи уже привыкли. Боюсь темноты. До сих пор, даже смешно. Приехала, потому что хотела новых друзей. Кажется, нашла, — она улыбнулась Адель. Следующей была Френс. Она взяла свечу с каменным лицом. — Френс. Пятнадцать. Занимаюсь бьюти-процедурами — брови, ресницы, ногти, всё такое. Боюсь, что моя работа когда-нибудь надоест мне. Приехала, потому что... — она замолчала на секунду, — потому что дома душно. Коротко. Отстранённо. Но большего от неё, кажется, никто и не ждал. Адель взяла свечу и почувствовала тепло, расползающееся по пальцам. — Адель. Пятнадцать. Люблю рисовать и фотографировать. Боюсь, что мои лучшие снимки я уже сделала, а впереди только хуже. Приехала, потому что мать нас с братом сослала сюда за непослушание. Но, кажется, здесь неплохо, — она мельком глянула на Кая и тут же отвела взгляд. Наиль оказался следующим. — Наиль. Пятнадцать. Люблю футбол — могу гонять мяч сутками. Боюсь... — он посмотрел куда-то в сторону Милы, — боюсь, что не успею сказать важные слова вовремя. Приехал с сестрой. Рад, что не один. Рави взял свечу с явной неохотой. — Рави. Семнадцать. — И всё. Он замолчал и уже хотел передать свечу дальше, но Артемий мягко сказал: — Можешь чуть больше. Хотя бы одно предложение. Рави стиснул зубы. — Люблю... спать. — И сунул свечу соседу. Свеча пошла дальше по кругу. Лейла рассказала, что любит печь пироги и боится пауков. Мирра — что мечтает стать архитектором. Анита призналась, что боится высоты и любит дождливую погоду. Ещё несколько ребят, чьи имена Адель даже не запомнила, коротко поделились своим. Когда свеча догорела почти до основания, Артемий погасил её пальцами. — Всё, народ. Огонёк окончен. Желаю вам спокойной ночи и хороших снов. Завтра будет новый день. Все начали расходиться, перешёптываясь и зевая. Адель уже направилась к своей кровати, когда заметила, что Наиля нет в комнате. Выглянув в коридор, она увидела брата на балконе. Вместе с Милой. Они стояли, опершись на перила, и о чём-то тихо говорили. Луна подсвечивала их фигуры мягким серебристым светом. Мила смеялась, запрокинув голову, а Наиль смотрел на неё так, будто видел в первый и последний раз в жизни. Адель, сама не зная зачем, достала телефон. Навела камеру. Щёлкнула. На снимке получились двое: парень и девушка на фоне огромной луны. Их силуэты почти сливались в один. Она посмотрела на фотографию, потом снова на балкон и улыбнулась. Хорошо, что ты счастлив, брат. — Адель, ты идёшь? — крикнула из комнаты Дайя. — Да, иду. Она спрятала телефон и скрылась за дверью, оставив Наиля и Милу наедине с луной.