Часть 4. "И да восторжествует справедливость..."

Сон — это не просто состояние организма, а таинственный процесс, в котором человек погружается в бездну своего внутреннего мира, оставляя за пределами сознания суету и шум внешней реальности. Во время этого погружения тело активно восстанавливается, словно после долгого и изнурительного дня, когда каждая клетка стремится к обновлению и покою. Однако, наряду с миром сладких сновидений, существует и тёмная сторона — кошмары. Эти жуткие образы, порождённые нашими страхами и глубокими переживаниями, сплетаются с случайными событиями и мыслями из повседневной жизни. Они часто становятся результатом несоблюдения режима сна, нарушая гармонию внутреннего восстановления и истощая организм вместо того, чтобы способствовать его обновлению.

***

Тишину ночи разрывает пронзительный крик, эхом отзываясь в лесу и заставляя лагерь содрогнуться. Парень вскакивает, бросая взгляд на мраморные стены домика, где все еще живет память о его отце. Сердце грохочет в груди, заглушая мысли. Пот застилает лицо, а страх парализует разум. Снова крик. Громкий, полный отчаяния. — Где же ты?! — голос звучит из-за стен. Парень замирает, боясь пошевелиться. Но зов повторяется. — Ты меня слышишь? Перси! Дверь распахнулась, и внутрь ворвалась девушка. Ее лицо было в крови и ссадинах, глаза горели гневом. Грязные, слипшиеся волосы липли к щекам, а изрезанные доспехи были пропитаны смесью крови и грязи. Она выглядела, как человек, вырвавшийся из лап смерти. — Перси! — закричала она, вцепившись в его предплечье. — Лагерь горит! На нас напали! Быстрее, нам надо их остановить! Парень вздрогнул, оглушенный ее словами, и сглотнул. В голове не укладывался масштаб сказанного, но он уже слышал зов битвы снаружи. — Кто? Как?! — растерянно выдохнул Перси, но ответа не ждал. Вытащив из кармана ручку, он снял колпачок, и в руках обнажился клинок. — Сражайся, Перси! — бросила девушка парню, уже рванувшая вперед, — Ты только сражался! Выбежав на улицу, Перси замер. Снаружи царил кошмар. Разбитые домики, вырванные с корнем деревья, изуродованные тела — лагерь утопал в крови и тьме. Вопли и звуки боя рвали воздух. Со всех сторон надвигались тени. Перси стиснул зубы, сжимая рукоять меча до белизны пальцев. Враги были здесь. Жители лагеря, подавленные страхом, сражались яростно, до последнего защищая раненых и беззащитных. Хирон с двумя тонкими клинками методично прорубался через врагов, освобождая окружённых. Кларисса с братьями бились яростно, не делая шага назад. Лучники из дома Аполлона, заняв позицию в разрушенном храме Геры, точными выстрелами прикрывали детей Афины, удерживавших врагов у входа. Нико ди Анджело, окружённый вихрем скелетов, нырнул в самую гущу сражения, словно смерть сама шла за ним. Сатиры и дриады появились внезапно, их атака на мгновение склонила перевес. На миг показалось, что врагов удастся отбросить, но это была лишь иллюзия. — Перси, берегись! — голос резанул через шум битвы. Из тьмы надвигалось огромное дерево. Парень едва успел отскочить, но голос предостерёг вновь: — Сзади! Перси развернулся и одним точным ударом раскроил врага пополам. Его сердце сжималось от ярости. — Как они прорвались сюда?! — выкрикнул он, глядя в хаос перед собой. — Они вышли из теней. Я видел это, — холодно откликнулся блондин, разрубающий летучего монстра. Вокруг него появлялись всё новые и новые фигуры. Казалось, конец был неизбежен. В тот момент, когда меч Джейсона разрубил очередное чудовище, из тени выполз враг. Лезвие его клинка вспыхнуло в лунном свете, прежде чем отсечь руку защитника лагеря. Вскрикнуть он не успел — удар, пронзивший его насквозь, погасил последние искры жизни в могучем сыне Зевса. Джейсон рухнул на землю, словно статуя, сокрушённая временем. Небо вздрогнуло. Гром разорвал тишину, заглушив всё — крики, звуки битвы, боли. Пространство пропиталось запахом озона и напряжением, словно сама природа готовилась к резне. Вспышки молний, острых как клинки, без устали разили врагов — гнев Зевса обрушился на поле боя. Земля содрогнулась. Из мрака, откуда-то рядом с домом Ареса, вырвалась огромная рука, чернее ночи, и сокрушила грунт оглушающим ударом. За ней появилась голова — изуродованная, с глазами, горящими яростью. Каждый, кто встретил этот взгляд, окаменел, рассыпаясь в прах. Монстр поднялся, разрывая землю, его тень затмила всё: деревья, постройки, и казалось даже звёзды. Защитники не дрогнули. Кларисса, одержимая яростью, бросила копьё — оно вонзилось в грудь твари, но чудовище лишь с рычанием выдрало его из своей плоти. Хватая её и окружающих её полукровок, оно швыряло их в бездну, словно игрушки. Нико ди Анджело, сын Аида, перешёл в тени. Армия скелетов, поднятая им, ринулась на чудовище, хруст костей раздавался словно музыка смерти. Нико прокрался к голове твари, решив нанести удар, который мог бы всё изменить. Нико с яростью вонзил клинок, что расколол череп чудовища, словно гнилое дерево. Тварь взвизгнула и рухнула, ломая стволы, как хрупкие тростники. Крики слились с хрустом ломающихся ветвей, а густая тьма обволакивала поле боя. Запах крови и страха прорезал воздух, предвещая новую, ещё более страшную схватку. Перси метался в хаосе, бесполезно размахивая клинком. Его удары проходили сквозь монстров, не оставляя следов. Они игнорировали его — словно он был не больше чем призраком. В отчаянии он заметил, как группа чудищ окружила кого-то в тупике. Бросившись вперёд, он лишь усугубил своё бессилие: лезвие скользило сквозь плоть, без отклика. Магия никак не отзывалась. Отчаявшись, Перси пытался бить кулаками, удар за ударом, но каждое его движение лишь подчёркивало тщетность. С ужасом Перси смотрел, как монстры разорвали на части Уилла Солласа, сына Аполлона: солнце будто оставило свое дитя на погибель. Тот кричал, умоляя о помощи, пока монстры резали его тело когтями и открывали ноги. Перси поймал взгляд Уилла, полный мольбы и ужаса. Их взгляды встретились, и в последний миг Перси понял, что ничем не может спасти друга. — Боги, помогите, — прошептал он, весь дрожа от отчаяния. Но помощь не придет. Ужас сковал сына Посейдона. Вдруг женский крик заставил его обернуться. Это была Рэйчел. Монстры окружили её, а Тайсон и Миссис О’Лири отчаянно пытались защитить девушку. Нападающих было слишком много. Первой пала Миссис О’Лири. Её лапы изуродовали острыми когтями, чудовища бросили её на землю и разорвали на части. Она исчезла, оставив лишь горстку праха. Рэйчел в ужасе замерла и не заметила удара. Её тело осело на землю, а голова покатилась прямо к ногам Тайсона. Осмыслив утрату, циклоп взревел, превращаясь в неумолимого берсерка. Его удары разносили врагов, но противников всё прибывало. Перси, обездвиженный ужасом, вдруг почувствовал, как земля дрогнула. Откуда-то из-под домика Ареса вырвалась гигантская рука, словно сам Тартар решил явить посланника смерти. Стоять и ждать было глупо. Сжав рукоять Анаклузмоса, Перси бросился вперёд. Протискиваясь сквозь завалы, он заметил, как монстр встаёт на ноги. Его уродливая, тёмная фигура затмила поле боя, поглощая свет. Перси вонзил меч в локоть чудища, но лезвие прошло сквозь него, как сквозь тень. Охваченный отчаянием, он не заметил, как гигантская рука взметнулась и ударила его. Удар выбросил прочь, отправив его и обломки на другой конец лагеря. Поднимаясь, Перси завыл, словно загнанный зверь. Но он не сдался. Сжав клинок, он рывком бросился в бой. Трехрукий монстр с шипами, блестящими, как лунный металл, вынырнул из темноты. Две руки с одной стороны, одна с другой, и прежде чем Перси успел ударить, уродец метнулся мимо — хищная тень. Перси развернулся вслед за гигантом и застыл: последние выжившие оказались в капкане. Хирон, Аннабет, Нико, Аргус, гарпия Элла, дракон Фестус и братья Стоулы. Их лица перекосились от страха, а ужасающая аура окружили их полностью. Существа наступали. Перси боялся собственной мысли — они обречены. Делая шаг, он наступил на что-то. Тело. Изрезанное, обезображенное. Это мог быть кто угодно: мальчик, девочка — этого было не понять. От лица не осталось и следа. Ужаснувшись, Перси, перешагнул тело, и поднял взгляд. Встретил глаза своих друзей. Последних. Их отчаяние давило, душило. Ненависть пронзила его, холодная, как клинок. Дымка войны заслонила разум. Перси поднял меч. Сражаться — единственное, что осталось. Ради тех, кто еще дышит. Ради памяти мертвых. Крик вырвался из его горла, пронзая мрак, и страх исчез. Оставалась только первозданая ярость. Он не сумел спасти их. Они все мертвы. Осталась лишь одна Аннабет, окутанная тьмой, вся в крови. Ее некогда прекрасные блондинистые волосы превратились в жуткий клубок, пропитанный кровью, пылью и грязью. Лицо искажалось от ужаса, словно она стала свидетелем конца света. Только вот так оно и было. Она находилась в эпицентре ада. Утрата всего, что ей было дорого, казалась невыносимой. В одно мгновение исчезло всё — семья, дом, мечты. Она готова отдать жизнь, чтобы вернуть хотя бы секунду счастья. — Пер… — слова застряли в горле дочери Афины. Монстр-великан раздавил её надежды. Лес вокруг разверзся, разрывая воплями и рыком этих тварей, и их триумф звучал как проклятие. — Нет… — прошептал сын Посейдона разбитый невыносимым горем. Однако слезы не успели омыть потерю. Внезапно копьё пронзило его горло сзади, оставив кровавый след. Он упал, и тьма окутала его сознание. Последнее, что он увидел, — лицо Аннабет: глаза её полны страха и боли. Сын Посейдона погиб, а последней мыслью было: «Прости, Аннабет».

***

Шум. Глухой, резкий гул разрывал уши. Он вскочил на кровати, весь в холодном поту, дрожащими руками схватился за горло, ища раны — раны не нашлись. Тревога не покидала его, пока он не услышал неизвестный голос — таким мрачными и гнойным, что на тело вздрогнул и самопроизвольно готовилось к битве. — Где ты? — вскрикнул он. Ответом был лишь холодный ветер, проникающий в каждую щель и шепот мёртвых. Сердце колотилось, тьма заполнила комнату. Он встал, обернулся — тень стояла на пороге, глаза светились жутким светом. Это было нечто иное, несуществующее. Он знал: шагнув вперёд, он столкнётся с тем, что поглотило его душу. Но голос, которого он давно не слышал, снова позвал его из глубины мрака, и он шагнул навстречу. — Рада нашему знакомству, красавчик, — произнесла тень, выделяя последнее слово как проклятие. Её голос шипел ядом. Она растворилась в небытие, когда Перси попытался дотронуться до неё. Она исчезла, оставив после себя холод и пустоту, которая пробралась его до мурашек. Лишь шопот слышался ей вслед, — И да восторжествует справедливость... Эти слова выбили Перси из глубокого сна. Он открыл глаза, зрачки бешенным темпом оглажыаали все вокруг ища опасность. Никого. Домик Посейдона был пуст. Сыл Посейдона оккуратно поднялся, все ещё пытаясь придти в себя.