Глава 1. Переговоры

Зимний дворец в Санкт-Петербурге должен был стать свидетелем заключения никак иначе сделки исторического масштаба, которая навсегда изменит географию Северного полушария и всего мира.  Канадский король Пол Блэквелл ожидал российскую императрицу в одном из многочисленных помещений дворца, и у него не выходил из головы один вопрос: не продаёт ли он свою страну в попытках спасти её? Он понимал, что сам приехал к ней и что перебрал все возможные варианты, оставшись с единственным верным в данной ситуации, но разве она не может посочувствовать ему хоть на мгновение? Но зачем?  Он перевёл взгляд на огромный плоский экран позади него, который подозрительно загорелся. Впрочем, ничего особенного — всего-то сообщил, что было ровно одиннадцать утра по петербургскому времени. Пол отныне будет считать, что именно в этот час он подписал себе приговор.  Двери раскрылись. В конференц-зал, если его можно было так назвать, учитывая, что он находился в дорогих декорациях девятнадцатого века с таким же дорогим оборудованием двадцать первого, вошла его судья и спасительница одновременно — Императрица Всероссийская Станислава Филин. В сопровождении своей советницы Анастасии Амурсанаевой, с которой тут же поздоровался его советник Лерой Макферсон, вскочивший со своего места.  Она выглядела моложе, чем на своих официальных фотографиях (что Пол считал почти невозможным из-за обилия обработки). Тридцатипятилетней императрице легко можно было дать чуть за тридцать: тёмно-русые волосы были собраны в аккуратную причёску, где прядям запрещалось выбиваться, которая открывала её лицо во всей красе. Заострённые скулы, чуть припухлые губы и это суровое выражение лица, которое она надела как будто специально для него. Он знал, что её глаза оценивают его. Глаза, кстати, были зелёные, но при таком освещении казались серыми.  Станислава склонила голову набок и абсолютно без стеснения осмотрела его с ног до головы, внимательно задержавшись на лице. Военная выправка чувствовалась сразу — в конце концов, он как главнокомандующий прошёл американо-канадскую войну. Развитая мускулатура виднелась даже под его костюмом, а в кристально голубых глазах ощущалась насмешка и вызов. Он был старше неё на семь лет, и в свои сорок два словно не ждал уже от жизни ничего, кроме разочарования.  — Ваше Императорское Величество, — он коротко кивнул ей. В его голосе чувствовалась сталь, с помощью которой армии легко отправляли на погибель.  — Ваше Величество, — отозвалась она. — Надеюсь, ваше путешествие в империю было приятным.  — Вполне, спасибо, — Пол улыбнулся. — А ваше?  Станислава вскинула брови вверх на его шутку, приторно улыбнулась, но не ответила.  — Приступим? — она указала рукой на длинный стол, и они заняли места по противоположные стороны друг от друга.  Начались, возможно, самые сложные переговоры в истории двух государств, которые со стороны казались почти доброжелательными, но это было далеко не так. Канадский король предлагал российской императрице брак. Политический союз, не иначе. Протекция империи должна была защитить восстанавливающуюся Канаду от исчезновения с карты мира. Ирония в том, что брак двух правящих монархов означал слияние государств, а значит всё равно исчезновение с карт. Просто на других условиях.  Последняя американо-канадская война закончилась почти плачевно как для Канады, так и для правящего рода. Блэквеллам удалось отстоять территорию и заключить достаточно нейтральное мирное соглашение, которое возвращало всё к статусу-кво до войны, однако ради этого были принесены колоссальные жертвы: экономическая разруха, почти разгромленная канадская армия и смерть наследного принца, Дэниела Блэквелла-младшего, приведшая к государственному перевороту в результате которого его брат, Пол, сместил с престола их отца и занял его место. Война закончилась пять лет назад, но Канада так и не восстановилась и вряд ли переживёт ещё одну, а по поступающим разведданным Штаты во главе с одиозным правителем Оливером Уотерсом уже подготавливают следующую кампанию.  Король Канады приехал просить её спасти его. С одной стороны. С другой — империя сама была в кризисе. Станислава Филин осталась единственной наследницей своей династии, которая правила Россией вот уже почти двести пятьдесят лет, сменив Романовых во второй половине восемнадцатого века (процесс был нелегкий, потому что согласны были не все и не сразу, но со временем...). Её отец, Алексей, тяжело болен и уступил престол ей пару лет назад. Государственные дела не позволили ей найти мужа и родить наследника, и страна грозилась погрузиться в смуту, междоусобицу и распри в борьбе за престол в ближайшее время. До неё уже доходили слухи о конфликтах в дальних уголках страны, особенно, когда она начала искать наследников среди самых дальних ветвей. Всё, чтобы получить свой кусочек пирога. А где династические войны, там гражданская война с попыткой утвердить новую династию, ведь так же было и в прошлый раз. И тут внезапно на её пороге появился Пол Блэквелл. У которого в придачу была ещё и своя страна. К ней пытались свататься многие представители знатных семей, но ни один с таким наследством.  Лерой достал из своего дипломата документы и выложил на стол, Анастасия открыла папку с двуглавым орлом на обложке и разложила бумаги веером.  — Возможно, стоит начать с более практических вопросов, — Лерой обратился к императрице. — Успех этого союза будет зависеть от… — Успех этого союза будет зависеть от нашей способности терпеть друг друга хотя бы первые пятнадцать лет, дальше — свыкнемся, — Пол пожал плечами. — Ну, и от разговоров за завтраком.  Анастасия взметнула вверх брови, но усмехнулась. Почему-то ей показалось, что её императрице тоже весело.  — Меня всегда учили, что есть нужно с закрытым ртом, — подметила Станислава.  — То есть молчание до конца жизни… Выдержит ли моё сердце такое? — он театрально приложил руку к груди.  — Вот и проверим. Но вы вроде как старше, Ваше Величество, не правда ли? — императрица коварно улыбнулась. Пол на это рассмеялся.  — Видите? — он придвинулся ближе к столу. — Я уже почти готов жить с вами.  Станислава сверкнула зубами и уже была готова что-то ответить, такое же острое, как нож, но её прервала Анастасия: — Давайте перейдем к повестке. Столица. Понимаю, есть трудности.  — Даже целых две. Оттава и Санкт-Петербург, — отметил Лерой, ухмыльнувшись.  — А я уж думал, мы начнём с обсуждения цветовой гаммы свадебной церемонии, — иронично отметил Пол Блэквелл.  — Считаете, что такой вопрос ниже вашего достоинства? — Станислава с вызовом посмотрела на него.  — А вы нет? У нас уже есть столицы. Целых две, как заметил мой прекрасный советник. Не вижу смысла изобретать велосипед.  — И как же вы собрались в них жить? Вы — в своей, я — в своей? — Станислава изогнула бровь.  — Или вы — в моей.  — Почему я? Почему не вы?  Но он лишь тихо усмехнулся и не ответил. Она продолжала смотреть на него.  — Мы предлагаем компромиссное решение: полгода в Санкт-Петербурге и полгода в Оттаве, — начала Анастасия. — Ротация столиц уже была в истории, например, Австро-Венгерская империя.  — Нет, — в унисон сказали Пол и Станислава, прожигая друг друга взглядом.  — Или выбрать конкретные резиденции, куда будет перемещаться семья в течении года, вне зависимости… — но Лероя прервали.  — А парламент и правительство будет перемещаться с нами? — спросила Станислава.  — Нет, но… — Значит, очевидно, что это не выход.  — Вы же знаете, какой должен быть выход, — Пол улыбнулся. — Нужно построить новую.  — Но где?  — А вот это уже и есть настоящий вопрос. Территории у нас с вами на двоих много. Выбрать есть из чего.  — Да, но у меня больше, — хитро сказала Станислава.  — Это правда. Но могу предложить компромиссный вариант. Аляска, например.  — Мы подарили вам Аляску двести лет назад.  — Вы продали нам Аляску двести лет назад.  — За символическую сумму.  — Немаленькую.  — Могли бы продать американцам, но выбрали вас.  — Вроде это был подарок к обретению независимости? Или я ошибаюсь? — Пол хищно улыбнулся.  — Если вам не нравится, я могу забрать её обратно.  — Вы и так всё заберёте, Ваше Императорское Величество, надо же и иметь совесть, не правда ли? — он чуть подвинулся к столу и нагнулся, словно пытался застать её врасплох.  Станислава же выпрямилась и нарочито поправила документы на своём столе. Как он ей не нравился, сколько в нём было самолюбия. И какой неприятный у него был парфюм, что-то такое же резкое, древесное, нарочито мужское, словно он пытался задавить комнату маскулинностью. Словно люди не видели, что он военный и мужчина.  — Что ж, вернёмся к этому вопросу чуть позже, — холодно отрезала она.  — Обязательно.  Начался следующий этап переговоров, который не предвещал ничего хорошего. Они обсуждали правительства, дублирующие функции, потенциальный новый флаг, новый герб, административное деление и отдельный спор был про название единиц этого деления, местоположение суда и парламента, количество мандатов в нём, традиции и языки… В какой-то момент у Станиславы начала болеть голова. Чтобы как-то отвлечься, она встала и подошла к окну.  Стоял февраль. Удивительно снежный в этом году, она не помнила, когда последний раз выпадало столько снега, и могла только предположить, что это значит. Возможно, какой-то знак, но какой? Что ей не стоит выходит замуж за канадского короля? А за кого когда? Он же сам пришёл к ней.  Её отец всегда предоставлял ей право выбора в личной жизни, и никогда не настаивал на раннем браке для продолжения рода. Вот она и выбирала, пока в колокола не начали бить российские аристократы всех мастей. Да и кто мог попасть в список претендентов на роль императора-консорта? Кто вообще из мужчин позволил бы ей править, не залезая в её дела, в её душу? Она не знала, позволит ли Пол Блэквелл править ей в полной мере, не претендуя на её престол, хотя он уже претендовал на то многое, что она не хотела бы ему отдавать. Например, на отцовство её детей.  — Вы хотите командовать армией? — с усмешкой сказала она и обернулась. Из мыслей её вырвало обсуждение новой темы.  — Вы против? — Пол улыбнулся. — До того, как стать королём, я командовал армией. И служил там почти всю жизнь.  — Вы проиграли войну, — холодно отрезала она. — Или я не права? Атмосфера тут же накалилась. Вызывающая улыбка Пола, не слезавшая с его лица с самого начала их разговора, тут же исчезла, уступив место напускной холодности. «Человек Севера», подумала Станислава. В этом они были похожи. А сам Блэквелл смотрел на императрицу с нескрываемым раздражением, словно она задела ту струну его души, на которой он никому не позволял играть.  — Вы бы тоже проиграли с таким противником. И так-то мы не проиграли.  — Да что вы? — её тон был полон сарказма.  — Понимаю, сложно понять тонкости военных кампаний, когда ты никогда ими не руководил.  — Я руководила военными кампаниями, только не на поле битвы. А до этого я наблюдала, как мой отец руководит армиями. Некоторые из нас предпочитают управлять страной из центров принятий решений, а не из траншей.  — И вы считаете, что такие фразы вас красят? — Пол ухмыльнулся. — Кто-то из нас пробовал оба способа. Возможно, такое понимание власти вам недоступно. Возможно, ваш отец понял бы меня лучше.  Станислава поджала губы и сузила глаза. От упоминания отца в таком контексте её передёрнуло. Она вспомнила, как немощно он выглядел сейчас по сравнению со своими портретами. И как боялась она подвести его каждый раз, принимая масштабные решения. Он больше не мог помогать ей в государственных делах как прежде. И разбираться с такими напыщенными индюками как Пол Блэквелл ей приходилось теперь самостоятельно.  Её ладонь превратилась в кулак, но она быстро разжала её, чтобы спокойно поставить его на место: — Смею напомнить вам, Ваше Величество, что это вы приехали к нам, а не наоборот. Так что вам это нужно больше, чем мне.  Губы Пола растеклись в довольной улыбке, и он наклонился над столом, протянув свою руку к ручке, которая лежала на её стороне. Взял и пару раз постучал ей о деревянную поверхность прямо перед носом Станиславы. Императрица же не дёрнулась, не посмотрела на ручку, не произнесла ни звука. Она снова ощущала его парфюм, и ей снова это не нравилось.  — И что? — он перешёл на шёпот. — Теперь мне надо упасть на колени и умолять, чтобы вы вышли за меня? Спасли меня? Вы этого ждёте?  Станислава молчала. Она уже представляла во всех подробностях эту картину: как Пол Блэквелл корчится в агонии, как унижается, как просит, как она ему отказывает, как отправляет обратно в Канаду. Едва сдерживая улыбку от такой приятной сцены, Станислава лишь продолжала с вызовом смотреть на своего будущего «жениха». И ей становилось противно от этого слова.  Канадца она раздражала не меньше. Напыщенная принцесса, считающая, что раз ей в наследство досталась самая большая страна в мире, то она имеет права унижать остальные страны, унижать лично его, чья страна была тоже огромна. Да, он проситель, но это не значит, что у него нет достоинства. Что с ним можно так разговаривать.  — Вам это нужно не меньше моего, иначе мы бы здесь с вами не сидели, — сказал Пол, когда уже отодвинулся обратно. — Иначе кто унаследует такой прекрасный характер?  — Лучше мой, чем ваш, — выплюнула она прежде, чем успела подумать.  Но Пола это даже позабавило.  — У вас очень острый язык, вам не говорили?  — Постоянно это слышу, — она позволила себе лёгкую ухмылку.  — Надеюсь, вы покажете его во всей красе, когда мы перейдём к вопросу наследников. И я не про переговоры.  В комнате воцарилась тишина, и Пол мог поклясться, что Лерой закрыл глаза и молился, чтобы они поскорее отсюда вышли. Он вообще давно не слышал никаких слов от обоих советников и даже в какой-то момент забыл о том, что они присутствуют на этих переговорах и фиксируют каждое их слово. Значит, императрица всероссийская умела настолько оттягивать на себя внимание? Или советники просто знают, когда стоит молчать?  Интересно, что она о нём думает? Сделала ли она выводы в своей определённо светлой голове? Небось считает его неотёсанным воякой, который годится только для того, чтобы бренчать оружием. Как его это раздражало. Ничто в жизни так его не раздражало, как предубеждение.  Она была, впрочем, непроницаема. Как ледяная статуя. Ему казалось, что если на её место посадить робота, то ничего особо не поменяется. Он терпеть не мог таких людей — тех, кого он не мог прочитать.  Станислава лишь улыбнулась уголками губ. Она уже жалела, что согласилась на это. На переговоры, на брак, на союз с Канадой. Но всё было ради страны. И отца. Он бы хотел, чтобы у неё было счастливое будущее. То ли у империи, то ли у неё самой — Станислава уже давно перестала замечать разницу.  — Раз вы настаиваете, то давайте перейдём к наследникам. Дети будут частью династии Филин, так что… — И Блэквелл, — его голос стал твёрже. — Не забывайте об этом, Ваше Императорское Величество, когда будете распределять титулы. Совместная опека, равный статус, двойная фамилия… — Двойная фам… Моя первая тогда, — перебила она.  Пол искренне рассмеялся и в то же время удивился. Она думает, они в детском саду?  — И почему же?  — Потому что я последняя в своём роду, — она звучала напряжённо, словно вся история лежала на её плечах, вся ответственность за продолжение династии. — Я единственный ребёнок в семье, единственная дочь. Если я не продолжу род, то фамилия «Филин» закончится на мне.  — А я последний в своём роду. Последний сын. У меня такие же риски. К тому же, по алфавиту я стою выше вас. По обоим. Так что Блэквелл-Филин.  — Филин-Блэквелл, — настаивала она.  — Блэквелл-Филин. И я даже уступлю вам права выбора места для новой столицы, — он подмигнул ей.  — Великодушно, — саркастически заметила она.  — Я щедр, когда дело касается моих будущих детей.  — Ваших?  — Наших, — с чарующей улыбкой поправил он, а потом легко ударил подушечками пальцев по столу. — Значит, договорились.  Станислава осторожно перевела взгляд на его пальцы, а потом и руки. Ей стало отчего-то интересно, убивал ли он кого-то этими руками. Убивал ли он кого-то этими руками, а через мгновение уже сжимал в страстных объятиях кого-то другого, кто готов был ему отдаться? С ней он хочет поступить так же? С ней он… Нет. Почему её вообще это интересует? Она отогнала непрошенные мысли.  — Раз мы пока не перешли дальше, то, я думаю, нужно обсудить ещё один насущный вопрос. Собственно, таймлайн. Когда появится наследник? Я не то, чтобы молодею. Вы тоже, — он сделал едва заметное движение ладони в её сторону.  — Вам всего сорок два.  — Судя по течению этих переговоров, когда мы подойдём к вопросу зачатия с практической точки зрения, мне будет уже за пятьдесят, — усмехнулся он.  — Ребёнок может быть зачат и без вашего прямого участия, — в её голосе была та сталь, которую Пол до сего момента не слышал. — Без того, чтобы вы ко мне прикасались. Современные технологии далеко продвинулись в этом вопросе.  Все снова замолчали. Пол внимательно вглядывался в Станиславу. Он настолько ей омерзителен, что она готова пойти на искусственное оплодотворение лишь бы не делить с ним ложе? Она же на это намекала, правда? Как банально. Как интересно. Как много он хочет понять о ней.  Пол сверлил её взглядом, пытаясь залезть чуть ли не в душу, чтобы обязательно найти причину всей её бескомпромиссности.  Станислава уже жалела о своих словах, о последствиях которых не подумала, ведь понимала, что он ответит.  — Ну, — произнёс Пол, нарушив продолжительную тишину, от которой уже стоял звон в ушах. — Что я могу сказать, Ваше Императорское Величество. Я достаточно старомоден в этих вопросах.  — Жаль вас разочаровывать.  Он чуть поддался вперёд, совсем немного, и теперь его голос звучал тихо, интимно, весело и вызывающе одновременно. Станислава затаила дыхание на мгновение — от неожиданности и потому что не хотела, чтобы его древесный парфюм снова ощущался на кончике её носа.   — А вы знаете последнюю часть брачного соглашения, правда? — спросил он, разглядывая её совсем не как императрицу, не как политическую фигуру, скорее — как женщину. — Ту, которую обычно пропускают мимо ушей в таких переговорах? — Просветите меня, — так же тихо, но с вызовом ответила она. — А то так много вариантов, не знаю, какой правильный.  — Консумация, — его улыбка стала шире. — Старые договоры пестрят этим словом. Без него брак не считался действительным.  Станислава же смотрела на него с едва скрываемым омерзением. Но она не собиралась позволять ему выбивать её из колеи.  — Действительным… То есть мы теперь это так называем?  — А как вы хотите? Я старался быть дипломатичным.  — А я буду точной. Если вы имеете ввиду секс, то так и говорите. Или стесняетесь?  — Секс, — он клюнул, не сводя с неё взгляда. — Физическое подтверждение союза. Называйте это так, как хотите. Это традиция.  — Вы мне будете говорить про традиции? Вы, кто свергли собственного отца?  — Эта тоже традиция. Достаточно древняя, почти мифическая. Но она нравится мне меньше, чем брачная. Консумация. Даже само слово красивое, не находите? Я могу говорить его вам и на французском, если вам так больше нравится. Вы знаете, что это мой второй родной язык? — он даже не моргал, и она не понимала, провокация ли это или что-то мужское, почти животное, на что она пыталась не обращать внимание. Станислава часто думала, что к определённому возрасту все мужчины становятся благоразумными. Но, возможно, не все. Возможно, не Пол Блэквелл. Возможно, не её муж.  Часы со оглушающим звоном пробили три часа дня. Она не замечала этот звук в прошлые часы, наверное, потому что все были заняты делом. Станислава скорчила гримасу и выдохнула, а потом начала собрать бумаги и специально с громким звуком выровняла их об стол.  — Думаю, на сегодня мы закончили, — твердо сказала она.  — Конечно, — прошептал он и отодвинулся обратно, внимательно наблюдая за ней.  Пол Блэквелл не мог заставить себя оторвать от неё глаз до тех пор, пока она не исчезла за дверью.  Она не сказала ему ни слова на прощание и не обернулась. Но чувствовала его взгляд так, словно он выжигал что-то на её коже.   

***

Лерой осуждающе смотрел на своего короля, когда они остались одни. Они с Полом прошли огонь, воду, медные трубы и две войны — Лерой был его адъютантом и единственным другом. Он знал его почти как себя. Знал, что последняя война пусть и не тронула его тело, но изранила душу. А такие раны всегда легко скрывать, но сложно лечить.  — Что? — раздражённо спросил Пол, не повернувшись к нему.  — Ты был груб с ней, — только и сказал он.  — Я? — Пол посмотрел на него. — Ты слышал, как она разговаривала. Кем себя мнила.  — Но она права: это мы пришли к ней.  — Ты на её стороне?  — Я на стороне Канады. Ты знаешь, что нам необходимо довести эту сделку до конца. Оливер Уотерс уже начинает показывать зубы, — напомнил Лерой.  Пол вгляделся в советника. Его смешанное происхождение — мать была из народа кри — отразилось на его внешности и взглядах. Король считал, что Лерой обладает той мудростью далёких предков, о которой сам Пол не имел ни малейшего представления. И если бы мог, то Пол отдал бы престол ему. Но мало того, что Лерой не был Блэквеллом, так он ещё и не желал власти.  — Я знаю, что стоит на кону. А ещё я знаю, что Оливеру Уотерсу лучше не знать, что мы тут делаем, — тихо ответил Пол.  — Почему?  — Потому что иначе он нападёт до свадьбы. До того, как мы заключим соглашение. Поэтому через месяц нам нужно уехать отсюда с подписанными условиями и новостью о помолвке.  — И что помешает ему напасть тогда? — уточнил Лерой. — Процесс объединения только начнётся. Войска не успеют прибыть так быстро. — Всё дело в мотивах, Лерой. Ядерная держава может сдержать ядерную державу. Особенно, если кто-то угрожает столь близкому союзнику, почти члену семьи. Но тут мы подошли ко второму вопросу.  — Да?  Голубые глаза Пола сверкнули.  — Канаде и России будет проще принять этот брак, если это станет историей любви, не считаешь? Для всех. И Уотерсу не нужно знать о предпосылках этого брака. Иначе он будет играть на национальных настроениях. Что это продажа страны. Что я никчёмный правитель… — Но ты сдаёшь страну, Пол, — прервал его Лерой. — Как бы ты это ни назвал, после этого брака Канады на карте больше не будет.  — Как и России, — раздражённо ответил Пол. — Появится Росанада или что-то вроде того. Австро-Венгрия только размером с Северное полушарие.  Пол даже мимолётно улыбнулся от названия новой страны, которое только придумал. Звучало диковинно. — Австро-Венгрия развалилась.  — Я делаю род Блэквеллов императорами, Лерой. Я сажаю их на российский престол. Этого мало, чтобы страна простила меня? — спросил он у него. Скорее, взмолился, чем действительно нуждался в ответе.  Лерой лишь грустно улыбнулся, но ничего не ответил, начав собирать документы.  — И всё же, ты был груб с ней, — заключил он. — На ней ноша не легче твоей — запустить чужестранца в постель, чтобы страна не утонула в гражданской войне, когда она умрёт. Или ослабнет, как её отец. Иностранная фамилия должна править Россией, потому что она не успела найти внутреннего кандидата. Это тоже давит. Ожидания. — Думаешь, я не понимаю давления и ожиданий? Я сместил отца и отправил его в пожизненную ссылку в Северо-Западные территории, чтобы он не уничтожил страну, Лерой. Чтобы не разбил её о Штаты из-за горя потери сына. Я хотел спасти Канаду. И сейчас хочу спасти Канаду. Но хочет ли она помочь мне? Лерой пожал плечами, не зная, что сказать ему. Он пока не до конца понимал, можно ли доверять Станиславе Филин. Можно ли положиться на её власть.  — Если ты хочешь, чтобы это было подано как история любви, то я подумаю над деталями с Анастасией, — сказал Лерой. — Она кажется приятным собеседником. Мы придумаем вам легенду. Такую, чтобы все поверили.  — Кто в это поверит? — прошептал Пол. Больше себе, чем ему. Словно осознал, какую глупость предложил. Он скрестил руки в замок и приложил их ко лбу. Его тон казался обречённым.  — Тот, кто увидит, — Лерой коротко кивнул ему и вышел из зала, оставив монарха в полном одиночестве. 

***

Станислава с Анастасией быстро шли по коридору в сторону библиотеки, где императрица любила проводить время за работой. Советница уже десять минут выслушивала нелицеприятные комментарии о канадском короле, которые можно было свести к трём словам: высокомерный и необразованный солдафон. Её смущало в нём примерно всё, начиная от происхождения и заканчивая военными успехами и провалами, а также манерой речи.  — Но он такой же монарх, как и ты, — заметила Анастасия. Это заставило их обеих остановиться в коридоре.  Анастасия улыбалась, и рядом с её губами появлялись ямочки. Почти ровесница Станиславы она источала более весёлый нрав, чем императрица. Но в её руках и не было столько ответственности.  — Ты знаешь, что их род пришёл к власти в Канаде в результате государственного переворота? Почти двести лет назад. Это у них в крови. Перевороты. Сместить род, который получил для Канады независимость! — её возмущению не было предела.  — Технически смещённая семья была британским родом. Ответвление семьи, правящей на тот момент Британской Империей, которое захотело отделиться.  — Технически они там все были из таких родов. Блэквеллы — явно древние британские военные аристократы.  — Зато фамилия сочетается. С твоей, — внезапно выпалила Анастасия.  Станислава поморщилась и посмотрела на неё. Её советница была североазиатского происхождения и очень любила это подчёркивать, выбирая причёски в азиатском стиле. Сегодня у неё были вставлены бамбуковые палочки в волосы, и Станислава жутко хотела их вынуть и пару раз тыкнуть Анастасию. Чтобы пришла в себя.  — Ты вообще меня слушаешь?  — Конечно. Но ты должна признать, что с таким мужчиной продолжить род не самое ужасное, что ты можешь сделать, — ещё одна улыбка.  Станислава закатила глаза и продолжила свой путь.  — Иногда ты вставляешь совершенно неуместные фразы, — добавила императрица.  — А что ты хочешь услышать? Союз с Канадой — очень выгодное приобретение! Почти закрываем на себя всю Арктику, ещё и пополняем запас природных ресурсов. А про возвращение в Северную Америку не мне тебе говорить. Ты же знаешь, что твой отец рассматривал этот союз ещё, когда тебе едва перевалило за двадцать. Подбирал императора-консорта. Второй сын, без надежды на престол… — Я отказалась тогда.  — И правильно сделала. Из него вышел бы плохой император-консорт. То ли дело просто император… — Анастасия задумчиво посмотрела вверх. Станислава легонько ударила её по плечу. — При должном контроле мы получим великую империю, которая по славе может превзойти величайшие империи человечества, понимаешь?  — То есть, всё снова упирается в тщеславие? — Станислава вздохнула. — Я хочу удержать страну от гражданской войны, поэтому делаю её больше, чтобы было ещё сложнее контролировать территорию?  — Что я могу тебе сказать? Придётся рожать много детей, — Анастасия пожала плечами и Станислава до конца не поняла, шутила она или нет.  Дальше они продолжили путь молча. Портреты на стенах — лица её предков — словно с осуждением смотрели на неё.