Часть 2

      Нилу ещё не бывала в Караван-рибате, но на Большой базар он походил достаточно, чтобы она не удивлялась. Да, намного больше наёмников в пустынных нарядах, больше товаров для путешественников, меньше развлечений, но всё то же самое. Куда больше её поразила стена Самиэль: пластины древесной коры толщиной в несколько шагов, стоящие подобно щитам, находящие друг на друга и закрывающие Сумеру от пустынных суховеев. Нилу много раз слышала о ней и видела изображения, но нет картины, которая передаст масштаб этого сооружения? Явления? Создания? Может быть, какой-нибудь мудрый учёный бы нашёл подходящее слово, но Нилу не могла. И, если бы не начало смеркаться и аль-Хайтам не попросил бы её пойти в гостиницу, она могла бы долго ходить у границы Караван-рибата и рассматривать стену. Здесь по единственной дороге уже тянуло сухим, совсем не похожим на привычный тропический, воздухом.       Темнело тут стремительно, и так же стремительно похолодало. Не просто так глинобитные стены сделали такими толстыми; хотя у входа тянуло прохладой, в зале и в номерах оставалось тепло.       От впечатлений было сложно уснуть. Нилу старалась не ворочаться: аль-Хайтам как ни в чём ни бывало заснул, а у неё всё не выходило. Одеяло оказалось тяжёлым и чуть-чуть колючим, воздух – другим, и даже звуки за окном отличались. Наконец уже заполночь Нилу привыкла. Утром же аль-Хайтам поднял её немногим позже рассвета.       – Наш проводник просил прийти раньше, чтобы больше пройти до полудня, – пояснил он. – Это один из бывших наёмников Пламенной Гривы. Мы заглянем в деревню Аару и оттуда отправимся по точкам, которые отметил Сайно.       Пустынник казался неразговорчивым, но стоило отойти от ворот за барханы, как он заметил, что Нилу с любопытством осматривается. Её забавляли кактусы, а когда она увидела перекати-поле, отвлеклась на него. Пустынник, увидев это, вспомнил, как однажды они с напарником влетели в целую реку перекати-поле и выбирались из них.       – Вот так? – спросил аль-Хайтам, ударом меча разрубив перекати-поле, когда наёмник начал рассказывать, что в них частенько застревает что-нибудь, и тогда они с напарником выбрались не с пустыми руками.       – Ха! Мы часто соревновались, кто лучше разрубит перекати-поле и кому повезёт с добычей!       – Не люблю соревнования. Развлекайтесь, если хотите, – пожал плечами аль-Хайтам. – Что это? Кактусовый плод? Я заберу.       – Неплохо, – кивнул одобрительно пустынник. – Помню, был один случай с этими кактусами. Однажды мы, сопровождая караван, остановились у оазиса… Нилу слушала его, смотрела по сторонам, на текущие подобно воде барханы, редкие растения… хиличурлов.       – Там монстры, – шепнула она. Проводник кивнул.       – Ничего, о чём стоит беспокоиться. Они встречаются здесь иногда.       А несколько минут спустя послышались громкие вопли. Пустынник обернулся.       – Я разберусь с ними.       Аль-Хайтам молча вынул меч, Нилу тоже. Хиличурлы, вопя, подбежали… И дружно побежали обратно. Аль-Хайтам негромко хмыкнул.       – Наученные.       – По этой дороге часто кто-то ходит. Носители глаз бога тоже, – пустынник, ничуть не расстроенный, махнул рукой. – Поторопимся, нужно успеть в укрытие до полудня.       Под байки они пересидели самую жару. Нилу опасалась, что столько пиро подавит силу её глаза бога, но оказалось наоборот: глаз бога не позволял ей перегреться или получить солнечный ожог. Ей было неприятно, но не настолько, чтобы вернуться. Всё-таки так интересно узнать, что же скрыто в загадочном танце и как правильно его исполнить… Заходить в деревню они, впрочем, не стали. Нилу и аль-Хайтам подождали в тени статуи архонта, пока их проводник делал что-то своё в деревне, и ещё до заката они отправились в путь снова, к первой пометке, оставленной Сайно на карте, благо та была не очень далеко.       – Что вам там надо-то, книгочеи? – поинтересовался пустынник. Нилу во все глаза рассматривала выветренные скалы удивительных форм: внизу тонкие, а сверху толстые, похожие на всяческие грибы.       – Узнать об одной традиции, – пространно ответил аль-Хайтам. Пустынник наклонил голову.       – Традиции? Ай, что-то ты темнишь. Опасаешься, что про твой интерес узнают?       – Да.       – В том месте, куда ты показал, нет ничего толкового. Обломки, да и всё. Это ж даже не руины, в них и спрятаться-то нельзя.       – Не проверим – не узнаем, – равнодушно пожал плечами аль-Хайтам.       – Наш друг сказал, что там может быть что-то, что нам пригодится! – вмешалась Нилу. – Правда, лучше проверить сразу, чем потом думать, что же мы пропустили.       – А, дело ваше. Вы платите – я проведу. Да, госпоже Дэхъе привет передавайте, как увидитесь. Не бойтесь, я болтать не буду.       Нилу очень надеялась. Нет, как только она станцует, скрывать будет уже нечего, все в Сумеру будут знать, что ей достался танец речных струй, но до этого ей хотелось сохранить тайну. А сейчас… чтобы понять необычный танец, надо понять, где он зародился – это и аль-Хайтам подтверждал, и по рассказам Люмин заметно, и Нилу сама всегда это понимала в глубине души. Пустыня, жара, вода только во флягах… И холод, падающий на землю вместе с темнотой. Это объяснял уже Сайно: тепло сохраняет влага, нагревшаяся за день, и потому в тропическом лесу ночью почти не холодает, а в иссушенной пустыне нечему сберегать уходящее из песка тепло.       До нужных руин они дошли уже в темноте, разбили палатку и легли спать, разделив дежурства. Нилу выпало утро. Она так хотела посмотреть, есть ли что-нибудь на серых камнях, но решила подождать аль-Хайтама.       Солнце поднималось. Синие ночные тени сменялись красноватыми дневными, и с востока катилась волна тепла. Нилу потрогала влажный песок; кажется, вся влага, что была в воздухе, за ночь осела, капли блестели и на пологе палатки. Воздух дрожал, а над камнями вовсе рисовались какие-то силуэты. Мираж? Иллюзия?       – Пойдём, исследуем это, – негромко произнёс аль-Хайтам у Нилу за спиной. Она подпрыгнула.       – Ты так тихо подошёл… Пойдём! Почему воздух дрожит? Это из-за элементов?       – Может быть, – в руках аль-Хайтам держал странный прибор: полукруглую шкалу со стрелкой и символами по краю. – Если там есть элементальные следы, детектор покажет их.       Символ пиро едва заметно светился.       – Он чувствует, сколько здесь пиро, да?       – Он настроен на избыток пиро. Полезно для тех, у кого нет чувства стихий.       – У тебя его нет? – изумилась Нилу. Она не знала, хотя они так долго в отношениях…       – Практически. Детектор чувствительнее большинства носителей глаз бога. Пойдём.       Пока они говорили, воздух почти перестал дрожать; только что-то виднелось в тени самого высокого обломка.       – Там что-то есть, – Нилу указала туда.       – Вижу, – аль-Хайтам подошёл ближе, поводил детектором. Кажется, ничего не изменилось. – Это обычный мираж, но в нём что-то может быть спрятано. Отойди.       Нилу отступила на несколько шагов. Что-то в мираже? Пустыня опасная, чего только в ней ни водится.       – Плесенники! – воскликнула Нилу, выхватив меч. Пиро-плесенники, возникшие на месте миража, напали, но их было всего три. Несколько бутонов, порождённых реакцией гидро и дендро, разнесли их в клочья, и аль-Хайтам кивнул Нилу.       – Не вижу ничего, что бы подошло. Ни рисунков, ни надписей, – заключил он, изучив стену.       – Ты разочарован?       – Нет. Исследования так и проходят. Сперва ты не находишь ничего, почти разочаровываешься, потом натыкаешься на крохотный след… Это всего лишь первое возможное место. Разбудим нашего проводника и пойдём дальше.       Они успели добраться до ещё одного места, тоже пустого, и к вечеру подошли к руинам, которые Сайно обозначил как «возможно, спрятан инструмент». Нилу надеялась, что хотя бы здесь они что-то обнаружат. Ей нравилась пустыня, но совсем не нравилось по ней ходить бестолку. Они снова разбили палатку, распределили дежурства и легли спать.       Эти руины смотрелись куда внушительнее предыдущих. Стены из серого камня, кажется, оставались холоднее песка, впитывали утреннее тепло, не отдавая обратно, и Нилу в глубине души опасалась приближаться. Она никогда не была трусихой, но быть здесь одной… Хорошо, что рядом аль-Хайтам и пустынник.       Снова занимался рассвет, и солнце высушило песок. Чем выше оно поднималось, тем жутче выглядели серые камни, выщербленные как-то не так, как предыдущие. Нилу не понимала, почему.       По песку прошуршали шаги.       – Нилу, ты готова? – негромко окликнул её аль-Хайтам.       – Мне… неспокойно, – призналась она. Он сел на песок рядом и крепко взял её за плечи.       – Мандраж? Или ты ощущаешь что-то неестественное?       Нилу прислонилась к нему.       – Я не знаю. Эти камни кажутся неправильными.       Аль-Хайтам достал детектор и повращал его туда-сюда; Нилу с любопытством смотрела, как шевелится стрелка.       – Что-то, связанное с гидро… Видишь, стрелка сдвигается, а символ гидро засветился? Ниже уровня земли, – аль-Хайтам наклонил детектор, и стрелка сдвинулась ещё. – Любопытно.       – Здесь полно подземных руин, – проворчал пустынник. – Вы хотите вниз? Это место считается дурным.       – Ты боишься? – поднял бровь аль-Хайтам.       – Все в пустыне боятся подобных мест, – без шуток ответил пустынник. – Однажды мой знакомый пропал так.       – Мы не из пустыни. Неподалёку есть оазис. Если двое суток спустя мы с Нилу не появимся там, можешь быть свободен.       – Ты готов идти туда, где можешь умереть? В Сумеру все учёные настолько безрассудны?       – Я сомневаюсь, что это место настолько опасно, а мы оба обладаем глазами бога. Нет. Большинство учёных – трусы, которые пекутся лишь о своих карманах и шкуре.       – Госпожа Дэхъя посоветовала вам меня. Вы двое уверены?       – Я – уверен. Дэхъя знает меня.       – Я тоже уверена! Мне интересно, – Нилу смущённо опустила взгляд. – Мне не нравятся эти руины, но если там что-то есть…       Пустынник покачал головой.       – Упрямые вы… Удачи. Я останусь в оазисе двое суток, как ты просишь.       Аль-Хайтам кивнул как ни в чём ни бывало.       – Идём. Лучше будет переждать пекло под землёй.       Вблизи руины перестали казаться жуткими. Обычные теплеющие от солнца камни, обычный красноватый песок вокруг, пара чахлых кактусов и местные сухие кусты. Ни механизмов, какие часто встречаются в джунглях, ни следов монстров. И чего Нилу боялась? Двое вчерашних руин были такими же, разве что поменьше и совсем заметённые песком; здесь же в углу, под накренившейся колонной, оставался спуск. Он был по ветру, поэтому его не засыпало напрочь. Снизу тянуло холодом.       Аль-Хайтам подошёл к проходу и опять поводил детектором туда-сюда.       – Да, нам вниз. В любом случае.       – Что, если там простая вода?       – Исключено. Будь там вода, пустынная колючка и кактусы разрослись бы намного больше, а детектор реагировал слабее. Осторожно.       Ступени казались вполне новыми. Потому что они под землёй, и ветер не достаёт сюда? Нилу не знала, что здесь может быть опасным. В стенах нет трещин, на лестнице – ничего постороннего. А потом они спустились. В зелёном свете, созданном элементальной силой аль-Хайтама, тоннель казался мистическим путём из сказкок об аранарах.       – Так красиво, – прошептала Нилу. Аль-Хайтам проверил детектор.       – Нам вперёд. Полагаю, будет ещё один спуск.       – Ещё глубже? Пустынники зарываются в землю, потому что под землёй здесь безопаснее?       – Или же ближе к водоносному слою. Да, здесь множество подземных руин.       – Тут что-то металлическое. Смотри!       – Обломок механического стража. Мне нравится, что только обломок, – усмехнулся аль-Хайтам. – Непохоже, чтобы они здесь двигались.       – Как ты понял?       – На полу нет характерных длинных царапин. Механизмы царапают камни, когда движутся. Ничего больше не оставляет таких следов.       Нилу кивнула, запоминая. Она редко имела дело с механизмами. Аль-Хайтам, исследовавший множество руин, знает о них намного больше.       Они прошли по коридору, резко свернувшему к новой лестнице вниз, и спустились. Здесь стрелка детектора сдвинулась ещё правее.       – Мы приближаемся? – прошептала Нилу. Аль-Хайтам спокойно кивнул.       – Верно. Хорошо, что другого пути нет: терпеть не могу блуждать.       Нилу хихикнула. Иногда аль-Хайтам говорил очень смешно, хотя он не шутил и не пытался её развеселить, только честно высказывался.       Спустя ещё какое-то время – у Нилу не было часов, – они вышли из коридора в пещеру, тёмную и удивительно сырую; как такое место может быть в иссушенной пустыне? Силы гидро здесь скопилось столько, что она оседала на коже свежими капельками.       – Мы на месте, – кивнул аль-Хайтам. Его световые зеркала взмыли в воздух над головами, и пещеру озарил мистический зелёный свет. Здесь рос мох; под ногами захлюпало, стоило шагнуть внутрь. А потом Нилу увидела монументы с символами гидро. Она встречала такие же пару раз вокруг Сумеру, и путешественница ей рассказывала. Они активируются своим элементом… Нилу выхватила меч и обратилась к элементальной силе. Раз, два, три. Три взмаха – и все три монумента замерцали… а потом погасли без толку.       – Как так?..       – Похоже, недостаточно только их активировать, – пожал плечами аль-Хайтам. – Либо определённый порядок, либо другое условие, которое ты не соблюла. Их всего три. Понадобится самое большее пять раз, чтобы угадать порядок.       – Почему пять?       – Потому что один уже был. Давай осмотримся. Обычно вокруг монументов есть подсказки об условиях активации.       – Освети побольше! Ты можешь? Позволь, я попробую найти подсказки сама.       Аль-Хайтам спокойно наклонил голову и уселся на бревно неподалёку. Откуда-то здесь и брёвна есть… В пустыне не растёт таких деревьев.       Нилу осмотрела подножия монументов. Ничего, что бы намекнуло. Вот бы ей быть такой же умной, как аль-Хайтам, но ведь сама попросила не помогать. Нет подсказок у подножий, нет на стенах, нет… Она что-то делает не так. Может быть, попробовать гидро? Нет, здесь и так полно воды, элементальная сила нужна только чтобы зажечь монументы. Может быть, что-то между ними? Нилу встала в центре, прищурилась, пытаясь рассмотреть, нет ли чего. Аль-Хайтам тем временем читал книгу и даже не обращал внимания, что она делает.       Раз у подножий ничего нет, Нилу пошла осматривать стены за монументами. Тоже нет, только мох светится… Может быть, дело в чувстве стихий? Без него ничего не увидеть? Но это нечестно! Чувство стихий даже у носителей глаз бога редко есть. На полу тоже никаких намёков на знаки. И на потолке Нилу ничего не могла разглядеть.       Она села на выступающий камень между монументами и стала осматриваться ещё раз. Люмин ведь рассказывала, как она в таких случаях поступает! Но у неё чувство стихий есть. А ведь камень не просто так здесь торчит. Он словно указывает на что-то. Нилу встала и повернулась туда, куда едва заметно наклонялся угол. Точно: первый монумент. Нилу активировала его и обернулась к камню. Она не знала, чего ждёт: чтобы он повернулся и указал дальше, наверное. Но камень не шевелился. Как же быть… На другом монументе будто звёздочка сверкнула, не того цвета, что зеркала аль-Хайтама, и Нилу активировала его. Предыдущий монумент погас, но теперь искорка блеснула там. И, стоило его активировать – на третьем. И снова на первом. Только теперь Нилу заметила, что он стоит чуть в отдалении, и стороны треугольника вовсе не одинаковые.       На монументах ярко вспыхнули символы гидро, земля затряслась, и с низким, до костей пробирающим гулом, наверх поднялся каменный постамент. Над ним был голубоватый барьер, растаявший, как только он вышел из земли. Под барьером лежал инструмент с корпусом в форме песочных часов, снизу шире, сверху – уже.       – Я его нашла!       – Похоже на то. Забирай, и возвращаемся. Расскажешь всё Сайно сама. Думаю, ему будет интересно.       – Подожди. Смотри, на стене фреска! – указала Нилу. Кажется, её не было тут раньше. На фреске была нарисована девушка в голубом, а под её ногами бил из песка родник. Надпись под рисунком Нилу понять не могла.       – «Величайшее сокровище пустыни ожидает в конце пути», – прочёл аль-Хайтам. – Любопытно. Путь, полагаю – вон тот проём. Давай взглянем.       – Не ожидала, что тебе интересны сокровища.       – Мне интересно узнать, что стоит за всем этим. Это не самое трудное дело. Всё лучше, чем сидеть в секретариате Академии. Ты не создаёшь мне проблем, если беспокоишься об этом.       Нилу улыбнулась. Теперь она хотела пройти там, куда указала фреска, выбраться, вернуться в Сумеру и наконец-то станцевать… Нет, не выйдет: нет барабана. Но, может быть, ещё получится либо узнать о нём, либо взять один из тех, что есть у труппы.       В тоннеле было чуть светлее, чем в пещере: мох на стенах едва заметно мерцал. Тигнари бы здесь поселился, чтобы всё это изучить. А потом началась лестница, вырубленная в песчанике, похожая на ту, что вела вниз. Но прямая, очень длинная и без площадок. На стенах виднелись цветные узоры. А сверху падал свет, тусклый и рассеянный, непохожий на ослепляющее пустынное солнце. Нилу показалось, что уже вечер, и только поднявшись выше она поняла, что нет, солнце стоит высоко, просто лестница такая длинная.       На поверхности воздух дрожал от жара, а рыжий песок под ногами сыпался и забивался в сандалии. Нилу остановилась, чтобы привыкнуть к свету; аль-Хайтам прошёл на два шага вперёд. Сейчас они сориентируются, доберутся до того оазиса, где остался их проводник…       И тут из-за бархана вынырнул силуэт – невысокий, чуть выше Нилу. Голову пустынница повязывала голубой лентой, такого же цвета, как балахоны тех, с кем Нилу и аль-Хайтам сталкивались в Сумеру. Остальные её одежды были песчаного и тускло-коричневого цветов.       Пустынница – Нилу не знала, та это, что предлагала барабан, или другая – встала у них на пути и вынула клинки.       – Это вы – те, кто забрал величайшее сокровище моего племени!       – Танец речных струй? – понимающе кивнул аль-Хайтам. – Эта книга досталась мне по счастливой случайности. Точно так же она могла попасть к любому другому человеку или вечность пылиться в библиотеке Академии.       Пустынница опешила.       – Книга? Понятия не имею, о чём ты говоришь. Отдайте мне реликвию, и уйдёте живыми.       – С чего ты взяла, что реликвия тоже у нас?       – Я знаю! – фанатично воскликнула она. – Старейшина сказала так, а она не ошибается!       – Зачем вам всё это? – спросила Нилу. – Вы хотите призвать воду?       – Да… Вам, живущим в тропиках, не понять, что такое пустыня и что такое капля воды здесь. Даже сейчас…       – Я могу станцевать для вас так, как это должно быть.       – Ты не из пустыни и не из нашего племени.       – Но я хочу исполнить этот танец! – упрямо возразила Нилу. – Даже дендро архонт любит смотреть на мои выступления. Я попробую призвать воду, если в книге сказана правда.       – Меня зовут Джамина, – представилась пустынница, убрав оружие. – Не знаю, что сказано в книге. Мне нужно знать, где можно создать оазис.       – Создать оазис? То есть вытащить воду из глубины? – уточнил аль-Хайтам.       – Нет. Ты мало знаешь, учёный. Почувствовать, где вода ближе всего к поверхности, и раскопать песок, – устало вздохнула Джамина. – Но… среди нас нет человека, способного исполнить танец. И знающего, как исполнять. Мы только играть умеем. Старейшина сказала, что люди, которых я встречу здесь, дадут то, что нужно для танца. Пойдёмте. Остальные члены моего племени неподалёку.       – Будь осторожна. Держись рядом со мной, – одними губами шепнул аль-Хайтам. Нилу кивнула. Ей было тревожно. Целое пустынное племя, а они – всего лишь вдвоём.       Ни иссушенные солнцем старики, ни тощие дети не могли бы противостоять носителям глаз бога; увидев племя, Нилу поняла, почему они так нуждаются в воде. Здесь было всего три воина: Джамина, ещё одна девушка, младше неё на вид, и такой же молодой крепкий парень. Плохи их дела, если так. Уж что-то, но каждый в Сумеру знал: в пустыне нечего делать слабым.       – Вас не подпускают к оазисам? Не ожидал такой жестокости от пустынных племён, – негромко сказал аль-Хайтам. Джамина покачала головой.       – Не так. Мы не можем подойти к оазисам. Это навлечёт проклятие джиннов на наше племя. Мы были призваны искать воду, танцуя для неё, а не забирать у пустыни то, что уже есть.       – Интересная культура, – аль-Хайтам невозмутимо достал блокнот и записал что-то.       – Что ты делаешь, книжник? – мгновенно подскочила вторая воительница.       – Заметки. О вашей культуре.       – Зачем оно тебе? – спросила пустынница так же подозрительно.       – Их можно будет выгодно обменять.       – Ты хочешь торговать… чем?       – Остыньте, мисс. Я хочу выменять кусочек знаний на что-нибудь ценное. Это не вполне торговля: ведь знания останутся и у меня, и у вас, и у того, с кем я ими поделюсь.       – Аль-Хайтам не хочет ничего плохого, – вмешалась Нилу. Его бесстрастное лицо может злить пустынников, а ей не хотелось с ними ссориться. – Он учёный из Академии Сумеру, но он не считает вас примитивными и глупыми!       – Я считаю глупыми большинство мудрецов из Академии, – усмехнулся аль-Хайтам. – Не вас.       – Я хочу станцевать ваш танец, – перебила его Нилу. – Джамина уже разрешила мне! Я одна из лучших танцовщиц в Сумеру, и я уверена, что справлюсь.       – «Наш» танец? – прошамкала старуха в одеждах более нарядных, чем другие. – Попробуй, девочка из леса. Если справишься – получишь всё, что нужно для танца. Если нет… Нам терять уже нечего, кроме остатков наших жизней.       Она наверняка хотела запугать Нилу, но та не боялась. Она не пустынница, их суеверия не властны над ней, последовательницей дендро архонта. А если придётся драться, то аль-Хайтам поможет ей: их элементальные силы очень хорошо сочетаются.       – Вам нужна книга? – негромко уточнил аль-Хайтам. Старуха качнула головой.       – Мы знаем музыку. Мы не знаем танца. Найди место, откуда начинать, девочка.       – Почему не кто-то из вас?       – Ты не из пустыни, джинны не откликнутся на твой зов… Но ты будешь танцевать, и начинать тебе.       Нилу вздохнула. Она понятия не имела, как искать это место, кажется, важное для пустынников.       – Сделай уверенный вид, – едва слышно подсказал ей аль-Хайтам. – Ничего больше не нужно.       Она так не хотела. Вода должна быть в низине, и Нилу пошла туда, где барханы опускались. Пустынники следовали за ней.       – Здесь, – сказала она, спустившись.       – Дай нам инструменты, – попросила старуха. – Мои люди сыграют для тебя.       Аль-Хайтам протянул колокольчики и тот струнный, который они нашли в руинах; трое пустынников заняли места вокруг Нилу, по сторонам света, как написано в книге. У Джамины в руках был барабан, похожий на пустынные скалы: на тонкой ножке, расширяющийся наверху.       – Начинайте, – велела старуха. Нилу закрыла глаза, вслушиваясь в ритм. И… шаг, шаг, поворот, в такт музыке, в такт… чему-то под ногами. Здесь и правда есть вода. Нилу продолжила танцевать, и мелодия изменилась. Барабан звучал, словно дождь по крыше и шум водопада, колокольчики – как журчание ручья и брызги в солнечный день, а мелодия струн текла, и лишь изредка в ней пробивалась более высокая и резкая нота.       Что-то дёрнуло Нилу остановиться.       – Это… здесь.       – Копайте, – приказала старуха. Нилу обернулась на свои следы: она ушла довольно далеко от места, где начала танец.       Тот молодой пустынник-воин подошёл к Нилу.       – Отойди. Зацеплю.       И, как только она отошла, вскинул молот, подпрыгнул и ударил в песок; поднялось облако рыжей пыли. Когда пыль осела, на дне воронки песок потемнел от воды. Танец… сработал? Откуда вода так близко к поверхности?       – Водяная дева увидела твой танец, – произнесла старуха, медленно и веско. – Не ожидала, что девочка из леса зацепит её взор. Я верю теперь, что ты танцуешь и для дендро архонта, а та смотрит на твоё исполнение.       – Вы весьма доверчивы, старейшина, – заметил аль-Хайтам. Он тоже держался неподалёку.       – Да что ты понимаешь, книжник! – вскинулась Джамина.       – Я понимаю, что в Сумеру встречал пустынников в голубых одеждах, такого же цвета, как ваши повязки. Какое отношение они к вам имеют? Они могут быть опасными.       – Для Сумеру? – Джамина недоверчиво прищурилась.       – Для меня. Матры Сумеру сами разберутся, если несколько человек попытаются устраивать беспорядки в городе.       – Ты говоришь о тех глупых юнцах, не иначе, – сказал пожилой пустынник, подойдя к ним. – Тех, что против заветов племени сбежали, чтобы отобрать у вас, сумерцев, наши сокровища.       – Одна из них сказала мне, что у неё есть барабан, – растерянно сказала Нилу. – Но ведь барабан у вас!       – Те, изначальные, инструменты давно разрушились, пески времени стёрли их, – продолжил старик. – Только этот тар запечатали, и он пережил своих собратьев. Неважно, на чём играть. Важно, кто танцует, и важна музыка. Внучка моя училась играть у меня, – он кивнул на Джамину. – И хорошо научилась. Те беглецы… Дураки узколобые.       – Оказывается, всё проще, чем я опасался. Вы расскажете мне, что знаете, и я передам сведения матрам. Договаривайтесь с ними, если ваши беглецы вам нужны.       – Аль-Хайтам!       Старейшина племени мрачно усмехнулась.       – Они нарушили древние заветы, и больше им нет места среди нас. Делай с ними, что хочешь, учёный. Уже темнеет. Вы двое можете остаться у нас на ночь. Не бойтесь. Вы помогли нам, и мы вас отблагодарим. Вода уже выходит на поверхность, видите?       Нилу ничего не видела, но пустынники разбираются в этом лучше. Старейшина наверняка знает, о чём говорит.       – Здесь действительно возникнет оазис? – приподнял брови аль-Хайтам. – У некоторых мифов есть основания.       – Мифы… Вы, учёные, называете мифами то, о чём слышали, но не знаете! Ищете причины и следствия, – пробурчал старик. Аль-Хайтам не отреагировал. Нилу не нравилось, что пустынники так к нему относятся, но если он считает, что всё в порядке, всё и правда в порядке.       Ночь прошла спокойно, а утром Нилу проснулась, потому что аль-Хайтам встал. Обычно он так рано не встаёт…       – Что-то случилось?       – Нет. Хочу сходить к выходу из руин, пока не стало слишком жарко. Скоро вернусь.       – Ты что-то вчера видел?       – Может быть.       Нилу тоже не стала валяться без дела. Да, небольшой шатёр был очень уютным – намного уютнее, чем палатка их проводника, – но раз уж проснулась, можно поболтать с Джаминой или другими пустынниками, которые умеют играть, тем более что книгу аль-Хайтам оставил ей.       У шатра играли дети; одна из них, девочка с голубым поясом, повернулась к Нилу, стоило той выйти.       – Тётя танцовщица! Ты так здорово танцевала! Я тоже хочу так научиться.       – Хочешь посмотреть на воду?       – Твой друг такой недружелюбный, как ты с ним путешествуешь?       – Покажите мне источник, – попросила Нилу. Ей было интересно, как он выглядит. – Мой друг… очень хороший, только не со всеми.       – А куда он пошёл? Я видел, он шёл к тем руинам, – заявил мальчик с синяком на скуле.       – Посмотреть на что-то, что не разглядел вчера, – пожала плечами Нилу. – Я не знаю, он мне подробностей не рассказал.       – А расскажет?       – Я не уверена.       – Тогда мы его спросим, – заявила девочка с голубым поясом. Нилу засмеялась её уверенности. Аль-Хайтам не захочет – не ответит, а он не особо любит детей.       Когда они спустились в низину, где вчера открыли родник, Нилу ожидала чего-то… большего. Без силы дендро никакое растение не вырастет за ночь, но всего лишь лужица, прикрытая тентами от солнца, не походила на будущий оазис.       – И правда растёт, смотри, тётя танцовщица, – заявил ещё один мальчишка. – Вчера воды было намного меньше!       Нилу разницы не видела, но согласно кивнула.       – Значит, твой танец понравился водяной деве.       – Оставайся с нами, в племени! Зачем тебе этот Сумеру?       – Научи меня танцевать!       – Успокойтесь, сорванцы, – проворчала старейшина, словно из воздуха возникшая.       – Они вовсе меня не утомляют, – засмеялась Нилу.       – Им стоит быть уважительнее к нашим благодетелям, – отрезала старейшина. – Пройдёт время, пока оазис станет зелёным. Через пару лет приходите, увидите, что вышло из твоего танца. Когда вернётся твой учёный?       – Я не знаю… Как только выяснит, что хотел. Мы сразу же уйдём. Нас ждёт наш проводник, – вспомнила Нилу. Они должны вернуться сегодня, но она понятия не имеет, где они… – Вы очень гостеприимные! Я не ожидала такого от пустынников.       Старейшина усмехнулась.       – У нас не так много воинов, чтобы нападать на всех подряд. Этот твой учёный не выглядит неженкой-книжником. Хороший пустынный воин знает, когда следует заключить союз.       – Бабушка была воином! – прошептал мальчик с синяком. – Очень сильным!       – Давайте-ка возвращаться наверх, – приказала старейшина. – Если ты хочешь, танцовщица, мы отдадим тебе и барабан Джамины. У нас есть ещё один. Раз ты добыла тар и копию колокольцев, пусть будут у тебя. Танцуй для дендро архонта. Но расскажи мне только, как узнала, как правильно танцевать.       Нилу пошла за ней, по пути рассказывая, что аль-Хайтам купил и подарил ей книгу какого-то учёного, который описал танец, как она начала читать и учиться по книге, про пустынников в голубом…       – Ты говоришь, они убежали от наёмников Пламенной Гривы. Хоть на то хватило ума… Слышала я про эту Дэхъю. Она опасный враг, – сказала старейшина.       – Вам же плевать на их судьбу.       – Мне не плевать на судьбу племени. Если Пламенная Грива решит, что моё племя – её враги…       – Она хороший человек! И… она наёмница. Она не будет на вас нападать просто так.       Старейшина пожала плечами.       – Отношения между пустынниками сложнее, чем думают в тропиках. Это не ваше дело.       Аль-Хайтам вернулся довольно быстро. Нилу опасалась, что он провозится до полудня, однако всего через пару часов он снова появился среди шатров племени.       – Ты узнал, что хотел, учёный? – спросила старейшина. Она присматривала за Нилу, показывающей детям движения танца.       – Узнал. Загляните в руины сами. Тоже узнаете.       – Расскажи нам! – заявила девочка с голубым поясом. Аль-Хайтам посмотрел на неё равнодушно.       – Это не будет вам интересно. Я уверен, что вы будете смотреть не на то, что искал я.       – Твои исследования? – спросила Нилу, отряхивая платье от вездесущего песка.       – Да. Расскажу тебе дома.       – А почему не нам?       – Не хочу. Нилу, ты освободилась? Нам пора.       – Уже уходите? – старейшина поднялась с ковра, на котором сидела. – Хорошо. Не будете прощаться?       Аль-Хайтам качнул головой.       – Я буду, – сказала Нилу. – Хотя бы с теми, кто играл.       – Пойдём! – девочка схватила её за руку. – Вот увидишь: я тоже научусь этому танцу!       Они нашли Джамину в стороне от лагеря: она тренировалась. Её манера боя чем-то походила на стиль аль-Хайтама, только лезвия светились голубоватым.       – Сестра! Тётя танцовщица со своим другом уходят, попрощайся! – закричала девочка. Джамина убрала оружие.       – Вот как. Да следует за тобой тень, Нилу. Хорошего пути. Ещё встретимся.       ***       Они вернулись в Сумеру без препятствий, и Нилу погрузилась в репетиции. Она не вникала, чем занимается аль-Хайтам; только знала, что он рассказал Сайно, что узнал от старейшины племени, и матры, наверное, что-то сделали. Ей было не до того, пока не пришёл день выступления.       Нилу чувствовала мандраж, пока не поднялась на сцену и не заняла нужное место. Звякнули колокольчики, запели струны, и она начала танец. Вокруг была вода. Под ногами, совсем неглубоко – подземные воды. Вокруг – озеро. Нилу чувствовала резонанс гидро и следовала за музыкой, а когда мелодия закончилась – не сразу поняла это. Вода переливалась, казалось, будто ещё шаг или два, и она нахлынет и станет танцевать вместе с Нилу, превратится в платформу для неё… Только казалось. Не в силах обычного носителя глаза бога сотворить такое чудо. В пустыне танец был совсем другим, и в то же время – таким же, водяным, текучим, больше импровизацией, чем заученными па.       Нилу поклонилась зрителям. Кожу холодили капельки, оставшиеся от её ауры гидро, всегда проявляющейся в танце.       В шуме аплодисментов слышались голоса: её танец обсуждали, и Нилу была уверена, что далеко не в последний раз его танцует. Шейх Зубаир, стоящий с края сцены, одобрительно кивнул. А потом Нилу увидела кого-то смутно знакомого.       В толпе стояла Джамина, одетая как наёмница, в терракотово-красное, без голубых лент. Заметив её, Нилу улыбнулась. Однако, когда она спустилась со сцены, уже не смогла найти пустынницу взглядом, а потому пошла к своим друзьям.