Часть 9 Рассветное предательство.

Небо на востоке только начинало светлеть, окрашивая горизонт в бледно-розовые тона. Густой утренний туман стелился над водой, окутывая пристань призрачной пеленой. В этот час даже чайки ещё спали. Три тени скользили вдоль крепостной стены. Первой шла Мария — её грузная фигура двигалась с неожиданной для возраста ловкостью. Она выглядывала из-за углов, прислушивалась к шагам стражи и подавала знаки рукой. Вторая тень — высокая, облачённая в тёмный плащ с капюшоном, скрывающим лицо, — двигалась бесшумно, несмотря на хромоту и боль в измученном теле. Люцифер. Третья — Виктория, в простом тёмном платье без украшений, с растрёпанными волосами и лихорадочным блеском в глазах. Они миновали кухонный двор, где сонный поварёнок колол дрова и не заметил ничего. Проскользнули мимо конюшен, где лошади встревоженно фыркали, почуяв чужака. Добрались до восточных ворот — самых дальних, выходящих прямо к пристани. — Стража меняется через четверть часа, — прошептала Мария. — Сейчас там двое. Один обычно дремлет, второй смотрит на море. Если повезёт... Им повезло. Молодой стражник действительно клевал носом, опершись на алебарду, а его напарник стоял спиной к воротам, вглядываясь в туманную даль. Три тени проскользнули в нескольких шагах от них, растворившись в предрассветной дымке. Пристань. Деревянные мостки поскрипывали под ногами. Пахло солью, рыбой и мокрым деревом. Впереди, в тумане, чернел силуэт корабля. «Черная Бездна». Люцифер ускорил шаг. Свобода была так близко, что он почти чувствовал её вкус на языке. Они остановились у самого трапа. Мария тревожно оглядывалась по сторонам, кутаясь в шаль. — Всё, — выдохнула Виктория, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Ты свободен. Уходи. Быстрее, пока не рассвело. Люцифер не двигался. Он стоял, глядя на корабль, но не делал ни шага к трапу. Виктория нахмурилась. — Что с тобой? Уходи же! Стража может проснуться в любой момент, и... Он медленно повернулся к ней. И Виктория осеклась. В его алых глазах больше не было усталости. Не было благодарности. Не было той странной растерянности, которую она видела в темнице, когда вытирала кровь с его лица. Там было что-то другое. Холодное. Расчётливое. Торжествующее. — Помнишь, я обещал тебя не трогать? — спросил он тихо. Его голос прозвучал как шёпот змеи перед броском. У Виктории похолодело внутри. — Ты дал слово... — Я дал слово, — перебил он, и его губы растянулись в усмешке — жуткой, кривой, хищной. — Но надеюсь, ты не забыла, кто я такой. Он шагнул к ней. Виктория попятилась, но упёрлась спиной в деревянный столб причала. — Я пират, принцесса, — произнёс он, и каждое слово падало как камень. — А пираты не всегда сдерживают слово. Тебе стоило помнить об этом. Его рука метнулась вперёд и сомкнулась на её локте. Железной хваткой. Виктория дёрнулась, но вырваться не смогла. Её глаза расширились от ужаса. Она поняла — поняла всем своим существом, — что сейчас произойдёт что-то страшное. Что-то, от чего нет пути назад. — Ты же помнишь слова своей матери, Виктория? — Люцифер наклонился ближе, его лицо оказалось в нескольких дюймах от её лица. — О том, что мы — животные. Безжалостные убийцы. Насильники. Грязное зверьё, не знающее ни любви, ни жалости. Виктория судорожно вдохнула. Она повернула голову, ища взглядом Марию. Няня стояла в нескольких шагах, прижав ладони ко рту, с выражением чистого, незамутнённого ужаса на лице. — Мари... Договорить она не успела. Широкая мужская ладонь зажала ей рот. Грубо. Сильно. Виктория попыталась закричать, но из горла вырвалось лишь сдавленное мычание. Люцифер одним движением подхватил её на руки — её тело оказалось прижатым к его груди, словно она ничего не весила. Девушка забилась в его руках, но хватка была стальной. — Прощай, старая, — бросил Люцифер через плечо Марии. — Передавай королеве привет. Скажи, что её дочь в надёжных руках. Сын женщины, которую она убила, позаботится о ней. Мария вскрикнула. Громко. Отчаянно. — СТРАЖА! СТРАЖА! ПРИНЦЕССУ ПОХИТИЛИ! Её крик разорвал предрассветную тишину. Где-то вдалеке, у ворот, послышались встревоженные голоса. Зазвенело оружие. Топот ног по булыжникам. Но было поздно. Люцифер уже взбегал по трапу, неся Викторию на руках. Девушка извивалась, била его кулаками по груди, но он даже не замечал ударов. Трап заскрипел под их общим весом. На палубе «Черной Бездны» их уже ждали. Из тумана выступили тёмные фигуры — люди Люцифера. Заросшие, в рваной одежде, с кривыми ножами за поясами и пистолетами в руках. Они ухмылялись, глядя на добычу в руках капитана. Один из них — громила с повязкой на глазу — шагнул вперёд и рывком поднял чёрный пиратский флаг. Череп и скрещённые кости взметнулись в бледнеющее небо. — Отчаливаем! — рявкнул Люцифер. — Живо! Канаты были обрублены одним ударом топора. Паруса — угольно-чёрные, траурные — с глухим хлопком наполнились ветром. Корабль дрогнул и начал отходить от причала. На берегу уже собиралась стража. Сонные, полуодетые гвардейцы бежали к пристани, размахивая мечами. Кто-то выстрелил из аркебузы — пуля просвистела мимо и ушла в воду. Кто-то пытался столкнуть в море лодку, чтобы пуститься в погоню. Но «Черная Бездна» была быстрее. Она рассекала воду, уходя всё дальше и дальше, и густой утренний туман жадно пожирал её силуэт. Последнее, что видели на берегу — огромная бледная луна, всё ещё висящая над горизонтом, и чёрный корабль, ускользающий в рассветную дымку на её фоне. Словно сама смерть увозила свою добычу в открытое море. Мария стояла на причале, прижав руки к груди. Слёзы текли по её морщинистым щекам. Она смотрела на исчезающий в тумане корабль и шептала одними губами: — Виктория... дитя моё... что же я наделала... Позади неё уже гремели команды начальника стражи, собирали погоню, но все понимали — им не догнать «Черную Бездну». Никто не знал вод вокруг Эвердина лучше пиратов. А этот корабль и его капитан, казалось, были рождены самим морем. Туман сомкнулся за кормой, и корабль исчез. Словно его и не было. Словно всё произошедшее — лишь страшный сон, развеянный рассветом. Но для Виктории этот сон только начинался.