Часть 8 две души в ночи

Темница Люцифер сидел на холодном каменном полу, откинув голову к влажной стене. Запястья саднили, рёбра ныли при каждом вдохе, а разбитые губы всё ещё хранили привкус крови. Но думал он не о боли. Он думал о ней. О Ребекке. Перед глазами снова вспыхнула та ночь. Ему девять лет. Он стоит в дверях каюты, вцепившись маленькими пальцами в дверной косяк. Мать лежит на полу, придавленная горящей балкой. Она кричит. Протягивает к нему руку. А отец... отец бежит мимо. Мимо жены. Мимо сына. К ней. К женщине с зелёными глазами, которая зовёт его по имени из другого конца коридора. «Ферран! Ферран, спаси меня!» И Ферран спас. Её. Не жену. Не сына. Любовницу. Люцифер сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Перед глазами всё поплыло от ярости. Двадцать три года он носил эту ненависть в себе. Двадцать три года она росла, крепла, пускала корни в самую глубину его души. И вот теперь женщина, разрушившая его семью, сидит в золотом замке, носит корону и улыбается своему королю, словно ничего не было. Словно его мать не сгорела заживо. Словно он, девятилетний мальчик, не выбирался из огня по обугленным доскам, вдыхая запах собственной горящей плоти. — Ты заплатишь, Ребекка, — прошептал он в темноту. — Клянусь пеплом моей матери, ты заплатишь. Он уже видел этот план. Не просто убить её. Смерть — это милосердие. Он хотел, чтобы она страдала. Чтобы каждый день просыпалась с мыслью о том, что потеряла. Чтобы смотрела на пустую комнату дочери и знала — это его рук дело. Виктория. Имя принцессы всплыло в сознании неожиданно, и Люцифер поморщился, словно от зубной боли. Эта девчонка... она не вписывалась в его план. Он ожидал увидеть избалованную аристократку, капризную куклу в шелках. А увидел... Он вспомнил, как она вошла в камеру. Дрожащая, но решительная. Как опустилась на колени в грязную солому, не боясь испачкать дорогое платье. Как поднесла кружку к его губам. Её пальцы были тёплыми и мягкими, а прикосновения — осторожными, почти нежными. «Ты ранен. Я не могу смотреть, как ты страдаешь». Люцифер тряхнул головой, отгоняя воспоминание. — Слабость, — процедил он сквозь зубы. — Она просто инструмент. Дочь Ребекки. Ничего больше. Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое он давно считал мёртвым, шевельнулось что-то похожее на сомнение. Он вспомнил, как прижал её к стене. Как почувствовал её дрожь. Как вдохнул запах её волос — лаванда и что-то ещё, свежее, утреннее. И как она не закричала. Просто зажмурилась и ждала. Доверилась ему. Пирату. Зверю. — Хватит, — рявкнул он в пустоту. Он не имеет права на сомнения. Ребекка отняла у него мать. Он отнимет у неё дочь. Это справедливо. Это единственная валюта, которую принимает его искалеченная душа. Виктория уйдёт со мной. Добровольно или нет. Я заберу её. И Ребекка будет каждый день смотреть на горизонт и знать, что её дочь — в руках сына женщины, которую она убила. Люцифер закрыл глаза. Перед внутренним взором снова вспыхнуло лицо матери. Её последний взгляд. Она смотрела не на мужа. На него. На своего сына. «Живи, мой мальчик. Отомсти за меня». — Я исполню, мама, — прошептал он в темноту. — Клянусь. Я исполню. --- Спальня Виктории Виктория вбежала в свою комнату и захлопнула дверь. Прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Сердце колотилось как сумасшедшее. Руки дрожали. Запах — его запах — всё ещё стоял в ноздрях. Кровь, пот, мокрое дерево, соль. Она снова вдохнула, сама того не замечая, и по телу пробежала странная дрожь. Что со мной? Что это было? Она прижала ладони к пылающим щекам. Перед глазами стояло его лицо. Разбитое, окровавленное, но такое... живое. И эти глаза. Алые. Горящие. Они смотрели на неё так, словно видели насквозь. «Ты действительно смелая, принцесса. Глупая, но смелая». Виктория оттолкнулась от двери и начала ходить по комнате — от окна к кровати и обратно. Мысли метались в голове как испуганные птицы. — Его казнят на рассвете, — прошептала она. — У меня осталось всего несколько часов. Я должна что-то придумать. Должна. Она подошла к окну и выглянула во двор. Внизу, в свете луны, виднелась пристань. И чёрный силуэт корабля. «Черная Бездна». Его корабль. Его свобода. Если бы он мог добраться до корабля... Виктория закусила губу. План казался безумным. Вывести пленника из темницы? Провести через весь замок? Через охрану, через ворота, через пристань? Невозможно. Самоубийство. Но она не могла просто сидеть и ждать, пока его повесят. Почему? Почему мне не всё равно? Она остановилась посреди комнаты и закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло его лицо в тот момент, когда она вытирала кровь с его скулы. Его глаза — удивлённые, растерянные, почти... благодарные. Он не ожидал доброты. Он вообще не ожидал, что кто-то придёт. «Ты даже не представляешь, насколько ты права. И насколько ошибаешься одновременно». Что он имел в виду? Какую тайну он хранит? Почему он смотрел на неё так, будто знал её задолго до этой ночи? Виктория села на край кровати и обхватила голову руками. — Я должна вытащить его, — прошептала она. — Но как? Как, Виктория, как? Ответа не было. Только тишина ночного замка и далёкий шум прибоя за окном. В дверь тихо постучали. Виктория вздрогнула. — Кто там? — Это я, дитя, — голос Марии. — Вы вернулись? Всё в порядке? Виктория вскочила и открыла дверь. Втащила няню внутрь и снова заперла. — Мария, — она схватила старую женщину за руки. — Я должна его спасти. Мария побледнела. — Что?! Виктория, вы в своём уме? Спасти пирата? Осуждённого на казнь? Ваш отец... — Мой отец ошибается! — перебила Виктория. — Я говорила с ним, Мария. Я смотрела ему в глаза. Он не просто пират. Он... он другой. Я не знаю, зачем он здесь, но я уверена — он не заслуживает смерти. Не так. Не сейчас. Мария молча смотрела на свою воспитанницу. В её старых глазах читалась тревога. — Дитя моё, — произнесла она медленно, — вы понимаете, что если вас поймают, то... — Понимаю, — твёрдо сказала Виктория. — Меня запрут в башне. Сошлют в монастырь. Лишат наследства. Всё понимаю. Но если я ничего не сделаю, а завтра его повесят... я никогда себе этого не прощу. Никогда. Она подошла к няне и заглянула ей в глаза. — Помоги мне, Мария. В последний раз. Умоляю. Старая женщина долго молчала. Потом тяжело вздохнула и перекрестилась. — Господи, прости нас, грешных, — прошептала она. — Что вы задумали, дитя? Виктория улыбнулась — впервые за эту ночь. В её глазах зажёгся опасный огонёк решимости. — У меня есть идея. Безумная. Но другой нет. Она подошла к столу и развернула лист бумаги. — Рассказывай, Мария. Всё, что ты знаешь о расписании стражи, тайных ходах замка и... о том, где хранятся запасные ключи от ворот. Мария снова перекрестилась и села рядом. — Святой Винсент, покровитель моряков, помоги нам обеим, — пробормотала она. — Слушайте внимательно, Ваше Высочество... И ночь наполнилась шёпотом двух женщин, плетущих самый опасный заговор в истории королевства Валантис