Глава 5. Заложник тайны

Вашингтон, неизвестный адрес. Воскресенье, 2:11 ночи. Майкл проснулся от того, что не мог найти телефон. Он обшарил карманы толстовки, джинсов, заглянул под кровать в гостиничном номере (после вчерашнего он не поехал домой — взял номер в отеле рядом с ареной, чтобы не слушать тишину своей квартиры). Телефона не было. Нигде. Последнее воспоминание: такси, переписка с Романовым, он вышел из машины, заплатил, сунул телефон в карман… Или не сунул? Или выронил на заднем сиденье? — Чёрт, — прошептал Майкл в темноту. Он попытался успокоиться. В телефоне не было ничего компрометирующего. Почти ничего. Только диалог с Романовым. И тот, вчерашний, где они обменялись сообщениями про «мне нравится». И несколько фотографий, которые он сохранил из инстаграма Михаила — просто так, для изучения соперника. Ничего лишнего. Но если телефон попадёт не в те руки… Если журналисты… Если отец… Майкл встал, включил свет. Номер был безликим: белые стены, картина с лодками, запах стерильного белья. Он набрал свой номер с телефона матери — гудки, потом автоответчик. Позвонил в службу такси — они обещали проверить, но не раньше утра. В три часа ночи он сдался. Лёг обратно, уставился в потолок и попытался не думать о худшем. Не получалось. --- Нью-Йорк, такси. 8:47 утра. Михаил Романов ехал из аэропорта имени Кеннеди в Манхэттен после выездного матча в Вашингтоне. Команда летела чартером, но он задержался — хотел позавтракать с Маргаритой, которая случайно оказалась в том же городе. Теперь он сидел на заднем сиденье, пил чёрный кофе и чувствовал себя странно. Лёгким. Почти счастливым. Прошлая ночь не выходила из головы. Поцелуй в переулке. Вкус губ Бэя — солёный, испуганный, жадный. И его глаза, когда он сказал: «Поцелуй меня». В этих глазах была такая отчаянная храбрость, что у Михаила до сих пор сжималось сердце. Он достал свой телефон — и нащупал в кармане куртки второй. Чужой. Тёмно-синий чехол, логотип «Кэпиталз» на задней панели. — Что за… — Михаил вытащил телефон. Экран загорелся. Там было фото Майкла Бэя — не хоккейное, а любительское, с мамой и папой. И уведомление: «Ариана Бэй: 3 пропущенных вызова». Михаил выругался по-русски, длинно и витиевато. Телефон Бэя. Как он попал к нему? Вчера в переулке они стояли вплотную. Майкл, наверное, выронил его из кармана, когда… когда они целовались. Михаил сжал челюсть. Идиотская ситуация. Теперь он — обладатель телефона человека, с которым у него только что случилось нечто невероятное, и который, скорее всего, сейчас в панике. Он открыл контакты. «Мама». Нажал вызов. — Алло? Майкл? — женский голос, взволнованный, тёплый. — Сынок, ты где? Я звонила тебе ночью, ты не отвечал… — Здравствуйте, — сказал Михаил на своём ломаном, но вполне приличном английском. — Вы мама Майкла? Меня зовут Михаил. Я… мы знакомы с Майклом. Он потерял телефон, а я нашёл. Не могли бы мы встретиться и передать его? Пауза. Долгая. — Михаил? — голос Арианы изменился. Стал осторожным. — Михаил Романов? — Да. Я понимаю, это странно. Но телефон у меня. Я не хочу, чтобы он попал к кому-то ещё. Могу привезти его вам. Я сейчас в Нью-Йорке, но могу вылететь обратно в Вашингтон. Ещё одна пауза. Михаил слышал, как она дышит. Потом: — Ты играешь против моего сына. Вы… вы же не друзья. С чего вдруг ты помогаешь? — Потому что, — Михаил на секунду закрыл глаза, — если бы я потерял свой телефон, я бы хотел, чтобы его вернул тот, кто не станет копаться в чужих тайнах. Ариана молчала так долго, что Михаил подумал — она повесила трубку. — Ладно, — сказала она наконец. — Я работаю сегодня в медицинском центре «Джорджтаун». Приезжай в три часа. И… спасибо, Михаил. Он сбросил вызов и посмотрел на телефон Бэя в своей руке. Маленькая чёрная коробочка, полная секретов. Он мог бы открыть его — код был, наверное, дата рождения или что-то простое. Но не стал. Убрал в карман. Некоторые двери лучше не открывать без спроса. --- Вашингтон, медицинский центр «Джорджтаун». 15:17. Михаил шёл по больничному коридору и чувствовал себя неуютно. Запах антисептика, белые халаты, люди с озабоченными лицами. Он ненавидел больницы. Напоминали о том времени, когда он сломал руку в шестнадцать и лежал в ярославской больнице, а отец даже не пришёл навестить. Кабинет Арианы Бэй нашёлся в конце крыла. На двери табличка: «Ариана Бэй, врач функциональной диагностики». Михаил постучал. — Войдите. Он открыл дверь и вошёл. Женщина за столом была похожа на Майкла. Те же скулы, тот же разрез глаз, только волосы темнее и взгляд мягче. Она смотрела на Михаила без страха, без осуждения — с любопытством врача, который привык видеть людей без масок. — Здравствуйте, — сказал Михаил, протягивая телефон. — Вот. Я не включал его, не смотрел ничего. Честно. Ариана взяла телефон, повертела в руках. Положила на стол. — Садись, — она кивнула на стул напротив. — Я не кусаюсь. Михаил сел. Он не ожидал разговора. Думал: отдать телефон и уйти. Но Ариана смотрела на него так, будто читала его историю по лицу. — Ты не такой, как я представляла, — сказала она. — Журналисты рисуют тебя монстром. А ты просто уставший парень с синяками под глазами. — Спасибо? — Михаил не знал, как реагировать. — Это не комплимент. Это констатация. — Ариана вздохнула. — Мой сын вчера вернулся домой в три часа ночи. Не в свою квартиру, а ко мне. Я не спрашивала, где он был. Я просто дала ему чай и одеяло. Он не спал. Сидел на кухне и смотрел в стену. Михаил промолчал. — Ты знаешь, что с ним происходит? — спросила Ариана прямо. — Потому что я — мать, и я вижу, что он несчастен уже много лет. А вчера он пришёл и впервые за долгое время не выглядел сломленным. Он выглядел… напуганным. Но живым. Михаил переплёл пальцы. В кабинете было тихо, только часы тикали на стене. — Я не могу вам ничего сказать, — ответил он. — Это не моя тайна. — А твоя? Он поднял глаза. Ариана смотрела спокойно, без давления. — Моя — тоже не моя, — тихо сказал Михаил. — Она общая. Для двоих. Ариана долго молчала. Потом встала, подошла к окну. За стеклом был парковка, деревья, серое вашингтонское небо. — Мой муж — хороший отец, — сказала она, не оборачиваясь. — Но он любит хоккей больше, чем людей. Он воспитал Майкла как машину для побед. А я воспитала… сына. Который боится быть собой. — Почему вы мне это говорите? — спросил Михаил. — Потому что ты нашёл телефон. Потому что ты приехал. Потому что ты смотрел на меня, когда вошёл, как смотрят люди, которые тоже что-то прячут. — Она повернулась. — Я врач, Михаил. Я вижу боль. И в тебе её не меньше, чем в моём сыне. Он хотел сказать что-то резкое, отмахнуться. Но не смог. Эта женщина была похожа на его маму — той же породы доброты, от которой хотелось плакать. — Я не знаю, что между вами происходит, — продолжила Ариана. — И не хочу знать. Но если ты сделаешь ему больно — я найду способ тебя уничтожить. Даже если ты лучший хоккеист лиги. Михаил усмехнулся — не насмешливо, а грустно. — Я не сделаю ему больно, — сказал он. — Я, наоборот, пытаюсь сделать так, чтобы он перестал бояться. Но я не знаю как. Ариана подошла к нему и положила руку на плечо. Всего на секунду. — Будь рядом, — сказала она. — Иногда этого достаточно. Она вернулась к столу, взяла телефон и написала что-то на листке. — Вот адрес. Мы живём недалеко от центра. Сегодня в семь ужин. Ты придёшь. И принесёшь телефон лично Майклу. — Я? К вам домой? — Михаил опешил. — Вы с ума сошли. Ваш муж… — Боб будет на тренировке до девяти. А Майкл нуждается в человеке, который его понимает. Ты, кажется, понимаешь. Михаил взял листок. Адрес был написан аккуратным материнским почерком. — Вы странная женщина, — сказал он. — Я мать, которая хочет, чтобы её сын был счастлив. Это не странно. Это нормально. Он встал. У двери обернулся. — Спасибо, что не кричали. И не спрашивали лишнего. — Спрашивать буду потом, — Ариана улыбнулась. — А сейчас иди. И купи цветы. Моя мама учила меня, что в гости с пустыми руками не ходят. Михаил вышел из кабинета и прислонился к стене в коридоре. Сердце колотилось. Он только что разговаривал с матерью Майкла Бэя. О его тайне. О своей тайне. И она не вызвала полицию, не назвала его извращенцем, не выгнала вон. Она пригласила на ужин. «Что за день, Господи», — подумал Михаил по-русски. И пошёл искать цветочный магазин. --- Вашингтон, дом Бэев. 19:03. Майкл сидел на кухне и гипнотизировал кружку с чаем. Мать сказала, что у неё «сюрприз». Он не любил сюрпризы. Особенно после вчерашнего. Вчера. Поцелуй. Романов. Пропавший телефон. Он обыскал всё такси, но телефон не нашли. Он уже смирился с тем, что кто-то вытащил его из кармана. И теперь готовился к худшему — шантажу, утечке, концу карьеры. Мать вела себя странно спокойно. Слишком спокойно. Звонок в дверь. — Я открою, — сказала Ариана из гостиной. Майкл остался на кухне, уставившись в кружку. Потом услышал шаги. Два человека. Мать и кто-то ещё. — Майкл, к тебе гость. Он поднял голову. И замер. В дверях кухни стоял Михаил Романов. В руках — букет белых роз и его телефон. — Привет, — сказал Михаил. — Ты это потерял. Майкл открыл рот, но не издал ни звука. Он посмотрел на мать. Та стояла сзади с самым невинным выражением лица, на которое была способна. — Мам, — выдохнул Майкл. — Ты… — Я позвала его на ужин, — сказала Ариана. — У нас будет лосось с овощами. И, надеюсь, честный разговор. Без криков, без обид. Просто ужин. Михаил положил телефон на стол. Потом протянул розы. — Это вам, — сказал он Ариане. — Ваша мама учила, что с пустыми руками нельзя. Ариана взяла цветы, улыбнулась и вышла, оставив их вдвоём. Кухня была маленькой, пахло травами и выпечкой. Майкл сидел, Михаил стоял. Между ними — телефон и тишина. — Ты встречался с моей мамой, — сказал Майкл наконец. — Без меня. — Она сама позвонила. Я только хотел вернуть телефон. А она… — Михаил пожал плечами. — Она хорошая. Сильная. Как моя. — Она знает? — Она догадывается. Я ничего не говорил. Но она… видит. Она врач. Майкл закрыл лицо руками. Внутри всё смешалось — страх, облегчение, стыд и ещё что-то огромное, светлое. — Я не знаю, что теперь делать, — прошептал он. Михаил сел напротив. Взял его руки, отнял от лица. — Теперь мы едим лосось, — сказал он серьёзно. — А потом ты решишь. Но ты не один. Понял? Не один. Майкл посмотрел в его глаза. Тёмные, тёплые, без усмешки. И впервые поверил. — Ладно, — сказал он. — Но если ты расскажешь моей маме что-нибудь про нас… — Что «про нас»? — Михаил усмехнулся уголком губ. — Мы пока даже не встречаемся. Ты даже не пригласил меня на свидание. Майкл невольно рассмеялся. Сквозь слёзы, которые он не заметил, пока они не потекли по щекам. — Ты идиот, Романов. — А ты плакса, Бэй. Идём есть рыбу. Они встали и пошли в столовую, где Ариана уже накрывала на троих. И в тот момент, когда Михаил положил руку на плечо Майклу, а мать сделала вид, что не заметила, Майкл понял: лёд тронулся. Не на арене. Внутри.