2 августа

Любовь — спектакль, где антракты немаловажнее, чем акты.

Игорь Губерман

— Прости. Но с этим есть сложности. Джек следил за ним. — Это ответственность, — плавал Хотч, с головой заглядывая в холодильник. Джек не двигался с места и молчал. Наконец Хотч повернулся и вздохнул. Очередному школьному другу купили щенка, а ему теперь выдерживать этот взгляд. Хотч пересек кухню и погладил сына по макушке. — Ну па-а-п. Он уже не маленький, ему восемь. Надо уметь отказывать и не чувствовать себя последним мерзавцем. Хотч опустился перед ним на корточки. — Слушай, ты же понимаешь. Я не смогу часто бывать дома, а Джессика может не успеть выгуливать еще и пса… — Но я буду сам! — Может через пару лет, идёт? Джек вдруг обнял Хотча за шею, и у того ёкнуло сердце. Он поднял сына на руки, перенес в зал и посадил на шкаф. Джек сразу засмеялся, болтая ногами. Совсем как раньше, когда тому было три. Хотч улыбнулся. — Сделаем попкорн? — Только не как в тот раз, — выразительно кивнул Хотч на бедную микроволновку, пережившую взрыв на прошлой неделе. Весь вечер они смотрели капитана Америку, хрустели, мусорили на диван и ковёр. Потом Хотч жарил бутерброды с сыром, в то время как Джек распевал набившую оскомину песенку из рекламы зубной пасты. — Как мы назовем собаку? Да-да, — протянул Джек, – через пару лет. Но все равно. Как? — Хэнк, — задумчиво бросил Хотч. Джек закрыл глаза и сонно бормотал: — Буду играть с Хэнком. Расследовать дело, как в ФБР. Хэнк и я, команда по борьбе с преступниками. Джек уснул прямо на диване. Хотч выключил телевизор, аккуратно собрал мусор и пошел мыть посуду. Разыгравшееся воображение рисовало большого ретривера, цокающего когтями по кухонному кафелю и тыкающего носом ногу Хотча. Невинные мысли текли, пока он мыл тарелки одну за одной. Хороший вечер. Джек был счастлив, счастлив был и Хотч. Телефон в кой-то веки молчал. Провести бы так всю жизнь. Дома, с семьей, вдали от горя, смертей и психически неуравновешенных. Хотч вытер полотенцем стаканы из-под колы, прислушиваясь, не проснулся ли Джек. Мысли о Хэнке сворачивали в сторону его хозяйки. Хотч закрыл глаза. Как будто неясно, почему ему вдруг вспомнился этот пёс, когда Джек заговорил о собаке. Тихонько, чтобы не разбудить, Хотч ушел в свою комнату. Достав ноутбук, он повалился на кровать и открыл пресс-сайт ФБР. Фото с церемонии награждения опубликовали в хорошем качестве, Хотч долистал до себя и Росси, затем стал бегло просматривать остальное. Слегка задумавшись, он пролистал и снова вернулся к фото, на котором мелькнуло голубое платье. Кажется, Элен случайно попала в кадр, фокус был на главе департамента левее, но её зернистый портрет оказался необычайно удачным. Она глядела на сцену вполоборота, очаровательно улыбалась и хлопала. Хотч сохранил фото на рабочий стол, потом подумал и убрал в папку со старыми материалами дел. Сердце гулко стучало в груди, а он всё смотрел и смотрел на фото. Слегка размытое изображение источало необъяснимую сладость, он не мог оторваться. Потом наконец закрыл ноутбук, отшвырнул его на другую половину кровати и потер лицо. За окном темнело. Зажглись уличные фонари, город жил ночной жизнью. Хотч лежал в темноте и глядел в потолок, как на нем проплывают блики от фар. Даже с открытыми окнами в комнате было жарковато, августовская ночь еще не давала прохладу, как это бывает в конце лета. Хотч снял домашнюю футболку и штаны, бросил в корзину для белья и прошел в ванну. Оказалось, из двух лампочек одна перегорела. Так даже лучше. В душе с приглушенным светом Хотч включил прохладную воду и расслабился, стоя под освежающими струями. Он закрыл глаза. И вдруг вообразил, как ощущается спиной тепло и дыхание. Вообразил нежную дорожку поцелуев, как будто у него на животе легонько порхают нежные женские руки. Что если бы я ей был нужен? Эта мысль была сладкая и возбуждающая, Хотч чувствовал как Элен недосягаема и прекрасна, мечталось стать ей приятным, желанным. Нет. Н е о б х о д и м ы м. Хотч стоял под струями воды и тяжело дышал. Ему показалось, что это не душевая, а лифт. И Элен стоит здесь же, так близко к нему в своем невозможном платье. Что она не боится и смотрит на него нежно и жгуче, что она откидывает голову и приоткрывает гладкую шею и грудь… Почему она не здесь. Почему она не с ним.