Глава 13. Эрон

— Ты же не думаешь, что сможешь от меня сбежать? — прошептал я, когда наши губы наконец расцепились. — У меня на тебя большие планы. Оливия смотрела на меня озорными глазами, переполненными желанием. Я крепко обхватил ее бедра и легко поднял в воздух, прижимая спиной к стене коридора на втором этаже поместья. Из ее груди вырвался сдавленный стон. Пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня ближе. Наши языки сталкивались в нетерпеливом поцелуе. — Я не собираюсь бежать… — выдохнула она, кусая мою нижнюю губу. Я распахнул дверь своей спальни и внес Лив внутрь. Усадив ее на край стола, я продолжал целовать ее, поглощая каждый звук, который она издает. Она цеплялась за меня, словно боялась, что я исчезну. Глупая девочка. Ты даже не представляешь, насколько глубоко я уже в тебе увяз. Мои руки действовали быстро и уверенно. Кроссовки. Шорты. Тонкое кружевное нижнее белье. Все полетело на пол за считанные секунды, пока на ней не осталось только белое платье, ткань которого собралась высоко на бедрах. Я отступил на шаг, внимательно рассматривая Лив. Ее волосы рассыпались по плечам роскошными волнами, губы припухли от наших агрессивных поцелуев, кожа на щеках покрылась румянцем. Она схватила меня за футболку и резко притянула к себе. Ее губы вновь нашли мои. Пальцы скользнули под ткань, и я прочувствовал, как ее ногти прочерчивают полосы по моему напряженному прессу. — Не знаю, как долго я продержусь в первый раз, — прохрипел я измученным от желания голосом. — Но сначала я сделаю то, о чем мечтал с той самой секунды, как увидел тебя впервые. — И что же это? Я снял футболку через голову, поднял Оливию в воздух и перенес к кровати, уложив на край матраса. Она приподнялась на локтях, наблюдая за мной. Я опустился перед ней на колени, как верный слуга перед алтарем своей богини. Широко раздвинув ее бедра, я замер, любуясь открывшимся видом. Блять. Помоги мне, Боже. Ее кожа, залитая мягким светом, сияла перламутром. Ее розовые складки, припухшие от возбуждения, слегка раскрылись, приглашая меня. Шедевр, созданный самой природой, приготовленный для меня, словно пир. — Я умираю от желания попробовать тебя на вкус, — прорычал я, наклоняясь вперед. Ее губы приоткрылись, но прежде чем она успела сказать хоть слово, мой язык скользнул по ее влажным губам медленно от входа до верха, одним долгим, жадным движением. — О… боже…! — тело Оливии выгнулось дугой, и из горла вырвался наконец-то лишенный всякого стыда стон. Я сильнее вжался в нее лицом, опьяняющий вкус ее возбуждения утопил мои чувства. Пальцы с силой впились в нежную кожу, не позволяя свести ноги вместе. Я ласкал ее языком, кружил вокруг клитора, затем опять входил внутрь, вырисовывая узоры на ее складках, смакуя каждую дрожь, сотрясавшую ее тело. — Эрон… — ее голос сорвался на всхлип, когда я провел кончиком языка по ее клитору. Блять. Мой член окаменел. Ее пытка была в равной степени и моей. — Я… я не думала, что может быть… вот так… — задыхалась она, ее пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня ближе. Я поднял голову, чтобы взглянуть на Лив и полюбоваться хаосом, что посеял в ее душе и теле. — Так хорошо? — я слегка укусил тонкую кожу внутренней стороны бедра. — Да, боже, да! Моя ухмылка стала шире. — Тебя никто так не трахал? Между нами повисло странное молчание. Я уловил едва слышный шепот. — Нет. Святой. Ебанный. Ад. Из моего горла вырвалось рычание, когда я прижал язык к ее входу и с силой проник внутрь, выпивая ее, как умирающий от жажды в пустыне путник. — Тогда, — прошептал я ее трепещущей плоти, — позволь показать тебе все, чего ты была лишена. Я сильнее прижал ее к своему лицу, закинув ее ноги себе на плечи. Язык проникал глубже, прохладный металл пирсинга ритмично давил на чувствительный бугорок клитора. Оливия начала двигать бедрами, буквально трахая мой рот. Это сводило меня с ума. Ладонь скользнула под ее платье, сжимая грудь, перекатывая затвердевший сосок между пальцев. Другая рука обхватила ее горло, контролируя каждый ее вздох. Я наблюдал за тем, как она ловит воздух между стонами, как ее брови сходятся от досады, когда я замедлял темп, лишь для того, чтобы насладиться ее жалобными, умоляющими всхлипами. — Ты такая вкусная, детка, — прорычал я, прижимаясь губами к ее пульсирующей плоти. — Я хочу ласкать тебя каждый день и все равно мне будет этого мало. Из ее горла вырвался сдавленный крик, бедра толкнулись вверх, когда я вновь погрузил язык в нее. — Какая ты жадная, — я сжал ее горло и притянул ее тело к себе. Я трахал Оливию, доводя ее до безумия. Она теряла себя в наслаждении, распускаясь с каждым моим движением. Когда я почувствовал, что она уже на грани, я прижал язык плоско к ее клитору, двигая им из стороны в сторону. — Эрон… — простонала Лив. — Кончай, — мои последние остатки самоконтроля таяли, как лед на раскаленной сковороде. — Будь хорошей девочкой и кончи на мой язык. Все ее тело напряглось и выгнулось, когда оргазм накрыл ее с головой. Она не сдержалась и закричала от чувств, растворяясь в наслаждении, заливая мои губы и подбородок. Я пил ее, вытягивая каждую волну, заводя ее туда, где кончается любое подобие рассудка. Мое собственное дыхание сорвалось, когда я почувствовал, как очередная судорога блаженства прокатывается по ее телу. Член болезненно напрягается, готовый разрядиться от одного ее стона. Каждый нерв в моем теле был натянут до предела от животной потребности. Стоны Оливии утихли, превратившись в прерывистый, дрожащий шепот. — Прости…прости… Ты, блять, шутишь? Я вытер рот тыльной стороной ладони. Я покрывал поцелуями тело Оливии, ее губы, линию подбородка, впадинку на горле, пока она наконец не перестала извиняться. Положив ладонь на ее горячую щеку, я заставил ее затуманенные глаза встретиться с моими. Я поцеловал ее, давая попробовать ее собственный вкус. Она всхлипнула и жадно всосала мой язык, вызывая во мне яростную дрожь. — Никогда не извиняйся за это, — строго сказал я, глядя ей в глаза. — Ты невероятная, Оливия. И твой оргазм — это самое красивое, что я когда-либо видел. Наконец раздев Лив полностью, я встал на колени между ее ног. Ее пальцы скользили по покрытой испариной коже, дразня соски, затем опускаясь ниже по животу. Я расстегнул джинсы и рывком стянул их вместе с боксерами. Оливия сделала резкий вдох, полный желания, увидев меня обнаженным. Она опустила взгляд на мой твердый член. Титановое кольцо на головке уже блестело от смазки. — Боже… — выдохнула Лив, облизывая сухие губы. Я обхватил себя рукой и, наклонившись к Оливии, провел головкой члена по ее складкам, дразня ее, слегка погружаясь и тут же выходя. Каждое мое мимолетное прикосновение заставляло ее хныкать, бедра непроизвольно поднимались навстречу в тщетной погоне за трением, которого я намеренно ее лишал. Я вошел наполовину своей длины, медленно, но настойчиво. Ее тепло обволокло меня так плотно, что я зарычал от удовольствия. Она была сильно возбуждена, но это не облегчило мое проникновения. Я был слишком большой для нее. Господи, блять. Мой член начал пульсировать внутри нее, отчаянно желая наполнить ее спермой. Когда я погрузился до самого основания, мы оба застонали. Постепенно тело Оливии расслабилось, привыкая к моему размеру. — Боже, Лив, — прошептал я в ее губы, прикусив их достаточно сильно, чтобы она ахнула. — Ты меня угробишь, милая. Я начал двигаться. Сначала аккуратно, входя в ее обжигающее тело, растягивая собой ее изнутри. Затем я ускорился, и начал трахать ее яростными толчками, останавливаясь лишь чтобы стиснуть зубы, сражаясь со звериным инстинктом кончить в нее слишком рано. Стоны Оливии становились все громче. Ее ногти царапали мою спину, оставляя жгучие следы, которые лишь подстегивали мой голод. — О Боже. Мне так… — простонала она. — Хорошо? — не давая договорить, я укусил ее за плечо, оставляя свой след. — Тебе хорошо? — Да. И если ты перестанешь трахать меня, я придушу тебя. Мои мысли были в полном беспорядке. Мне хотелось отпустить все тормоза. Заполнить собой каждую ее дырочку одну за другой, не оставляя ей ни шанса на передышку. Но я решил приберечь это на потом. Изголовье кровати отчаянно билось о стену. Это станет поводом для дурацких шуток от Аполло завтра. Но мне было на это плевать. Все что меня волновало это удовольствие Оливии. Ее раскрасневшиеся щеки, закатившиеся под веки глаза, приоткрытые губы, ловящие воздух, пока она тонула в наслаждении. — Я… кажется, я сейчас потеряю сознание… — задыхалась Оливия. По моим губам поползла ухмылка. Я схватил ее за запястья и прижал их над ее головой, используя захват как точку опоры, чтобы с каждым толчком погружаться глубже. — Хочу слышать, как ты кончаешь, Оливия, — прорычал я ей на ухо. — Давай, детка. Чтобы все знали, кто доводит тебя до исступления. Я поменял угол, надавливая на ее точку внутри. Она вскрикнула, когда боль и наслаждение сплелись воедино. Ее мышцы сжимались и пульсировали вокруг меня. Она разлетелась на тысячу осколков, в оглушительной тишине комнаты выкрикивая мое имя. Ее мышцы пульсировали, выжимая меня. Это стало моей точкой невозврата. Не останавливаясь, я трахал ее, проводя через сильный оргазм. Мои толчки стали резкими и жесткими, пока я не ворвался в нее и замер, заполняя ее горячими нитями спермы. Я не мог дышать. Воздух застрял где-то в легких. Оливия дрожала подо мной, слезы катились по ее раскрасневшимся щекам. Не выходя из нее, я перевернулся на спину, усаживая сверху. Обхватив ее бедра обеими руками, я наслаждался, смотря на нее снизу вверх. Мои ладони нежно гладили ее талию, скользили по плоскому от животу, выше к идеальной груди, сжимая ее. Кончиками пальцев я взял ее соски, слегка пощипывая их. — Я хочу чувствовать каждое твое движение…, — прошептал я довольным голосом, плотно сжимая ее бедра. — Смотреть, как ты скачешь на мне. Оливия оперлась ладонями мне на грудь, ее темные волосы упали вперед. Глаза затуманены удовольствием. На ее лице расплылась улыбка, от которой у меня побежали мурашки. Она медленно начала двигать бедрами круговыми движениями, привыкая к новому положению и ощущению моего члена внутри себя. Я чувствовал, как ее горячие, скользкие стенки обхватывают меня. Как моя сперма и ее возбуждение смешиваются и вытекают наружу. Каждый ее медленный круг заставлял головку моего члена тереться о чувствительные точки внутри. — Вот так… хорошо, детка, — поощрял я, не сводя с нее глаз. Мои руки крепче сжали ее бедра, помогая ей двигаться. — Не спеши. Наслаждайся каждым движением. Оливия закусила губу и начала двигаться смелее. Она приподнималась выше, почти полностью выпуская мой блестящий член, и опускалась обратно, насаживаясь до самого основания. Я завороженно смотрел, как ее тело плотно обхватывает меня, как ее складки растягиваются, как при каждом движении из нее вытекает густая белая смесь. Я подтянулся и сел, прижимая Лив к себе. Губы нашли ее сосок и глубоко втянули его внутрь. От удовольствия Оливия запрокинула голову назад. Одна рука спустилась ниже и мой большой палец лег на ее набухший клитор. Я начал кружить по нему, сильно надавливая на чувствительный узелок. — Ты такая красивая… — выдохнул я. — Посмотри на меня, Лив. Не закрывай глаза. Оливия ускорилась. Теперь она трахала меня, резко ударяясь о мои бедра, Ее внутренние мышцы снова начали сильно сжиматься вокруг меня, пока я продолжал ласкать ее пальцами, просовывая их до второй фаланги. — Еще, детка… еще. Сильнее, — сказал я, сам едва сдерживая позыв кончить еще раз. — Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня. Ты хочешь кончить еще раз? Она кивнула, не в силах говорить. — Кончай, Оливия, — прорычал я, сильнее надавливая на клитор. — Я снова хочу почувствовать, как ты будешь сжимать меня. Оливия вскрикнула, полностью отдаваясь новому оргазму. Обхватив ее бедра обеими руками, я начал сильно толкаться вверх, вбиваясь в нее снизу, продлевая ее удовольствие. Через несколько мощных толчков я кончил — глубоко внутрь нее, добавляя новую порцию густой горячей спермы. Обессиленные, мы упали на кровать, тяжело дыша. Я крепко обнял ее, гладя спину и волосы, целуя в висок, щеки, губы. — Ты невероятная… — шептал я между поцелуями. — Моя красивая, моя дикая. Я от тебя без ума, Лив. И вдруг, ко мне пришло осознание того, что на ее пальце все еще блестит кольцо от другого мужчины. Ревность больно обожгла меня изнутри. Но после сегодняшней ночи, это кольцо больше не имело никакого значения. Отныне, ее тело и душа принадлежат только мне.