Глава первая, в которой мне пытаются навязать Сиэля Фантомхайва

      Рецепт приготовления идеального ада? Записывайте. Берем: поместье на острове Британия с господским домом в георгианском стиле - одно, средних размеров; пухнущий от денег банковский счет - несколько, не считая оффшора на Кайманах; полностью укомплектованный штат лизоблюдов и прихлебателей - один комплект, добавлять по вкусу; невинное дитя зла, придающее будущему блюду неповторимо омерзительный вкус, - одна душа. Смешать и взбалтывать. Изжога гарантируется.       Вам кажется, будто я что-то имею против богатства и комфорта? Нет, я не социалист и не приверженец секты опрощенцев, я самый обычный молодой, в меру обеспеченный, незакомплексованный засранец со своими небольшими семейными проблемами в виде ребенка. Нет, этот младенец вовсе не моих кровей, еще чего не хватало, да и не младенец он вовсе, хотя порой его неумение по достижении тринадцати подтереть себе задницу самостоятельно вызывает в этом сомнение. Как я, самый видный холостяк северных графств, обзавелся крошкой? Где я допустил промашку и прозевал гол в собственные ворота? Да я и сам постоянно задаюсь тем же вопросом. Главной моей ошибкой было родиться в этой семье, и я до сих пор не понимаю, как человек от природы, в общем-то, неглупый и осторожный (то есть я) сумел так не угадать со временем и местом. Именно с этого все и пошло кувырком, ибо сразу же с момента появления на свет я стал связан с Фантомхайвами, зачинателями моего будущего малыша.        Как, вы не знаете семью Фантомхайвов? Род мой-пращур-приплыл-в-англию-держась-за-корму-ладьи-вильгельма-бастарда, магазины игрушек и кондитерские фабрики, финансирование восстаний в странах третьего мира и контрабанда бамбуковых медведей? Да-да-да, я почти не преувеличиваю. Ну, разве что в деталях, но кого они по-настоящему интересуют? Меня, к примеру, нет.       Почему я? Ну как же, как же, мы - ближайшая родня, семиюродные кузены через сводную сестру третьей жены отчима нашего пра-пра-прадедушки, кому же еще было сажать Сиэля на шею, как не мне? А ведь я давно и не жалея никаких сил ненавидел кузенов Фантомхайвов. Поздравляя меня с именинами и Рождеством, они  присылали ящики игрушек, в которые мне не разрешалось играть, и вагоны сладостей, которые у меня отбирали. За все эти годы я не попробовал ни одной конфетки, не проглотил ни одного драже от компании "Фантом", не разобрал на составляющие ни одного солдатика и не вспорол ни одного плюшевого кролика, а кузены все оделяли и оделяли меня ненужными дарами, потихоньку переправляемыми моими социально ответственными родителями в сиротские приюты.       И вот, памятуя о рождественских и именинных подарках и даже бессовестно имея в виду, что это была взятка на будущее, маменька и папенька Фантомхайв вписали имя вашего непокорного слуги в акт о наследстве: если несчастье заберет их в преисподнюю до срока, нянькой последнему из рода станет дорогой кузен Себастьян. Получите, распишитесь внизу страницы.       Я уже упоминал, что его зовут Сиэль? Немного странное имя для английского мальчика. Немного странное имя для мальчика, если быть точнее. Хотя чего ждать от людей, которые в одну прекрасную ночь, буквально ни с того ни с сего, никого не предупредив и не подумав о последствиях, сгорели заживо в собственной усадьбе?       Помнится, я приехал на похороны в составе еще нескольких десятков человек нашего клана, ничего не подозревающий и полный планов на будущее, во всяком случае, я точно знал, что до пятницы совершенно свободен, понимая, что траур мне очень к лицу и что среди многочисленной толпы найдется чья-нибудь сердобольная спутница, которая не откажется утешить меня на хлопковых простынях. Солнце светило почти по-весеннему, на кладбище оттаивали старинные надгробия, давно не видевшееся разветвленное семейство оживленно обменивалось новостями, и вообще погребение четы Фантомхайв с каждой минутой все больше походило на импровизированный пикник, как вдруг я был за полу пойман сестрой покойной леди, баронессой Барнетт.       - О! - обдала мое лицо дама облачком пара, окрашенного запахом крепкого многоградусного успокоительного. - Наконец-то вы здесь!       Вообще-то мне не привыкать к тому, что женщины рады меня видеть. Меня бы скорее удивило обратное, но баронесса энергично ненавидела меня еще с пубертатного возраста, не стесняясь называть хлыщом и самовлюбленной дешевкой, предрекая мне смерть от катания на горных лыжах, сифилиса и ревности обманутых мужей.       - Мадам Анжелина? - вопросительно приподнял я бровь. - Чем могу служить?       - Вы опоздали на вскрытие завещания, - у баронессы немного дергалась верхняя губа, вымазанная в помаде ее любимого кроваво-красного оттенка. - А там... там... - она покачнулась, навалилась на меня и безобразно расплакалась. - Не забирайте у меня мальчика, не забирайте!       Я оглянулся в поисках помощи - никогда не умел ладить с истеричками. Какой-то белесый крепыш, кажется, молодой маркиз Эдвард из дома Миддлфордов, перехватил мой взгляд и решил совершить благородный поступок. Вдвоем мы отволокли баронессу на скамью у чьего-то склепа и усадили. Она продолжала цепляться за меня, едва не отрывая лацканы пальто, и, подвывая, все просила о чем-то. У меня ладони чесались отхлестать ее по мокрым щекам - ведь пальто шили на заказ, и у мастера были просто невозможные очереди.       - Да говорите же толком, в чем дело, чтоб вам пусто было, тетушка!!!       Родственнички мгновенно повернулись к нам. Наконец-то на кладбище, как и полагается, установилась мертвая тишина. Знаете, как умеет осуждающе молчать большое скопление близких вам людей? Очень ВНУШИТЕЛЬНО. Я стоял перед ними с дурацким видом и в испорченном пальто, без вины виноватый. И тут они все разом заговорили:       - Нотариус! Где нотариус? Господин Лейн, иди же сюда! Ах, дайте ему пройти, милочка, отодвиньте свою шляпу с дороги! Господин Лейн! Господин Лейн!       Сквозь галдящие ряды протиснулся плотный одышливый мужчина с портфелем и строго, словно директор гимназии, посмотрел на меня. Судя по выкрикам, это был нотариус, некий Лейн.       - Это вы? - спросил он с таким подозрением, будто только-только видел в новостях мой портрет с подписью "Особо опасен".       Я кивнул - это действительно был я. Нотариус повернулся к родственникам - те кивнули тоже, некоторые для верности по два раза.       - Ну что же. Поскольку вы не соизволили явиться в бюро, когда я зачитывал завещание, придется вкратце повторить все для вас, - он достал из портфеля пачку бумаг и быстро забормотал себе под нос вступительные формулы акта о наследовании. - "Находясь в здравом уме..." "Будучи уверенным..." "Изъявляя свою волю..." А, вот это место: "Назначаю опекуном своего единственного сына Сиэля Фантомхайва Себастьяна Тобиаса Михаэлиса".       В то мгновение я проникся нездоровым волнением окружающих, ибо причины для этого имелись более чем веские: я - опекун нынешнего номинального главы рода, первое лицо в иерархии финансовой пирамиды фамильных состояний! Было от чего начаться разброду и шатанию среди больших и малых домов нашего семейства, топивших ближнего и по менее значительным поводам. Все-таки я знал этих людей не первую арбитражную тяжбу.       Меж тем нотариус продолжал исполнять свой долг по разрушению чужих судеб:       - Вы, надеюсь, дееспособны, сэр?       Это был один из тех вопросов, ответы на которые находятся в прямой зависимости от ситуации, в которой их задают. Я уже собирался поклясться прахом предков под нашими подошвами, что целиком и полностью неадекватен, но сообразил, что с господина Лейна станется назначить экспертизу, поэтому со всем смирением отвечал:        - Меня обнадеживали, что да, сэр. Однако за достоверность сведений не поручусь.       Он внимательно и устало посмотрел на меня. В конце концов, этот человек не был замешан в дрязгах Фантомхайвов-Миддлфордов-Барнеттов-Михаэлисов-и прочих и совершенно не заслуживал того, чтобы юнец вроде меня неумело дурил ему голову, пытаясь оттянуть неизбежное. На кладбище принято вести себя как следует, ведь все мы рано или поздно там будем, и мне бы наверняка не понравилось, если бы крикливые родственники начали разбираться с моим же наследством у меня над головой.       Я обворожительно улыбнулся (что могу, то могу):       - Простите мою растерянность. Я ровным счетом ничего не понимаю, господин Лейн. Вы толкуете о завещании, которое я и в руках не держал, и вручаете мне ребенка, которого я едва помню в лицо.       Нотариус кивнул и жестом указал дорогу:       - Предлагаю пройти в сторожку могильщика, она тут неподалеку, и все обсудить.       Вытянувшиеся от любопытства шеи представителей семейства закачались нам вслед, но ни у кого не хватило  смелости присоединиться к заседанию. Ни у кого, кроме баронессы и другой не менее грандиозной женщины, которая с решительностью (она все делала с решительностью - росла, выезжала в свет, выходила замуж, побеждала в фехтовальных турнирах и вмешивалась не в свое дело) вошла в сторожку вместе со мной, господином Лейном и мадам.       Маркиза Миддлфорд, она же тетушка Фрэнни (урожденная Фантомхайв) ненавидела меня не меньше баронессы Барнетт, она же тетушка Энни (урожденная Дарлесс), просто нападала с другой стороны семейного древа. Поглядеть, как она бесилась при одном моем появлении, было всегда приятно. Первые лет десять такая неукротимая ненависть меня очень интриговала и, не буду скромничать, льстила моему эго, потому что как я ни ломал голову, а вспомнить, из-за чего маркиза так на меня взъелась, на каком детском празднике я пролил лимонад на ее шелковое платье или под каким кустом застал за сексом с садовником, так и не сумел. Но позже, изучая общий курс наук и послушав про теории Фрейда, нашел разгадку. Дорогая дальняя тетушка меня желала, но подавляла инстинкты, которые, как учит нас профессор, от подавления только набирают силу, впоследствии принимая самую неожиданную форму. В нашем частном случае тетушка Фрэнни предпочла сублимировать свои загнанные под спуд плотские вожделения в виде придирок к моей прическе. Всякий раз, когда я не успевал убраться с ее пути подальше, она хватала меня за волосы и требовательно вопрошала: "Когда ты пострижешься? Мужчинам не подобает носить такие длинные и неаккуратные челки!" Я и мой парикмахер, встречаясь раз в две недели, неизменно отпускали шуточки по этому поводу.       Вот и теперь эта амазонка не стала ждать, когда все рассядутся.       - Я не понимаю причин, почему моего племянника отдают первому встречному лоботрясу. Место Сиэля - рядом с любящими его родными.       - Позвольте, маркиза, - начал приводить контрдоводы нотариус, - воля лорда Фантомхайва вполне четко выражена в завещании, и истолковать ее иначе невозможно.       - Еще бы! - подхватила мадам. - Брат маркизы Миддлфорд был в своем уме и не мог допустить, чтобы его ребенок попал в руки интриганки. Теперь-то, надеюсь, вы перестанете планировать за спиной у всех брак моего мальчика и этой вашей вертушки Лиззи?       - Дети любят друг друга! - покраснела тетушка Фрэнни. Ее дочь и впрямь считалась в кругу семьи несколько более глуповатой, чем это принято оправдывать последствиями аристократического вырождения.       - Если с такой же нежностью, с какой вы любите фунты и шиллинги, то я удивлена, почему они еще не лопаются от переполняющих их чувств!       Нотариус, чья моральная закалка прошла и огонь и воду, нашел для нас два стула и хлопнул ладонью по сиденью, приглашая меня устраиваться с комфортом и надолго.       - На что это вы намекаете, дорогая?       - На чеки Винсента, которые вы обналичивали, никогда не оставляя расписок. Он рассказывал мне, что сестрица попрекает его тем, что титул и значительная часть фамильного состояния достались не ей, что сестрице не хватает на жизнь. Вы так неохотно возвращали деньги и так много жаловались на нужду, что Винсент просто перестал напоминать вам о долгах. Неплохой доход, дорогая, - годами состоять на содержании у добросердечного брата!       - Уж не злитесь ли вы потому, что из-за меня вам меньше перепадало? Вы частенько сопровождали его в поездках за границу, а потом у вас появлялись драгоценности, меха и платья, мало похожие на сувениры, купленные с лотка, - Френсис наступала на Анжелину, заставляя ту пятиться к выходу. - Ах, конечно, вы можете возразить, что, в отличие от меня, отработали каждый вложенный в вас пенни.       Обе тетушки, распаленные яростью, были великолепны, а от разоблачений захватывало дух и взрывалось воображение. Ходил же на семейных обедах слушок, что маркиза Миддлфорд рискованно играет на бирже и уже успела хорошенько порастрясти мужнину мошну, но о регулярных займах из кармана Винсента Фантомхайва лично я слышал впервые.       - Я его любила, а ты... ты... как ты смеешь!       - Разумеется, любила - по четвергам с двух до половины четвертого. Думаешь, те чеки Винни подписывал одних лишь родственных чувств ради? Пленки, милочка, негативы, свидетельства частного детектива - вот что давало мне право на его деньги. И я еще недорого с него брала, следовало драть с вас обоих по три шкуры.       - Нет, вы только ее послушайте! - вскричала Анжелина. Впрочем, в привлечении нашего с господином Лейном внимания необходимости не было - мы и без того внимали каждому звуку, наблюдая свару с удовольствием людей, которые в нее никоим образом не втянуты. - Я подам иск и засужу ее за клевету! Вин.. Винс... Винсент... - тут ее голос сорвался на фистулу, и благородная дама безобразно разрыдалась, уперев лоб в дверь сторожки.       Маркиза нахмурилась, но настаивать на продолжении скандала не стала, видимо, удовольствовавшись ничьей.       - Женщины! - пожал плечами невозмутимый господин Лейн, доставая из кармана плоскую фляжку. Он открутил крышку, и соблазнительно запахло бренди. - Всегда-то им нужно сначала накричаться до хрипоты, и только после этого они готовы слушать.       Он грузно поднялся и подошел к трясущейся Анжелине:       - Выпейте, мадам. Хорошо укрепляет нервы.       Когда та глотнула и вернула фляжку, господин Лейн предложил подкрепиться и красной, как свекла, Фрэнсис. Маркиза презрительно наморщила нос, но, обтерев горлышко носовым платком, сделала большой глоток. После чего обе женщины во все глаза уставились на меня.       - Михаэлис... - процедила тетушка Фрэнни, а тетушка Энни почти одновременно с ней произнесла: "Себастьян..."       - Это ничтожество не будет воспитывать моего племянника! - маркиза сориентировалась быстрее.       Анжелина кивнула:       - Если возникнет необходимость, мы объединимся, чтобы оспорить завещание. Но Сиэля ты не получишь.       - Жадная скотина растратит все деньги бедного ребенка, - Фрэнсис, словно дракон,  которого под хвост укололо рыцарское копье, дохнула на меня испарениями бренди и яростью.       И эти люди выдвигают против меня обвинения в жадности... Первая обирала брата, шантажируя того обнародованием факта адюльтера, вторая просто вешалась зятю на шею, и после такого родственники почему-то ополчаются на меня! Я существо незлобивое, но иногда во мне просыпается жажда подлостей. Вот до чего может дойти, если зазевался и вовремя не отымел потенциально опасную даму, будет мне уроком на будущее.       Уповая, что во фляжке господина Лейна еще хоть что-то осталось, я запрокинул голову и вылил внутрь себя все до последней капли. Еще несколько глотков столь же превосходного напитка, и мне станет не так страшно продаваться в рабство, нужно лишь подписать бумаги, и я могу отправляться в любой кабак Лондона надираться до скотского состояния.       - Я беру Сиэля Фантомхайва под свою опеку.       Во так я скрепил свой контракт - и потерял всё! До дня, когда я погас, оставалось менее полугода.