Часть 7 "Ужас на Хэллоуин"

Будни проходили относительно нормально, можно даже сказать даже типично. Лишь ученики могли хоть как нибудь разрядить скуку. Они рассказывали своему профессору алхимии много интересных вещей, которые только были у них на уме. Рассказывали об однокурсниках, о других преподавателях и, конечно же, о приближающихся экзаменах. Тем, кто учился у Шелоун, алхимия была необходима для этих же экзаменов, и девушка старалась подготовить их как можно лучше. Но, к слову, Моника обратила внимание на то, что, когда она только начала вести свой предмет у этих детей, ученики седьмого курса уже тогда знали не мало информации и хорошо ориентировались в учебниках. А значит, что профессор Снейп всё же смог научить их, и не малому, как бы там не говорили студенты. Вообще, девушка считала, что метод преподавания профессора Снейпа можно охарактеризовать как “погружение в высокую планку мастерства через стресс-реализм”. Он с первого же занятия заставляет учеников воспринимать процесс с предельной серьёзностью, не прощая небрежности.он не разжёвывает очевидное, вынуждая студентов самостоятельно осваивать материал по учебнику. Когда Снейп у доски молча, но безупречно варит сложное зелье, он показывает студентам не просто рецепт, а уровень, к которому стоит стремиться. Для слабых учеников он суров, чтобы они не навредили себе; для одарённых -- сдержанно признателен; для настоящих талантов -- молчаливый стимул развиваться дальше. Он почти не читает лекций, сразу переходя к делу. Ученики запоминают зелья не по учебнику, а через собственные неудачи и последующие исправления -- это метод проб и ошибок в контролируемой среде. Снейп не скрывает от студентов, что волшебный мир опасен, конкурентен и требует точности. Он не готовит их к экзаменам как Шелоун, а к реальной работе -- будь тот битва или исследовательская лаборатория, где ошибки фатальны. Конечно, его стиль не подходит для всех типов психики, но для мотивированных студентов, жаждущих глубокого мастерства, Северус Снейп оказывается одним из самых эффективных преподавателей Хогвартса, давшим миру магии выдающихся зельеваров и алхимиков. В общем, то, что большинство учеников считало огромными минусами в его методе работы, можно было записать как значительные плюсы, показывающие высокий профессионализм и вызывающих у Моники лишь уважение. То, что она открыто высказывала своим “юным алхимикам”. Так или иначе, если уж не разбирать каждый его урок по частицам и не думать о смысле каждого действия профессора, можно посчитать, что всё же он плохой преподаватель: может легко довести первокурсниц до слёз, испортить оценку, придираться и, что зачастую больше всего ненавидят, может без угнетения совести испортить выходные или праздник огромным домашним заданием в виде аналитического эссе -- сочинения на двенадцать дюймов пергамента о, например, свойствах лунного камня и его применении в зельеварении. А сегодня, вообще то Хэллоуин! Зал уже украсили тысячи живых летучих мышей, которые порхали под зачарованным потолком. Повсюду были расставлены гигантские тыквы со свечами внутри, выращенные Хагридом. А ближайшие к Хэллоуину выходные были традиционно посвящены первой в учебном году поездке старшекурсников в волшебную деревню Хогсмид. И, вероятно самое главное, должен был быть устроен невероятный пир для студентов и преподавателей в окружении праздничного декора. Моника с великим предвкушением ждала этого. Обычно в воздухе Хограртса, по словам коллег, всегда пахло приближением Хэллоуина на неделю или больше. Но в этом году запах был особенным. Не просто тыквами и корицей из Большого зала, а тревогой... « ... » Моника Шелоун задержалась в своей лаборатории перед тем, чтобы отправиться на праздник и присоединиться к остальным. Свечи в помещении горели ровным белым пламенем, освещая его. Девушка только закончила проверять составы седьмого курса и хотела уже идти в Большой зал, конечно, не забыв перед тем зайти в свои покои и привести себя в порядок. Позже, уже на месте главных событий, она заняла своё место между профессором Снейпом и Трелони, вежливо поздоровавшись с ними. Трелони, которая на этот раз явилась без своих обычных шалей -- надела маску ворона и то и дело каркала, стараясь пугать хотя бы первокурсников. Неподалёку Флитвик, сияя, дирижировал тысячей летучих мышей, сотворённых из сахарной ваты. А вот профессор Снейп и Шелоун, в отличие от своих коллег, не сильно старались над костюмами. Точнее сказать, вообще не парились: Северус был в своём привычном костюме, Моника же была одета в элегантное оранжевое платье, подходящий в цвет праздника. Монику даже завораживала атмосфера и то, как веселятся студенты. Поэтому, пока не начался пир, она решила постоять у толпы учеников. Кстати, по тому, как дети шутят и прикалываются друг над другом, быстро поняла, что Хэллоуин здесь не только день ужаса, но и как первое апреля у неё в России -- день дурака. И это ещё сильнее взбодрило её от долгих скучных будничных дней, чему она была не мало рада. В один момент к Монике подошла девочка на вид курса первого и с довольно запоминающейся внешностью: у неё была светлая кожа, светлые волосы, серебристо серые и чересчур большие глаза. С нею девушка точно не была знакома. Эта девочка держала в руках что-то, отдалённо напоминающее репу с воткнутыми в неё крыльями феи. -- Профессор Шелоун, скажите, правда, что в котле кабинете профессора Снейпа на третьей полке живёт наргл, который предсказывает, какой ученик утонет в собственном страхе? Честно, Моника нечего не поняла из того, что она сказала, особенно кто такие нарглы. Но после, заметив смеющихся детей за её спиной, предположила себе, что это лишь небольшой розыгрыш. Она наклонилась к этой самой девочке и серьёзно проговорила: -- Не наргл, милая. Это персональный огненный дух, которого случайно приручил один великий зельевар в Магрибе. Он предсказывает не страх, а неверные пропорции. Но если вам станет страшно сегодня вечером... -- Моника положила руку ей на плечо, -- Запомните: любой метал, мёд и слепая вера в то, что тьма конечна вам помогут. Здесь, -- девушка легонько постучала пальцем по лбу ученицы, -- тот же алхимический принцип, что и в котле. Вначале девочка выглядела напуганной, но после того как Шелоун приятно ей улыбнулась, та озарёно сверкнула своими светлыми глазками и побежала обратно в толпу. Теперь Моника перевела свой взгляд на учительский стол. Директор Дамблдор, одетый в эффектную мантию со сверкающими звёздами, хлопнул в ладоши. Тыквы по всему залу взмыли под потолок, помещение огласился лёгкой музыкой. Тогда все расселись по местам. Зал поплыл золотистым свечением тысяч тыкв, теперь уже парящих под зачарованным потолком, отражающим октябрьское небо. И в следующее мгновение пустые золотые блюдца с тихим хрустальным звоном наполнились парящими пирожными с паутиной из сахарной глазури. Сладкий аромат ударил в нос прежде, чем глаза успели разглядеть детали. Сначала появились маленькие фейерверки -- искры осыпались с кончиков палочек, колдующих сами по себе, а на их месте возникла аппетитная еда: жаренные тыквенные семечки, подпрыгивающие на тарелках будто живые, котлы с дымящимся тыквенным соком, из которого вылетали крошечные призраки из пара, печенья-скелеты, которые тихо постукивали челюстями, прежде чем замереть. Из центра каждого стола выросла плавающая тыква -- её крышка откинулась, и оттуда хлынул водопад шоколадных лягушек, путающихся в волосах слегка напуганных первокурсников. Самое эффектное блюдо появилось с глухим ударом, от которого звякнули вилки: гигантский паштет в форме драконьего черепа, из ноздрей которого валил перечный дым. Рядом бесшумно материализовались горы жареных картофельных приведений с вырезанными глазницами, сочащимися маслом и тыквенный пудинг, вздрагивающий, будто в нём кто-то ворочался. Еда не просто появлялась -- она играла. Яблочные кольца складывались в черепа, конфетные мыши убегали от ложек, а пунш в чашах менял цвет с чёрного на кроваво-красный при каждом глотке. Воздух звенел от смеха, шороха крыльев летучих мышей-конфет и счастливых воплей близнецов Уизли, которые уже запустили в потолок засахаренных паучков. Моника замерла на своём стуле, вцепившись пальцами в край скатерти. Ну конечно же, в её родном магическом сообществе Хэллоуин не был таким праздником. Для кого он был поводом весело или, наоборот, страшно накраситься и попугать прохожих, для кого таким же обычным днём, что и обычный любой другой будний, а для кого Хэллоуин был днём траура -- тихим, строгим, с белыми свечами и поминальными заклинаниями. Мало кто смеялся, никто не бросался едой. А здесь... Первый, второй, третий резкий звук. Она резко отшатнулась, едва не опрокинув стул. Профессор Трелони, сидящая около девушки, засмеялась -- весело, беззлобно. А Моника почувствовала, как заливается краской по самые уши. -- Это... это не опасно? -- спросила она у Северуса шёпотом, косясь на тыкву, из которой выползали леденцовые черви. Тот лишь удивлённо глянул и подвинул к ней чашу с пуншем. Шелоун смотрела, как дети запускают друг в друга зефирных призраков, как одна слизеринка откусывает голову шоколадному скелету без тени сомнения, как близнецы Уизли улюлюкают. Чужой, но такой прекрасный праздник. Всё, что происходило, то пугало, то смешило. Моника весело улыбалась, но в тоже время дёргалась от каждой новой пугалки-сладости, появившийся на столе. Но преподаватели рядом её точно не могли осудить. Вместо этого профессор МакГонагалл, которая тоже сидела неподалёку, молча пододвинула к ней небольшое блюдце с тыквенным пирогом, мило улыбнулась и едва заметно кивнула. И в этот момент девушка поняла: здесь не боятся дня смерти -- кануна Дня Всех Святых, а кормят сладостями; здесь не боятся показаться чудаками, а просто веселятся; здесь её не отвергают, как в прошлой школе, а принимают... « ... » Так все в Хогвартсе продолжали веселиться прямо до полуночи, и ничего не предвещало беды. Но Хэллоуин должен быть особенным, должен быть страшным... Как только стрелка на наручных часах Моники дошла до отметки в двенадцать часов, директор Дамблдор сообщил о завершении праздника и попросил всех студентов расходиться по гостиным своих факультетов, а преподавателей по покоям. Девушка решила не спешить, а пропустить студентов вперёд себя. И даже не понятно, зря или нет... Ученики столпились вокруг какого-то объекта. Болтовня, смех, шум оборвались внезапно. А что происходило, Моника понять не могла. В один момент к девушке, к её счастью, подошёл профессор Снейп и, взяв Шелоун за руку, они начали проходить сквозь толпу. Только потом девушка заметила, что за ними шли ещё и Минерва МакГонагалл, Альбус Дамблдор. “Похоже, что-то серьёзное случилось...” -- подумала Моника. -- Ты! -- послышался оттуда голос Аргуса Филча. -- Это ты убил мою кошку! Ты убил её! Я тебя убью! Я... В конце концов преподаватели наконец пробрались к месту происшествия и увидели такую ужасную картину: Гарри Поттер с его друзьями Роном Уизли и Гермионой Грейнджер стояли посреди коридора в кольце пустоты, миссис Норрис, кошка смотрителя, была подвешена за хвост к факельной подставке, её тело одеревенело и широко открытые глаза уставились в никуда, а на стене что-то мерцало. Моника прищурилась, пытаясь разглядеть это “что-то” через темноту. В проёме между окнами буквами вышиной в фут была намалёвана надпись, тускло поблескивавшая в свете горящих факелов: “ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА. ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, БЕРЕГИТЕСЬ!” После того веселья, что было на празднике, Моника сразу же подумала: “Ещё один розыгрыш, только уже от Поттера? Которого, кстати я вроде бы не видела на торжестве...”. Но вслед за криком Дамблдора “Аргус!”, девушка всё же начала сомневаться в своих предположениях. -- Идёмте со мной, Аргус, -- сказал директор Филчу, осторожно снимая миссис Норрис с факельной подставки, -- И вы тоже, мистер Поттер, мистер Уизли, мисс Грейнджер. Вдруг из толпы с готовностью шагнул вперёд Златопуст. -- Мой кабинет совсем рядом, директор -- только по лестнице подняться, -- я с удовольствием предоставлю... -- Спасибо, Локонс. Толпа молча расступилась и пропустила их. Златопуст, важный и гордый, не отставал от Дамблдора, за ними последовали профессор МакГонагалл и Снейп. А Моника, не зная куда деться, подошла к Северусу. -- Думаете, мне стоит идти тоже? -- аккуратно спросила у него девушка. Но с ответом зельевара опередила Минерва. -- Думаю, что все знания пригодятся. Вам стоит тоже пойти. -- Совершенно верно, миссис МакГонагалл, -- высказался в слух где-то там спереди Лононс. В итоге профессор Шелоун насторожено плелась за остальными преподавателями. Когда они вошли, на стенах тёмного кабинета тоже началась суета; Моника заметила, как несколько Златопустов с волосами в бигуди торопливо прячутся за рамки фотографий. Настоящий же Локонс зажег свечи на рабочем столе и отступил. Дамблдор уложи миссис Норрис на полированную столешницу и приступил к осмотру, осторожно ощупывая неподвижное тело длинными пальцами. Профессор МакГонагалл, сощурившись, тоже склонилась над кошкой. Снейп и Моника нависали над ними. Златопуст же парил надо всеми и сыпал версиями. Контрапунктом его речи сухо и безутешно всхлипывал Филч., который беспомощно лежал в кресле, закрыв лицо ладонями, не в силах взглянуть на миссис Норрис. Монике, очевидно, стало его жаль. Ведь знала, что сама без понятия, что будет делать, если с Кейт что-то случится. Наконец Альбус выпрямился. -- Она не умерла, Аргус, -- тихо произнёс он. -- Не умерла? -- захлебнулся Филч и, осторожно раздвинув пальцы, глянул на миссис Норрис. -- А почему она такая... закостеневшая? -- Окаменела, -- объяснил Дамблдор. ( “А! Я так и думал”,, -- вставил Локонс.) -- Но отчего, не могу сказать... -- Вот его спросите! -- возопил Филч, указывая на Гарри. Тут Шелоун решила вставить своё мнение. -- Второкласснику такое не под силу, -- убеждённо сказала она, --Тут наверняка чёрная магия высокого класса... -- Это он, это он! -- выкрикивал Филч, и его опухшее лицо побагровело. -- Вы же видели, что он написал на стене! Он нашёл у меня в кабинете... Он знает, что я... Что я -- сквиб, -- закончил он. -- Я не трогал миссис Норрис! -- громко сказал мальчик. Теперь на него взирали все, в том числе и настенные Златопусты. -- И я понятия не имею, что такое сквиб. Монике, конечно же, нравилась её нынешняя позиция смотрящего, но девушку волновала одна важная деталь, из-за которой она начала хуже понимать ситуацию, а это могло быть важно: кто такие? Ей это слово было незнакомо. По крайней мере в английском языке.но всё же перебивать их крики не стала. -- Враньё! -- возмутился Филч, -- Ты видел рекламу “Скоромагии”! -- Если мне позволено будет заметить, директор... -- раздался с другой стороны привычный голос Снейпа, -- Поттер и его друзья, по всей видимости, оказались не в том месте не в то время. -- Губы Снейпа иронически изогнулись, будто он сам сомневался в собственных словах. -- Однако надо признать, что происшествие это вызывает массу подозрений. Каким образом Поттер оказался в коридоре верхнего этажа? Почему его не было на праздновании Хэллоуина? Вот у Моники его слова не вызвали никаких вопросов, казалось, что он говорит действительно по делу. Но вот нельзя было не заметить, как заволновались дети. Гарри, Рон и Гермиона наперебой пустились объяснять что-то, что девушка не очень поняла. -- ... там были сотни привидений, они подтвердят... --- говорили они. -- Но почему после юбилея смерти вы не пришли на пир? -- спросил их профессор Снейп. Моника краем глазом заметила, как пламя свечи отразилось в его глазах. Это было одновременно и зловеще, и завораживающе. -- Зачем вы пошли наверх? Рон и Гермиона посмотрели на Гарри. -- Потому что... Потому что... -- забормотал тот, -- Потому что мы устали и хотели спать, -- в конце концов сказал он. -- Без ужина? -- победоносная улыбка озарило лицо Северуса. -- Вряд ли на пиршестве у привидений нашлась еда, пригодная для живых. -- Мы были не голодные, -- громко выпалил Рон. Улыбка Снейпа стала шире. (Сейчас Монике эта улыбочка казалась совсем не дружелюбной, а гордой, даже противной.) -- Полагаю, директор, Поттер не говорит нам всей правды, -- промолвил он, -- Думаю, будет полезно лишить его некоторых привилегий, пока не сознается. Мне лично кажется, что его следует исключить из квиддичной команды Гриффиндора, пока он не научится честности, -- серьёзно сказал профессор. -- Помилосердствуйте, Северус, -- вмешалась профессор МакГонагалл, -- Не вижу никаких оснований лишать мальчика возможности играть в квиддич. Кошку ведь не метлой по голове стукнули. К тому же против Поттера нет вообще никаких улик. -- Презумпция невиновности, Северус,-- решительно напомнил Дамблдор мужчине. Снейп возмутился, но походу молча согласился. Филч тоже возмутился. -- Мою кошку обратили в камень! -- завизжал он, тараща глаза. -- Я требую, чтобы кого-нибудь наказали! -- Мы её, Аргус, -- терпеливо сказал директор, -- Профессору Стебель недавно удалось добыть саженцы мандрагоры. Как только вырастут, изготовим зелье и оно вернёт миссис Норрис к жизни. -- Я сам приготовлю, -- неожиданно вмешался Златопуст, -- Я делал это сотни раз. Мандрагорный тоник я хоть во сне смешаю... -- Прошу прощения, -- процедил Снейп ледяным тоном, -- Мне казалось, что в этом заведении снадобьями распоряжаюсь я... И Моника, -- добавил он в конце. Моника лишь утвердительно покивала. Честно, ей было приятно, что он и её упомянул. Повисло очень неловкое молчание. -- Можете идти, -- разрешил Дамблдор Гарри, Рону и Гермионе. Когда она вышли, директор обратился к преподавателям, -- Я завтра же поговорю с мадам Стебель, а на сегодня все могут быть свободны. Только вот, Моника, задержитесь на минутку... Директор и девушка подождали, пока все выйдут. -- Я извиняюсь, так как понимаю,что сейчас не подходящее время для разговора, но хотелось высказать это вам лично. Хочу сказать, что вы прекрасно справляетесь с работай, и не только вашей. Мне передавали, что вы многим профессорам помогаете чем только можете. И ещё, я рад, что вы нашли общий язык с профессором Снейпом, -- сказал он так по доброму, по дружески.-- А сейчас идите, отдыхайте. Сегодня был весёлый, и тяжёлый день для всех. Моника мило улыбнулась от его слов. -- Спасибо, директор... -- ответила девушки и, наконец, вышла из кабинета. С одной стороны, можно уже успокоиться -- те, кто знают - разберутся сами. А с другой стороны, любопытство здесь тоже играет свою роль -- надо бы узнать, кто такой сквиб, что ещё за Тайная комната, а главное, почему всё это происходит, может ли это являться просто чей-то не смешной шуткой?... Моника еле догнала Снейпа в коридоре уже в подземелье. -- Профессор Снейп, подождите! -- крикнула девушка ему в след. Тот действительно остановился и резко развернулся в её сторону. -- Что-то случилось? -- спросил мужчина. -- Почти... У меня есть парочку вопросов... -- начала она, но зельевар её прервал. -- Сразу отвечу, что о том что такое Тайная комната вам стоит спросить у кого-нибудь другого. -- Оу... В таком случае, ответьте хотя бы, кто такие сквибы? Мужчина удивлённо поднял одну бровь. -- Вы не знаете, кто-такие сквибы? -- переспросил он. -- Может и знаю, -- неопределённо ответила девушка, но, заметив непонимающий взгляд на себе, добавила, -- Я не понимаю перевода... -- призналась Моника. -- Хорошо... Сквибы -- это те люди, у которых по крайней мере один из родителей был волшебником, но сами они совершенно лишены магических способностей, -- пояснил Северус. -- Аа, это сквибы... Я поняла, спасибо. Это пока всё, что я хотела узнать. -- сказала Шелоун. -- Что же, до завтра, профессор Снейп? Северус лишь кивнул девушке и пошёл дальше по подземельям. И девушка теперь могла с более менее спокойной душой отправиться в свои личные покои. Наконец то, этот день можно было закончить. А придя в свои покои, девушке определённо хотелось обнять Кейт крепче обычного.