Часть 32

Глава 32. Утро у бабушки

Утро в доме бабушки выдалось тихим и прозрачным. После ночной грозы небо очистилось, и первые лучи октябрьского солнца пробивались сквозь кружевные занавески, рисуя золотые узоры на деревянном полу. В доме пахло печным теплом, свежемолотым кофе и чем-то сдобным — кажется, бабушка уже хлопотала на кухне. Дверь в Полинину спальню тихо приоткрылась. Вера Павловна заглянула проверить, не проснулись ли гости, и застыла на пороге, прижав к губам уголок платка. Полина спала почти на Диме — точнее, полностью на нём. За ночь она перебралась с его плеча выше: её голова лежала у него на груди, светлые волосы разметались по его ключицам, одна рука обвивала его торс, нога закинута на бёдра. Одеяло сползло до талии, но ей было тепло — от него, от его рук, которые всю ночь держали её в кольце. Она дышала ровно и глубоко, приоткрыв пухлые губы, совершенно беззащитная, совершенно счастливая во сне. А Дима не спал. Он лежал абсолютно неподвижно — только поднял голову, когда скрипнула дверь, и встретился взглядом с Верой Павловной. Одна его рука лежала на Полининой спине, вторая — на затылке, пальцы запутались в светлых прядях. Он не делал резких движений, явно боясь разбудить её. — Доброе утро, — одними губами прошептал он. Бабушка прищурилась, разглядывая эту картину. Потом тихонько хмыкнула и так же шёпотом спросила: — Давно не спишь? — Где-то час, — так же беззвучно ответил он. — Она спит. Я жду. — Чего? — Когда сама проснётся. Будить не хочу. Вера Павловна опустила руку с платком и вдруг улыбнулась — тепло, одобрительно, по-настоящему. Она видела его лицо: без привычной маски высокомерия, без колючей усмешки, без этой брони «самого опасного парня». Просто молодой мужчина, который лежит неподвижно уже час, боясь потревожить сон своей девочки. — Кофе будет через десять минут, — так же шёпотом сказала она. — Пирожки уже греются. Разбуди её, когда будет готово. — Разбужу. Бабушка попятилась и тихо притворила дверь. Барс перевёл взгляд на Полю и провёл кончиками пальцев по её скуле — легко, как пёрышком. Она завозилась, что-то промычала и сильнее прижалась к нему, но не проснулась. Он невольно улыбнулся. Ещё немного. Пусть поспит. Заслужила. Через десять минут, когда с кухни окончательно поплыл запах кофе, он всё-таки наклонился к её уху: — Солнышко. Завтрак. Бабушка ждёт. И Лорд, наверное, уже всё съел без нас. Полина медленно разлепила глаза, сфокусировалась на его лице и вдруг расплылась в сонной, совершенно счастливой улыбке. — Ты не спал? — пробормотала она, заметив, что он лежит в той же позе, что и вечером. — Ты меня ждал? — Ага. Ты храпела. Я не мог пошевелиться. Боялся, что прекратишь — а мне нравится. — Я не храплю! — тут же возмутилась она, просыпаясь окончательно. — Немножко, — он поцеловал её в нос и, наконец, пошевелился, разминая затёкшее плечо. — Как котёнок. Тихо-тихо. — Это не храп, это… дыхание. — Назовём это «сопением счастья», — он сел на диване, потянулся, хрустнув спиной. — Всё, вставай. Бабушка уже застукала нас. Я сказал, что ты храпишь, она обрадовалась. — Ты не мог! — Полина в ужасе распахнула глаза. — Мог. Но не стал. Она видела только то, как ты на мне лежишь. Кстати, очень удачно лежишь. Мне понравилось. Полина зарылась лицом в подушку и глухо простонала. Барс рассмеялся, поднялся с дивана и натянул футболку. Через минуту они вышли на кухню. Вера Павловна уже разливала кофе по чашкам, а Лорд сидел у стола с выражением абсолютного достоинства, будто не он вчера выпрашивал курицу. — Доброе утро, — поздоровалась Полина, краснея и избегая бабушкиного взгляда. — Доброе, Поленька, — Вера Павловна подала ей чашку и вдруг добавила, ни к кому конкретно не обращаясь: — Чайник-то я старый — кипит долго. Так что я успела заглянуть к вам в комнату. Ты очень мило спала. А этот, — она кивнула в сторону Барса, — сидел как сторожевой пёс. Я его спрашиваю: «Чего не спишь?», а он: «Жду, когда она сама проснётся». Ну, Дим, — она впервые назвала его по имени, без отчества, — я тебя уважаю. Ты парень с головой. Барс, который как раз подносил кофе ко рту, замер. Потом медленно кивнул, принимая эту скупую, но весомую похвалу. — Спасибо, Вера Павловна. Я стараюсь. — И правильно делаешь, — бабушка поставила на стол тарелку с пирожками. — А теперь ешьте. Пирожки с вишней, её в этом году много уродилось. Полина, всё ещё розовая, взяла пирожок и посмотрела на Диму. Тот перехватил её взгляд и едва заметно улыбнулся. Молча. Только для неё. Завтрак прошёл в умиротворённой тишине, нарушаемой только хрустом Лорда, который снова получил свою порцию курицы. А когда они засобирались в обратный путь, Вера Павловна вдруг крепко обняла Барса — так, будто он был её родным внуком — и сказала: — Приезжайте. Чаще. Я теперь старая, многое упустила. Но я жива, и я вас жду. — Приедем, — твёрдо пообещал он. — Через пару недель. Или раньше. У нас теперь отгулы бывают. — И Лорда берите. Ему я курицы наготовлю. Лорд радостно гавкнул, будто всё понял. Полина рассмеялась, и они вышли к машине. Впереди была дорога домой — в их общий, их собственный дом, где их ждала новая жизнь.