Часть I
26 апреля 2026, 09:591991 год. 1 курс
Дверь вагона с шумом отъехала в сторону, сопровождаемая громким стуком. А после, в полумраке купе, возникла непослушная копна пышных каштановых волос. Девочка, чуть вздернув подбородок, мельком глянула на присутствующих, ее карие глаза, искрящиеся любопытством и легкой тревогой, быстро пробежались по лицам сидящих. На кончике носа играли веснушки, как золотистые брызги солнца. — Никто не видел жабу? Мальчик, по имени Невилл, потерял жабу… — сказала она, заученным после стольких обходов текст. — Единственная жаба, здесь ты, — с сочащимся презрением Пэнси посмотрела на девочку. — Как тебя зовут? — неожиданно спросил Драко, на секунду забыв о своей обычной надменности. Его серые глаза, задержались на играющих веснушках на девичьем лице. Какая-то необъяснимая, мимолетная искра интереса промелькнула в его взгляде. — Гермиона Грейнджер, — несмотря на то, что это имя явно ничего не говорило ни одному из присутствующих, она произнесла его с гордостью, подняв подбородок чуть выше необходимого. В ее голосе не было ни тени смущения или извинения. — Грейнджер зельевар твой родственник? — нахмурился Драко, столкнувшись с чем-то совершенно нелогичным, не желая признавать очевидного, но уже зародившегося в его голове подозрения. — Нет, мои родители дантисты. — Салазар, да ты магла, — выплюнула Дафна Гринграсс, бледное лицо исказилось от отвращения. — Валяй отсюда, нам не стоит показываться в компании такого сброда как ты, — промычал Винсент Крэбб, даже не удостоив Гермиону взглядом, продолжая ковыряться в носу. Атмосфера в купе мгновенно стала ледяной, наполнившись неприязнью и высокомерием. Гермиона с силой захлопнула дверь, звук удара эхом разнесся по коридору вагона, выражая всю гамму её негодования. — Фу, ну и мерзость, хорошо, что таких не распределяют на Слизерин, — пискнула Паркинсон, скривив губки в гримасе отвращения. Её слова были пропитаны высокомерием, а тон был насмешкой над всем, что выходило за рамки узкого мировоззрения. — Да-да, — вяло согласился Драко, механически кивнув. Его мысли, однако, блуждали где-то в другом месте, все еще зацепляясь за образ непослушных локонов девочки. Внезапно его охватило странное чувство, которое он не мог понять. Ему вдруг стало неловко. — Я выйду, узнаю сколько еще ехать. Драко, пытаясь избавиться от странного ощущения, вальяжно, с подчеркнутой небрежностью закрыл дверь в купе. Но лишь оказавшись снаружи, он сбросил с себя показную отстраненность и бросился догонять Гермиону, благо копна каштановых волос выделялась из толпы и позволяла легко найти её. Что-то внутри него требовало извинений, объяснений, или, может быть, просто возможности взглянуть в эти карие глаза еще раз. — Стой, — он окликнул её, догнав почти на выходе из вагона. Голос Драко звучал непривычно мягко. — Стой, прости, не обращай внимания на них. Гермиона обернулась, и в этот миг Драко увидел соленые дорожки слез, блестевшие на её щеках. Глаза, все еще полные обиды и удивления, смотрели на него, выдавая всю гамму эмоций, с которыми ей пришлось столкнуться. Он почувствовал, как что-то, глубоко внутри, болезненно сжалось. Ему стало неловко, стыдно, и одновременно с этим в нем проснулось странное, доселе незнакомое чувство — желание исправить ситуацию, защитить. — Прости еще раз. Я Малфой, Драко Малфой, — он попытался улыбнуться, глядя в шоколадные глаза, такие выразительные, такие искренние. Улыбка получилась немного робкой, почти неуверенной. — Будем дружить? — Мне не нужны друзья, которые будут смотреть на меня с презрением и молчать, пока кто-то меня задевает, — голос Гермионы дрогнул. Развернувшись, она резко шагнула вперед, и ее непослушные каштановые волосы хлестнули Драко по лицу. Она вышла из вагона, оставив Драко стоять в коридоре, ошеломленного и растерянного. Малфой все еще смотрел ей вслед, внутри смешивалось удивление, восхищение и… сожаление. Что-то внутри него надломилось, оставив после себя горький привкус неудовлетворенности.⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜
1992 год. 2 курс
— Грейнджер! — Малфой бежал за ней по коридору вечернего Хогвартса, пока мантия развевалась за спиной. Голос эхом отдавался от каменных стен, смешиваясь с тихим свистом ветра, проникавшего сквозь узкие стрельчатые окна. — Малфой, отвали, — Гермиона не останавливалась, лишь ускоряла шаг, крепче прижимая к себе стопку толстых томов. — Слышишь, прости, я не хотел называть тебя грязнокровкой, — Малфой, наконец, нагнал ее, перекрыв путь. Он тяжело дышал, а бледное лицо слегка порозовело от бега. Слова сорвались с губ нескладно, а в штормовых глазах мелькнуло нечто похожее на раскаяние. Это было так неожиданно, так чуждо его обычному поведению, что Гермиона на секунду замерла, как зачарованная. Он стоял перед ней, высокий и неуклюжий в своей мгновенной потере надменности. Из идеальной укладки выбилось несколько светлых прядей, он больше не казался ей холеным аристократом, уверенным в своем превосходстве. Сейчас он выглядел просто как мальчик, который совершил ошибку и не знает, как ее исправить. — Ты… что? — выдохнула она, растерянно моргая. Он сглотнул, и Адамово яблоко заметно дернулось на его шее. — Я серьезно, Грейнджер. Я знаю, что это было ужасно, и я… я сожалею. Просто… иногда я говорю вещи, которые не имею в виду. Мой отец… он давит на меня. Ты же знаешь, как это бывает. Он замолчал, опустив взгляд на свои лакированные туфли. Гермиона молчала, не зная, что ответить. Она видела в его словах намек на признание, на слабость, на то, что за маской надменного аристократа скрывается обычный подросток, оказавшийся в плену чужих убеждений. Но этого было недостаточно. Слишком долго он травил ее, слишком много боли причинил. Простить его сейчас было бы предательством по отношению к самой себе. В коридоре стало совсем тихо, лишь ветер завывал за окном, словно оплакивая утраченную невинность. Гермиона глубоко вздохнула, собираясь с духом. — Прощение нужно заслужить, Малфой, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Одного «прости» недостаточно.⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜
1993 год. 2 курс
Каждый вечер Драко проводил в библиотеке, в поиске информации о Тайной-комнате. От обилия книг и пляшущих строк глаза слезились, а мозг плавился под натиском информации и полузабытых преданий. Он перелистывал страницу за страницей, игнорируя косые взгляды мадам Пинс и смущенные перешептывания студентов. И вот, когда он уже был готов сдаться, когда отчаяние начало подкрадываться к нему, взгляд зацепился за строчки. Старая, потрепанная книга в кожаном переплете с выцветшим тиснением, казалось, притянула его взгляд.«…из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также ещё именуемого Король Змей.
Сей гад может достигать размеров воистину гигантских, а срок жизни его — многие столетия.
На свет он рождается из куриного яйца, жабой высиженного. Смерть же несёт путём
диковинным, небывалым, ибо, кроме клыков ужасных и ядовитых, даден ему взгляд
убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в
муках великих. Особливо боятся Василиска пауки, сторонятся елико возможно, ибо он есть враг их смертельный; сам оный Василиск страшится лишь пения петушиного,
ибо гибельно оно для него…»
Драко затаил дыхание, не веря собственной удаче. Сердце бешено колотилось в груди. Он перечитал эту страницу трижды, жадно впитывая каждое слово. Василиск. Король Змей. Убийственный взгляд. Все кусочки пазла начали складываться вместе. Но если он столь огромен, как же он передвигается по замку? Этот вопрос терзал его с самого начала. Исполинское чудовище не могло просто разгуливать по коридорам, оставаясь незамеченным. Думай. Думай. Трубы! Внезапно его осенило. Канализация! Старая, разветвленная сетевая труба, проходящая под всем замком. Идеальное место для такого существа, как Василиск, чтобы оставаться незамеченным. Драко огляделся, удостоверившись, что никто не наблюдает за ним. Мадам Пинс увлеченно расставляла книги, а несколько первокурсников шептались за дальним столом, погруженные в свои разговоры. Собравшись с духом, он ровным, твердым почерком оставил приписку внизу страницы. Затем, дрожащими пальцами, вырвал драгоценный листок из книги, стараясь сделать это как можно аккуратнее, и спрятал его в складках мантии, чувствуя, как облегчение волной разливается по венам. Драко знал, что теперь у него есть нить, за которую можно ухватиться. Он был уверен, что он ближе к разгадке тайны Тайной комнаты, чем кто-либо другой. Но он также осознавал, что цена этой разгадки может оказаться непомерно высокой. Нужно действовать, и как можно скорее. Он завернул за высокий стеллаж, зная, что Гермиона любит этот столик в укромном уголке. Грейнджер сидела, с головой погрузившись в книги, не обращая внимания на то, что вот-вот начнется матч по квиддичу. Ее непослушные волосы заслоняли текст. В ее взгляде читалась та решимость, которая всегда восхищала и раздражала Драко одновременно. Слизеринец достал из рукава сложенный клочок пергамента и взмахом палочки превратил его в бумажный самолетик, который послушно взмыл в воздух и, описав изящную дугу, плавно врезался в голову Грейнджер. Он видел, как расширялись ее зрачки с каждой прочитанной строчкой, как она судорожно начала собирать вещи. Драко развернулся и выбежал из библиотеки, боясь столкнуться с ней лицом к лицу.⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜
1993 год. 2 курс
Драко больше двух часов лежал и смотрел на изумрудный балдахин, расшитый серебряными нитями, но так и не смог сомкнуть глаз. Обычно мягкие шелковые простыни казались колючими, а пуховая подушка — твердой и неудобной. Видения Тайной комнаты, Василиска и бледного лица Грейнджер преследовали его, не позволяя уснуть. Сдавшись, он выскользнул из спальни, крадясь вдоль стен, стараясь не выдавать своего присутствия. Сердце яростно колотилось в груди, отбивая лихорадочный ритм. Каждый скрип половиц, каждый вздох ночной тишины отдавались оглушительным эхом в натянутой тишине замка. Он не должен быть здесь, это неправильно, но беспокойство не давало ему покоя. Тонкий, резкий запах больничных зелий пропитал больничное крыло, напоминая о хрупкости жизни. Удостоверившись, что мадам Помфри крепко уснула, он осторожно прокрался внутрь. Она лежала на койке, закрытой ширмой. Малфой сделал робкие шаги, подходя ближе, чувствуя, как ноги становятся ватными, а горло пересыхает. Гермиона не подавала ни малейших признаков жизни, лежала неподвижно, как хрупкая фарфоровая кукла. Бледная кожа казалась почти прозрачной, а темные ресницы бросали длинные тени на щеки. В зрачках все еще была тень испуга. Он провел бледными, дрожащими пальцами по ее щеке. Кожа была холодной и неожиданно мягкой. Он ожидал, что она сейчас отпрянет, откроет глаза, одарит его своим фирменным презрительным взглядом и отчитает за то, что он здесь. Но ничего. Она продолжала оставаться неподвижной, погруженная в глубокий, непробудный сон. В этот миг, глядя на ее беззащитное лицо, Драко с болезненной ясностью осознал всю тяжесть содеянного. Он втянул ее в это, подверг опасности. Неважно, что им двигали благие намерения, неважно, что он хотел спасти других. В конечном итоге именно он привел ее сюда. И если с ней что-нибудь случится… Он никогда не сможет себе этого простить.⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜
1993 год. 3 курс
Драко смотрел, как Клювокрыл взмыл в небо с Поттером. Огромные, мощные крылья рассекали воздух с глухим свистом. Он стоял, скрестив руки на груди, стараясь закрыть внезапно вспыхнувшую зависть, смешанную с искренним желанием, чтобы гиппогриф сбросил Поттера с высоты. Это было бы заслуженным действием за все его наглое везение. Птица, описав грациозную дугу, облетела загон и плавно пошла на посадку, глухо коснувшись земли. Ему было интересно, ощущалось ли это так же, как и полет на метле? Такая же свобода, такой же ветер в лицо, такое же ощущение безграничных возможностей? — Ты великий наездник, Гарри! — восхищался этот тупой великан, расплываясь в довольной улыбке. — Кто еще хочет? Шрамированного все приветствовали как победителя. Гриффиндорцы улюлюкали, захлебываясь в восторге, как будто Поттер спас их от смертельной опасности, а не просто прокатился на глупой птице. Гермиона смотрела на него с восхищением, глаза сияли от радости, а на щеках играл легкий румянец. Она обнимала его, поздравляя, как будто он выиграл Кубок мира по квиддичу. Всего на миг, мимолетный, как дуновение ветра, ему стало интересно, если бы он так же прокатился на Клювокрыле, если бы он так же покорил эту гордую птицу, она бы так же смотрела на него? С таким же восхищением, с таким же искренним желанием? Мысль была настолько абсурдной, настолько немыслимой, что он тут же ее отогнал. Он — Малфой, он не нуждается в чужом восхищении, особенно в её восхищении. Он сам по себе великолепен. Но где-то глубоко внутри, в самой темной и тщательно спрятанной части его души, поселилось смутное, неприятное чувство, которое он не мог опознать. Чувство, которое заставляло его желать чего-то большего, чего-то, что он никогда не сможет получить. Возможно он удостоится хоть одного её взгляда, который не будет переполнен презрением… Малфой любезно поклонился Клювокрылу, изображая неподдельную вежливость, но в его жесте сквозила ирония, намекая на истинные чувства к этому «огромному, уродливому зверю». После ответного поклона, почти насмешливого, блондин, не проявляя особого уважения, подошел к гиппогрифу и стал гладить его клюв, нарочито медленно и небрежно. — Это совсем просто, — говорил он, растягивая слова, но так, чтобы она точно слышала. — Я в этом не сомневаюсь. Раз даже Поттер справился… Держу пари, — обратился он к гиппогрифу, — ты ничуть не опасен! Ты глупый, огромный, уродливый зверь. В какую-то долю секунды сверкнули стальные когти, и Малфой издал душераздирающий крик. Боль пронзила руку, в ту же секунду он увидел дорожки крови, стекающие на опушку. Великан бросился к тупой птице, не без борьбы надев на него ошейник, пока птица так и хотела ударить его еще раз. Драко, скорчившись, лежал на траве, его мантия покрылась ярко-красными пятнами крови, а в глазах застыл ужас. Его бледное лицо исказилось от боли и унижения. — Я умираю! — громко стонал Малфой, окруженный испуганными одноклассниками. — Да, умираю! Видите, он меня убил! Он искренне желал, чтобы она испугалась за него, чтобы хоть на секунду его жизнь вызвала у нее сочувствие. Желание, в котором он никогда не признался бы даже самому себе. — Не умираешь! — сказал бледный лесничий. — Помогите мне кто-нибудь. Его надо унести отсюда. Гермиона бросилась открывать ворота паддока. Пойдет ли она за ним в больничное крыло? Будет ли ей не все равно? Сердце Драко замерло в ожидании. Она не пришла…⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜
1994 год. 3 курс
— Грейнджер, объяснись! — Малфой, оставь меня в покое! — прошипела она, дернув плечом в тщетной попытке вырваться из его хватки. Длинные, аристократичные пальцы крепко сжали ее локоть. Молча слизеринец потащил ее за собой, в темную нишу, что пряталась за пыльным гобеленом, на котором разворачивалась сцена одного из гоблинских восстаний. — Нет уж, — прорычал он, прижав ее к холодной каменной стене. — Объясни мне, почему ты была со мной на Прорицаниях и увлеченно рассказывала про ебанное будущее в хрустальном шаре, а Забини клянется, что видел, как ты всего десять минут назад выпорхнула из кабинета Нумерологии. Гермиона побледнела так, будто сейчас упадет в обморок. Она попыталась выдернуть руку, но хватка Малфоя была на удивление сильной. Кожа под его пальцами горела огнем, контрастируя с ледяным страхом, сковавшим женское сердце. — Тебе показалось, — пробормотала она, с трудом сглатывая ком в горле. Ее взгляд метался, ища выход из ловушки, но он навис над ней, отрезая все пути к отступлению. — Ради Мерлина, Грейнджер, не держи меня за идиота! — процедил он сквозь зубы, наклонившись ближе. В его ртутных глазах плясали отблески пламени из ближайшего факела, делая взгляд обжигающе-пронзительным. — Если это то, о чем я думаю, то это незаконно! — Я не знаю, о чем ты там думаешь, — выпалила она, отводя взгляд. — Отпусти меня немедленно! — Грейнджер, — его голос стал ниже, почти угрожающим. — Использование маховиков времени запрещено Министерством магии. Ты ведь не настолько глупа, чтобы… Гермиона замерла. Ее дыхание сбилось, грудь тяжело вздымалась. Она почувствовала, как по спине побежали мурашки, а в животе поселился ледяной комок. Он знал. Страх, чистый, первобытный, затопил ее, лишая воздуха. В нише стало тесно и душно, от запаха пыли, голова начала кружиться. Макгонагалл убьет её, или еще хуже, заберет маховик, и она без него завалит все экзамены. — Что ты хочешь за молчание? — прошептала она, с трудом выдавливая слова. Голос дрожал, выдавая ее страх. Малфой смотрел на нее долгим, пронзительным взглядом. Его глаза казались темными и холодными, как зимнее небо. Гермиона не могла понять, что творится у него в голове. Он мог потребовать что угодно, черт. — Поцелуй. — Что? — Поцелуй меня. Гермиона от шока распахнула глаза. — Ты сошел с ума? — выплюнула она, едва сдерживая дрожь в голосе. Малфой пожал плечами, сохраняя невозмутимое выражение лица. Она смотрела на Малфоя, пытаясь понять, что им движет. Зачем ему это нужно? Неужели он действительно хочет ее поцеловать? Или это просто еще один способ унизить ее, доказать свою власть? Она ненавидела его. Она ненавидела его за то, что он загнал ее в угол. Она ненавидела его за то, что он знал ее секрет. Она ненавидела его за то, что он заставлял ее делать выбор, который она никогда не хотела делать. Но у нее не было выбора. — Хорошо, — прошептала она, опустила голову. Малфой поднял бровь, не ожидая такого быстрого согласия. — Хорошо? И это все? Никаких споров, никаких уговоров? Гермиона молчала, не в силах поднять на него взгляд. — Хорошо, — повторила она, едва слышно. Малфой сделал шаг вперед, и Гермиона почувствовала, как ее сердце замирает. Он был слишком близко. Невыносимо близко. Она чувствовала горячее дыхание на своей коже, видела, как отблески пламени факела танцуют в глубине серебристых глаз. Малфой медленно наклонился к ней, и Гермиона, как в замедленной съемке, закрыла глаза, ожидая прикосновения губ. Она ненавидела его. Она ненавидела себя. И она ненавидела то, что ей придется отдать свой первый поцелуй ему. Но в глубине души она знала, что это только начало. И что после этого поцелуя все изменится навсегда. Малфой склонил голову к тонкой шее, опаляя ее разгоряченным дыханием. — Нет, Грейнджер. Когда мы поцелуемся… ты будешь хотеть этого, просить… если понадобится, умолять, — прошептал он. Она распахнула глаза, отчаянно пытаясь заглянуть в серый омут глаз, прочитать его мысли, но он все еще прятался в изгибе ее шеи, избегая прямого взгляда. — Я не притронусь к тебе без твоего желания, Грейнджер, — его губы едва касались кожи, когда он говорил. Он невесомо провел кончиком носа по ее шее. Это было так странно. И так приятно… Гермиона снова прикрыла веки, отчаянно пытаясь подавить нарастающее смятение, бурю эмоций, что разгоралась внутри нее. Но следующее, что она почувствовала, — лишь развевающиеся полы мантии, уносящейся прочь. Драко Малфой исчез так же внезапно, как и появился, как призрак, оставив после себя лишь терпкий аромат горького разочарования и невысказанного желания.⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜
1994 год.
Август — Финал Кубка мира по квиддичу в Британии.
Разноцветные фонари, еще недавно озарявшие путь к стадиону, вдруг померкли. Темные силуэты, потерянные и испуганные, метались между деревьями, детский плач и тревожные голоса резали холодный ночной воздух. Еще мгновение назад здесь царил безудержный праздник, ликование победы, а теперь… лишь страх и смятение. Рыжий придурок валялся на земле. Салазар, нашел время. — Что случилось? — обеспокоенно спросила Гермиона, останавливаясь так резко, что шрамоголовый налетел на неё. — Рон, где ты там? Ох, глупость какая. Люмос! Грейнджер взмахнула палочкой, и узкий луч света прорезал тьму, выхватывая из мрака рыжую фигуру. — Споткнулся о корень, — пробубнил Уизел, поднимаясь на ноги. — Ну, с ногами такого размера это немудрено, — протянул Малфой с издевкой, смакуя каждое слово. Троица резко обернулась. Он стоял в паре шагов от них, прислонившись спиной к дереву, с абсолютно невозмутимым видом. Скрестив руки на груди, Драко лениво наблюдал за происходящим в лагере сквозь просвет между деревьями. — Не лучше ли вам убраться отсюда? Тебе не понравится, если заметят её, верно? Драко бросил взгляд в сторону Гермионы кивая, и в тот же миг со стороны поля раздался оглушительный грохот, а вспышка изумрудно-зеленого света на мгновение озарила кроны деревьев. — И что это должно значить? — с вызовом спросила Гермиона. — Грейнджер, они ищут маглов, — холодно ответил он. — Не хочешь похвалиться своими панталонами между небом и землёй? Если не против, составь компанию вон тем, они как раз движутся сюда, а мы все дружно повеселимся. Ну же, Грейнджер, ты же умная, должна понять! — Гермиона — колдунья, — огрызнулся Поттер. — Думай себе что хочешь, Поттер, — Малфой натянул улыбку, стараясь скрыть тень страха на лице. — Если полагаешь, что они не отличат грязнокровок, оставайся стоять, где стоишь. Салазар, он не хотел так говорить, но им нужно было услышать это, чтобы понять, что нужно срочно спрятать ее. Драко увидел проблеск понимания в ее глазах. — Придержи язык! — взревел Уизли. — Не обращай внимания, Рон, — торопливо сказала Гермиона, хватая рыжего за руку, когда тот попытался сделать шаг в сторону блондина. С другой стороны леса донесся такой грохот, какого они еще никогда не слышали; кто-то рядом вскрикнул от ужаса. Малфой едва заметно усмехнулся. — Легко пугаются, верно? — лениво протянул он. — Полагаю, твой папочка велел вам всем спрятаться? Кстати, он что — кинулся спасать маглов? — А где твои родители? — выпалил Поттер. — Там, в масках, я не ошибаюсь? Малфой повернулся к Гарри, по-прежнему улыбаясь. — Ну… если бы они там и были, вряд ли бы я тебе сказал, согласись, Поттер. — Ох, да бросьте, — проговорила Гермиона, с отвращением взглянув на Малфоя. — Пойдёмте отыщем остальных. Черт, Грейнджер, не смотри так. Это все ради твоего блага. — Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер, — ухмыльнулся Малфой, мысленно запечатлевая ее образ в памяти. — Пойдём, — повторила Гермиона и потащила своих тупиц дальше.⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜
1994 год. 4 курс
Драко всю неделю наблюдал, как Крам таскается за Грейнджер. Тупо сидит и смотрит, как она занимается в библиотеке, словно золотой снитч, за которым он, вечный ловец, обязан следить, чтобы тот не упорхнул. И ладно бы он просто сидел! Нет, он пожирал ее взглядом, исследуя каждый каштановый завиток, изгибы губ, когда она, погруженная в фолианты, что-то шептала себе под нос. Драко чувствовал, как от этого фарса начинает непроизвольно дергаться глаз. Он, разумеется, понимал, что Грейнджер умна — возможно, до неприличия, и для какого-нибудь забитого жизнью болгарского волшебника она могла казаться экзотическим цветком. Но Крам! Виктор Крам! Герой, звезда квиддича, человек, которого должны были окружать стаи моделей и полувейл! Почему именно она, эта заучка Грейнджер? Эта мысль, как колючая заноза, засела в его сознании, отравляя каждый миг. Он тщетно пытался отмахнуться, переключить внимание на что угодно — на елейные сплетни Пэнси, на плоские шутки Крэбба и Гойла, на любимые зелья Снейпа, — все было тщетно. Всюду, как наваждение, маячили Грейнджер и Крам. В конце концов, Драко не выдержал. Он решил, что должен выяснить, что происходит. Не то чтобы его это волновало, конечно. Просто… любопытство заело. Да, именно любопытство. Драко не понимал, что Грейнджер нашла в Краме, ведь ей даже не нравится квиддич. Он не раз замечал, как она, сидя на трибунах, отворачивалась от игры, погружаясь в книги, будто история рун была для нее куда увлекательнее полетов на бешеной скорости. И вот, эта самая Грейнджер сейчас сидит в библиотеке и мило воркует с Крамом, у которого от восторга, казалось, вот-вот отвиснет челюсть. «Что за абсурд?» — пронеслось у Драко в голове. Он вдруг почувствовал, что его желудок скручивается в неприятный тугой узел. Нет, конечно, он не ревнует. Это просто… нелогично. Совершенно нелогично! Ему просто необходимо было отвлечься. Слишком много времени он потратил на созерцание этой парочки. Ему нужно заняться чем-то полезным, чем-то, что вытеснит из головы навязчивые образы Крама и Грейнджер. Например, он мог бы… Но как только Драко направился к выходу из библиотеки, он увидел, как Крам что-то шепчет Грейнджер на ухо. Та залилась краской и звонко рассмеялась. Драко замер, словно его пригвоздили к полу. В этот момент он с внезапной ясностью осознал, что забыть о Краме и Грейнджер будет куда сложнее, чем он наивно полагал. И что дело тут вовсе не в любопытстве. Совсем не в нем.⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜
Неделя тянулась, будто вязкая смола, отравляя каждый час раздражением. Крам, как привороженный, преследовал Грейнджер, не оставляя Драко ни единого шанса. Но сегодня, казалось, удача решила улыбнуться ему. Он замер у входа в библиотеку, колеблясь, стоит ли входить. Золотистые лучи, проникая сквозь высокие окна, ласкали пыльные корешки старинных томов. Гермиона Грейнджер сидела за дальним столом, склонившись над раскрытой книгой. В рассеянном свете лицо ее казалось мягче, чем обычно, непокорные кудри выбились из тугого пучка, обрамляя лицо ореолом. На столе — пергамент, перо и чернильница. И — о, чудо! — ни намека на присутствие Крама. Собравшись с духом, Драко небрежной походкой направился к ней, стараясь игнорировать бешено колотящееся сердце. — Грейнджер, — нарочито надменно произнес он, остановившись у ее стола. Гермиона вздрогнула и подняла на него свои шоколадные глаза. В ее взгляде промелькнуло удивление, тут же сменившееся настороженностью. — Малфой, — сухо отозвалась она, откладывая перо. — Что тебе нужно? — Неужели я не могу просто насладиться твоим обществом? — Драко наигранно приподнял бровь и бесцеремонно придвинул стул, усаживаясь напротив гриффиндорки. — Перестань валять дурака, Малфой, — тон Гермионы стал резче. — Святочный бал, — выпалил он, стараясь смотреть ей прямо в глаза. — Я хотел бы тебя пригласить. Лицо Гермионы исказилось от неподдельного изумления. Несколько секунд она просто смотрела на него, потеряв дар речи. — Ты… что? — наконец пробормотала она. — Ты слышала, — ответил Драко, стараясь сохранять невозмутимость, хотя внутри все бушевало. — Пойдешь со мной на Святочный бал? Он ждал, затаив дыхание, готовый к любым эмоциям: удивлению, отвращению, насмешкам… Но не к этому… — Я… я не могу, — проговорила Гермиона, опустив взгляд. — Книжки не убегут, — язвительно заметил Драко, не в силах скрыть разочарование. Гермиона подняла на него взгляд, в ее глазах промелькнула тень печали. — Меня уже пригласили, — тихо сказала она, и щеки ее залились нежным румянцем, предназначенным не для него. Драко почувствовал, словно его окатили ледяной водой в самый лютый мороз. Под столом он сжал кулаки до побелевших костяшек. Он слишком долго колебался. Блять. — Ясно, — холодно процедил он, поднимаясь со стула. Гермиона молча наблюдала, как он уходит, и ему показалось, что в ее взгляде мелькнула тень сожаления. Драко вышел из библиотеки, ощущая себя раздавленным. Святочный бал, Грейнджер… Все безнадежно проебано. И хуже всего было то, что он до сих пор не понимал, почему ему так важно было пригласить ее. Просто знал, что должен был это сделать. И теперь он облажался. Коридор был переполнен студентами, возбужденно обсуждающими предстоящий праздник, и Драко почувствовал себя чужим на этом всеобщем торжестве. Будто весь мир насмехался над ним. И, что еще хуже всего, он подозревал, что в насмешках судьбы был отчетливо слышен болгарский акцент.⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜
1994 год. 4 курс
Хрустальные люстры Большого зала, каждая — осколок ослепительного солнца, нещадно слепили глаза, но Драко видел лишь один источник света, вонзившийся под кожу отравленной иглой. Она, кто, назло всем богам, сейчас спускалась по ступеням, рука об руку с Виктором Крамом. Праздник, суливший триумф, обернулся изощренной пыткой, медленной агонией. Пэнси Паркинсон, его спутница на этот вечер, что-то щебетала о вульгарном платье Лаванды Браун, но слова тонули в гулкой пустоте, разбиваясь о непроницаемую стену его внимания. Он видел лишь шевелящиеся губы Пэнси, словно кто-то вполголоса читал нудный монолог. В голове назойливо, болезненно пульсировало одно имя: Грейнджер. Он поймал себя на том, что машинально кивает, изрекая дежурные «да, Пэнс» и «разумеется», как заученные наизусть заклинания. Пэнси существовала для него сквозь мутную пелену ревности, как размытый силуэт на периферии сознания. В этот вечер все его взгляды, мысли, весь он был посвящены лишь к одному. Гребанной Грейнджер. Вгляд Драко неотрывно следовал за ней. Ни тени привычного раздражения, ни малейшего желания уколоть, лишь оглушительное, почти болезненное изумление, граничащее с откровением. Она была… восхитительна. Платье небесно-голубого цвета струилось вокруг нее, изящно обрисовывая каждый изгиб, о существовании которых он прежде и не подозревал. Волосы, обычно непокорные и взъерошенные, были искусно уложены в подобие сияющего нимба, открывая изящную линию шеи. Он никогда не замечал, что она… настолько красива. Не просто миловидна, а по-настоящему, ослепительно красива. Крам, в своей парадной форме, казался выточенной из безупречного мрамора статуей — холодный, надменный и безукоризненный. Но рядом с Гермионой даже его отполированная до блеска безупречность тускнела. Он галантно поддерживал ее под локоть, и Драко с трудом подавил неистовое желание вырвать его из этого положения и занять его место, прикоснуться к ней. Но хуже всего была ее улыбка. Улыбка, адресованная Краму. В ее глазах плескался неприкрытый восторг, и этот восторг предназначался не ему. Пэнси продолжала что-то щебетать, вероятно, жалуясь на его рассеянность. Драко смутно чувствовал, как она дергает его за рукав, но даже не удостоил ее взглядом. Он был всецело поглощен Гермионой, словно луной, затмившей все остальные звезды, планеты, целые галактики. Она спускалась, казалось, не касаясь ступеней, ее платье колыхалось, приковывая взгляды. Она прошла мимо, Крам что-то шептал ей на ухо, и она рассмеялась — звонко, искренне, заразительно. Этот звук, вместо того чтобы подарить радость, отозвался острой, невыносимой болью в груди Драко. Он даже не заметил, как они миновали его. Пэнси, без сомнения, заметила его одержимость Гермионой. Она что-то злобно прошипела ему в спину и надулась, но Драко было все равно. Будто очнувшись от наваждения, Драко осознал, что Гермиона уже далеко, растворилась в пестрой толпе танцующих. Пэнси, обиженно поджав губы, отправилась танцевать с кем-то другим. Драко стоял один, посреди бушующего огня музыки и света, и чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо прежде, словно его вырвали из реальности и оставили скитаться в вакууме. Пэнси исчезла, как и все его надежды на этот вечер, оставив после себя лишь горькое послевкусие разочарования и тлеющее осознание чего-то важного, безвозвратно упущенного.⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜
1994 год. 4 курс
— Очень жарко, — обмахивалась ладонью Гермиона. — Виктор пошёл за лимонадом. Рон взглянул на неё испепеляющим взглядом. — Уже Виктор? А звать его Вики он ещё не просил тебя? — Что с тобой? — Гермиона удивлённо вскинула брови. — Сама не понимаешь? Гермиона перевела взгляд на Гарри, но тот лишь пожал плечами. — Рон, да что… — Он из Дурмстранга — вот что! Он соперник Гарри. И нашей школы. А ты… ты… — Рон подыскивал слово, которое описало бы преступление Гермионы. — Ты братаешься с врагом — вот что! Гермиона рот открыла от изумления. — Глупость какая! — наконец вымолвила она. — «С врагом!» А кто прыгал от радости, когда Виктор приехал? Кто хотел взять у него автограф? У кого в спальне его статуэтка? Рон пропустил все эти обвинения мимо ушей. — Он, конечно, в библиотеке пригласил тебя? — Да. Ну и что? — Щёки у Гермионы раскраснелись ещё больше. — А ты его уже записала в Ассоциацию Восстановления Независимости Эльфов? — И не подумала! Если хочешь знать, он каждый день ходил в библиотеку, чтобы поговорить со мной. И никак не решался. Он сам мне это сказал, — выпалила Гермиона на одном дыхании и стала пунцовой, как мантия Парвати. — Вот, вот, сказал, — съехидничал Рон. — Ты на что намекаешь? — Понятно на что. Он ведь учится в школе Каркарова, да? Знает, с кем ты дружишь… Ему нужен Гарри, нужно кое-что о нём выведать, даже, может, навести порчу… Гермиона взглянула на Рона так, будто он дал ей пощёчину. — Он меня о Гарри вообще не спрашивал, ни одного раза, — сказала она дрожащим голосом. И Рон тут же повёл атаку с другой стороны. — Тогда, значит, ему просто нужна твоя помощь. Он один ни за что не проникнет в тайну яйца. Представляю, как вы уютно сидите рядышком в библиотеке… — Я никогда не стану ему помогать! — сверкнула глазами Гермиона. — Слышишь? Никогда! Как ты смеешь такое говорить! Я хочу, чтобы победил Гарри. И он это знает, правда, Гарри? — По тебе не скажешь, — продолжал наскакивать Рон. — Для чего устроили этот Турнир? Чтобы волшебники из разных стран подружились! — Ничего подобного! Главное в Турнире — победа! Рон с Гермионой кричали так, что окружающие стали уже на них поглядывать. — Послушай, Рон, — Гарри попытался утихомирить друга, — меня нисколько не трогает, что Гермиона пришла на бал с Крамом… Но Рон перебил Гарри. — Что ж ты не идёшь к своему Вики? Он тебя, наверное, обыскался! — Не смей называть его Вики! — Гермиона вскочила и побежала через зал, сталкиваясь с танцующими парами. Гермиона неслась сквозь пестрящую толпу, как фурия, сердце колотилось, как бешеное. Обида, как колючий ком, застряла в горле, душила и жгла. Рон всегда был таким…незрелым, таким невыносимым! Почему он просто не может порадоваться за нее? Почему постоянно нужно все испортить? Слёзы подступили к глазам, но она с силой их отгоняла. Она не даст ему увидеть, как он ее ранил. Гриффиндорка чувствовала как кровь приливает к щекам, ладони сжимаются в кулаки. Ноги сами несли ее прочь от этого шумного зала, прочь от Рона и его глупых, детских обид. Она задыхалась от несправедливости, от боли и гнева. Она даже не заметила, как оказалась в узком коридоре, ведущем в библиотеку. В голове гудело, а перед глазами все плыло. Ей нужно было куда-то спрятаться, перевести дух, собраться. Она оттолкнула дверь ближайшего кабинета, который давно не использовали, и с облегчением втянула в себя затхлый запах пыли. Она прислонилась спиной к холодной стене, сползая на пол, давая слезам волю. Она плакала, не стесняясь, по-детски всхлипывая, и не могла остановиться. Плакала от обиды, от разочарования, от несправедливой ситуации, в которую она попала. Она хотела, чтобы все было как раньше, чтобы они снова были просто друзьями, без этого напряжения, без этих обид. В кабинет вальяжно зашел Малфой, держа бутылку огневиски в руках. Он остановился в дверном проеме, его холодный взгляд упал на неё, и на мгновение она почувствовала себя уязвимой. Но вместо того чтобы уйти, он шагнул внутрь, с недоумением исследуя обстановку. Его глаза удивленно расширились при виде плачущей девушки на полу. — Грейнджер? Ты что, плачешь? — Отвали, Малфой! — голос Гермионы был хриплым и полным отчаяния. Она не поднимала головы, стараясь скрыть свое лицо за спутанными прядями волос, выбившимися из высокой прически. Слезы продолжали катиться по щекам, оставляя влажные дорожки на коже. Она не хотела, чтобы Малфой видел ее в таком состоянии, такой слабой и уязвимой. Грейнджер чувствовала себя отвратительно, и последним, чего ей сейчас хотелось, было его презрительное любопытство. Она не смогла бы вынести ни одного его саркастического замечания, ни одного издевательского взгляда. Просто пусть оставит ее в покое. — Выпей, — он опустился на пол рядом с ней, протягивая бутылку с янтарной жидкостью. Гермиона вздрогнула, услышав его слова. Слезы все еще блестели на ресницах, но теперь в ее глазах читалось не только отчаяние, но и недоумение. Она посмотрела на бутылку, на янтарную жидкость, переливающуюся в свете луны из окна, которая казалась какой-то насмешкой на фоне ее нынешнего состояния. Затем она перевела взгляд на Малфоя. Он сидел рядом с ней, не усмехаясь, не смотря на нее с презрением, как она ожидала. Он просто протягивал ей бутылку. — Это какая-то очередная издевка? — прошипела она, голос ее все еще был хриплым, но теперь в нем звучало подозрение. Ее губы дрожали, и она инстинктивно прижалась к стене. Гермиона застыла, наблюдая за тем, как Малфой делает большой глоток, не поморщившись, смотря прямо на неё. — Пей, — она отвернулась, снова пряча взгляд, но краем глаза наблюдала за ним. Малфой снова протягивал ей бутылку, настойчиво, но как-то… спокойно. Как будто он действительно пытался помочь. — Это поможет. Она колебалась, ее рука потянулась к бутылке, но замерла в нескольких сантиметрах. — Зачем ты это делаешь? Он помедлил немного, словно подбирая слова, и, наконец, его голос, обычно холодный и резкий, прозвучал на удивление мягко. — Ты слишком красива, чтобы плакать, — он на секунду отвел взгляд. Она с уверенностью сделала глоток, как это сделал слизеринец минуту назад. Огонь пронесся по горлу Гермионы, обжигая изнутри. Она закашлялась, слезы брызнули из глаз, но на этот раз это были не слезы горя, а слезы от непривычного ощущения. Она чувствовала, как тепло растекается по груди, оттесняя холод и отчаяние, которые так долго ее сковывали. Гермиона прижала руку к груди, пытаясь отдышаться. Она посмотрела на бутылку, все еще дрожащую в руках. Это было странно, но, похоже, Малфой был прав. На мгновение, хоть и болезненное, это действительно отвлекло ее от боли. Она перевела взгляд на Малфоя, который все еще смотрел на нее, но теперь в его глазах появилась легкая усмешка. Не злорадная, а скорее… ироничная. — Я же говорил, поможет. Время тянулось медленно, как тягучий мед. В заброшенном кабинете, окутанном пылью и тишиной, царила атмосфера странного затишья. Гермиона и Малфой сидели, прислонившись к холодной стене, и каждый был погружен в свои мысли. Бутылка огневиски переходила из рук в руки, согревая изнутри и притупляя остроту чувств. Молчание не было неловким, скорее — задумчивым. Гермиона наблюдала за Малфоем, пытаясь понять, что происходит. Его лицо казалось более расслабленным, без обычной презрительной маски. Она не могла прочитать его мысли, но чувствовала, что он тоже не совсем понимает, как они оказались в такой ситуации. Огневиски медленно расслаблял напряжение в теле, утихомиривал бурю в душе. Обида на Рона казалась далекой и не такой острой. Вместо этого пришло странное ощущение… покоя? Гермиона никогда не думала, что может почувствовать такое в присутствии Малфоя. Она посмотрела на его руки, держащие бутылку, на тонкие изящные пальцы. Свет луны проникал в кабинет, освещая пыльные полки и лица. Гермиона заметила, что волосы Малфоя казались мягче в лунном свете, а в его глазах не было обычного холода. Он был не таким, как обычно. Он был… обычным подростком. Гермиона изучала черты его лица, смотря на него из-под непривычно тяжелых ресниц. Никогда прежде она не видела его так близко, в этой тишине, отбрасывающей тени на его душу. Подбородок казался сейчас мягче в лунном свете. Острые грани скул, вытачивавшие в его облике аристократическую надменность, в полумраке обрели лишь благородную выразительность. Внезапно она заметила, как непозволительно длинны его ресницы. Светлые, почти призрачные, они обрамляли глаза, скрывая бурю, бушующую внутри. Губы, привыкшие к ядовитым усмешкам, сейчас были чуть приоткрыты в безмолвном вздохе, словно он жаждал глотка свежего воздуха. Впервые Гермиона видела в Драко Малфое не надменного слизеринского принца, не врага, а просто человека, уставшего от трудностей, потерянного в лабиринте собственных демонов, такого же, как и она сама. И вдруг, как удар молнии, — осознание: в лунном свете он… привлекателен. Это открытие оглушило ее. Как она могла думать о Малфое так? Но отрицать это было невозможно. Возможно, виной тому — терпкий привкус огневиски, возможно, — неожиданная близость, возможно, — общая боль, которая привела их в этот класс. Но факт оставался фактом: Гермиона Грейнджер смотрела на Драко Малфоя сквозь призму совершенно нового света. Тишина между ними вновь сгустилась, но теперь она пульсировала новым, неведомым напряжением. Гермиона ощущала его присутствие каждой клеткой тела, как электрический разряд. Она не отрывала взгляда от лица Малфоя, пытаясь прочесть в нем хоть отблеск его мыслей, его чувств. Малфой, казалось, тоже был погружен в свои мысли. Он смотрел в окно, на бледную луну, и его лицо было непроницаемым. Затем он вздохнул и снова повернулся к ней. — Тебе лучше? — спросил он тихо. Его голос звучал непривычно мягко, без намека на колкость. Гермиона едва заметно кивнула. — Спасибо, — прошептала она. Малфой молча протянул ей бутылку. Гермиона приняла ее. Их пальцы случайно соприкоснулись. Искры не посыпались, гром не грянул, мир не перевернулся, но по коже Гермионы пробежала легкая дрожь. Она почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Он мгновенно отдернул руку, словно обжегшись, и вновь отвернулся к окну, к холодному свету луны. Гермиона сделала большой глоток огневиски. Жар разлился по телу, притупляя смущение и странное волнение, охватившее ее. Она понимала, что это не выход, что она лишь бежит от своих проблем, прячется за стеной алкогольного забытья. Но сейчас ей было все равно. Ей просто хотелось на время исчезнуть, раствориться в этом моменте. Она вернула бутылку Малфою. Он взял ее, не глядя на нее, и сделал жадный глоток. Она наблюдала за тем, как он глотает, как напрягаются мышцы его горла, выдавая внутреннее напряжение. Гермиона не понимала, что с ней происходит. Почему она так пристально рассматривает Малфоя? Почему ей так важно, что он думает, что он чувствует? Впервые в жизни Гермиона почувствовала себя совершенно растерянной, потерянной в тумане неопределенности. И единственным человеком, который, возможно, мог бы помочь ей найти выход из этого лабиринта, был Драко Малфой. Иронично, не правда ли? Малфой отхлебнул еще немного, опустил бутылку и наконец посмотрел на нее. В его взгляде читалось что-то, что Гермиона не могла разобрать. Он видел, как она его рассматривает? — Что? — спросил он. — Я… — начала Гермиона, но запнулась. Ей было трудно подобрать слова. — Я просто… мне скучно. Малфой нахмурился. — И что ты предлагаешь? Она внезапно вспомнила какую-то маггловскую игру, в которую они играли в гостиной факультета. — Давай сыграем в… «Я никогда не…». — Что это такое? Звучит глупо. — Не глупо, — запротестовала Гермиона. — Это… это игра. Например, я говорю: «Я никогда не училась на Слизерине», и ты пьешь, потому что ты это делал. Малфой некоторое время молчал, разглядывая ее. Затем в его глазах мелькнул озорной огонек. — Хорошо, — сказал он. — Я начинаю. Я никогда не играла в квиддич. Он ухмыльнулся, делая глоток. — Скучно. Я никогда не врал. Гермиона сделала обжигающий глоток. — Очень веселый вопрос, — передразнила она его. — Я никогда не влюблялась. Драко замер на мгновение, посмотрел в ее широко распахнутые глаза и сделал глоток. — Мне понравился мой первый поцелуй. Он смотрел на нее выжидающе. Но она ничего не сделала. — Я не целовалась, — она грустно улыбнулась, и все же сделала глоток для решимости. — Как это не це… — начал было Малфой, явно сбитый с толку. Она перебила его, пока не растеряла всю свою хрупкую решимость. — Драко, поцелуй меня. Ты сказал, что не поцелуешь, пока я не захочу этого. Малфой застыл. Кадык на его горле дернулся. — Что… что ты сейчас сказала? — прошептал он. — Ты слышал, — ответила Гермиона, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно, хотя внутри все дрожало. Она не знала, что на нее нашло. Возможно, огневиски, возможно то, что она разглядела его привлекательность. Но она знала, что если сейчас отступит, то будет жалеть об этом всю жизнь. — Ты… ты уверена? — спросил он, его голос все еще звучал неуверенно. — Я не хочу, чтобы ты потом… — Я уверена, — перебила она, наклонившись ближе к нему. — Просто… просто поцелуй меня. Она видела, как его зрачки темнеют от желания, пока он смотрел на её губы… Драко медленно наклонился к ней. Его лицо было совсем близко, и Гермиона могла чувствовать его дыхание на своей коже. Тёплый выдох с едва уловимым привкусом огневиски щекотал её щёку. Аромат его одеколона, древесный и терпкий, заполнил всё вокруг, опьяняя не хуже алкоголя. Она закрыла глаза, ожидая, и все чувства обострились до предела. Она чувствовала шероховатость пыльной стены за спиной, слышала тихий стук собственного сердца, видела перед внутренним взором хаотичные вспышки света. Его губы коснулись её губ. Сначала это было похоже на прикосновение бабочки, лёгкое и невесомое. Она почти не чувствовала давления, лишь тепло и нежность. Неуверенность сквозила в каждом касании, заставляя её саму сделать первый шаг. Тогда Гермиона приоткрыла губы, поддаваясь вперёд. И поцелуй изменился. Он стал более сильным, более требовательным. Его губы накрыли её губы полностью, и она почувствовала, как его руки, до этого неловко повисшие в воздухе, коснулись её щёк, нежно, придерживая её лицо. Он изучал её рот, исследуя каждый изгиб. Его губы были мягкими и податливыми, и она чувствовала, как её тело откликается на каждое его движение. Его язык скользнул вдоль её губ, прося о большем, и Гермиона с удовольствием ответила. Новый поток ощущений захлестнул её. Чувства стали ярче, острее, реальнее. Вкус огневиски смешался со вкусом его губ, создавая пьянящий коктейль. Она чувствовала жар его дыхания, мягкость его волос, прикосновение его пальцев, нежно гладящих её лицо. Мир вокруг исчез. Пыльные полки, заброшенный кабинет, вражда факультетов — всё это перестало существовать. Остались только они двое, в своём собственном коконе, вдали от чужих глаз и суждений. В лунном свете, проникающем сквозь грязные стекла, в поцелуе, который сломал барьер, разделявший их. И Гермиона Грейнджер впервые в жизни почувствовала, что она действительно жива. Не просто умная, не просто сильная, не просто подруга Гарри Поттера. А девушка, способная чувствовать. И этот поцелуй, этот первый, робкий, но такой важный поцелуй с Драко Малфоем, открыл ей эту истину. Его руки жадно заскользили по её телу, но плотное платье ужасно мешало. Многослойная ткань сковывала движения, и он с нетерпеливым вздохом прижал её ближе, мечтая ощутить жар её кожи. Драко осыпал поцелуями её шею. Лёгкие касания губ, как искры, обжигали кожу, заставляя её вздрагивать и запрокидывать голову в сладостной истоме. Он нежно прикусил мочку уха, и тихий стон сорвался с её губ. — Драко-о… Ему нравилось пьянящее ощущение её реакции, трепет, охвативший её в его руках. Как долго он мечтал об этом, как часто просыпался с её именем на Губах. Она чувствовала горячее дыхание на своей шее, ощущала, как сильные руки медленно ласкают спину, вырисовывая контуры тела под платьем. Он нашел застежку и неумело принялся её расстегивать. Пальцы дрожали, теряясь в хитросплетении крючков, и Гермиона с тихой усмешкой почувствовала его нетерпение. Перехватив его ладони, она сама ловко расстегнула платье, позволяя ему скользнуть с плеч и упасть на пол. На ней осталось лишь тонкое шелковое белье, обрисовывающее каждый изгиб хрупкого тела. Драко отстранился, и взгляд застыл на ней. В серебристом лунном свете её волосы казались сияющим нимбом, а в глубине глаз полыхала страсть. Он не мог отвести взгляда. Она была воплощением всего о чём он мог мечтать. — Салазар, ты такая красивая, — прошептал он как молитву. Блондин опустился на колени и начал осыпать нежными поцелуями её живот, медленно поднимаясь всё выше, пока губы не коснулись груди сквозь шелковую ткань лифчика. Она издала протяжный стон и, запустив пальцы в его светлые волосы, притянула его ближе, упиваясь моментом. Голова кружилась, и ей казалось, что все это лишь сон. Но осознание происходящего возвращалось с каждым мазком его языка по твердым соскам. Годрик, что она творит. Час назад она не умела целоваться, а сейчас её тело осыпают поцелуями. Малфой делает это. Черт. — С-стой, — неловко прервала она, отталкивая его от себя. Драко замер, подняв голову. Его глаза, до этого полные страсти, теперь были наполнены тревогой и смятением. — Что-то не так? — спросил он тихо, его голос звучал хрипло. — Все не так, — выдохнула Гермиона, отворачиваясь от него и садясь на парту. — Это ошибка. Я… Я просто очень пьяна. Тишина, которая наступила после ее слов, была оглушительной. Гермиона не осмеливалась посмотреть на Малфоя, боясь увидеть в его глазах разочарование, злость или даже презрение. Она чувствовала себя ужасно. Она позволила себе зайти слишком далеко, поддалась моменту, и теперь жалела об этом. Она была не готова к этому. — Я… Я должна идти, — пробормотала она, пытаясь встать, но ноги её не слушались. Драко молча поднялся с колен и поднял её одежду. Он не посмотрел на нее, когда кинул ей платье в руки, это ранило ее еще больше. Гермиона чувствовала себя грязной и использованной. Он быстро привел себя в порядок и, не говоря ни слова, направился к двери. — Малфой, — тихо позвала она. Он остановился у порога, но не обернулся. — Прости, — прошептала она. — Я… я не знаю, что на меня нашло. Он молчал еще несколько мгновений, а затем, не оборачиваясь, ответил: — Нечего извиняться, Грейнджер. Ты сама сказала, что это ошибка. И с этими словами он вышел, оставив Гермиону одну в заброшенном кабинете с разбитым сердцем и горьким привкусом разочарования. Почему его слова так ранили Гермиону, если он просто повторил её фразу? И правда ли это было ошибкой?⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜
1995 год. 4 курс.
— Малфой, — Гермиона бежала за ним по опустевшему коридору. Ее шаги эхом отдавались в тишине, она чувствовала, как легкие жжет от напряжения. — Малфой, подожди! Он остановился, но не обернулся, упершись взглядом в стену. Она чувствовала, как напряжение исходит от него. — Чего тебе, Грейнджер? — спросил он холодно и бесстрастно. Гермиона остановилась в нескольких шагах, собираясь с духом. Три месяца. Три месяца он избегал ее, игнорировал, делал вид, что ее не существует. И все это время она чувствовала себя виноватой, смущенной и ужасно одинокой. — Нам нужно поговорить, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри все дрожало. Слизеринец рассмеялся сухо, безрадостно и саркастично. — Серьезно? Ты решила поговорить спустя три месяца? Он наконец обернулся к ней. В его глазах не было ничего, кроме льда и презрения. Гермиона поежилась под его взглядом. — Я… Я знаю, что повела себя как идиотка, — сказала она. — Я была напугана и… — Напугана тем, что чуть не отдалась мне в заброшенном кабинете? — перебил он ее, снова рассмеявшись. Слова Малфоя были как пощечина. Жестокие и точные, они попадали прямо в цель. Гермиона почувствовала, как слезы подступают к глазам. — Это неправда, — прошептала она. — Я бы не… — Тогда в чем дело, Грейнджер? — перебил он, делая шаг к ней. — Скажи мне, чего ты хочешь? Чего ты ждешь от меня? Гермиона молчала, не зная, что ответить. Она и сама не знала, чего хочет. Но она знала, что не может просто так все оставить. — Я… Я хочу, чтобы мы могли поговорить, — сказала она наконец. — О чем? Ты в очередной раз хочешь сказать, что я был ошибкой и что ты жалеешь о поцелуе? — Я не жалею, — твердо ответила Гермиона, подняв голову и глядя ему прямо в глаза. Это признание, казалось, застало Драко врасплох. Его взгляд смягчился, и презрение в его глазах немного угасло. — Не жалеешь? — повторил он, пробуя эти слова на вкус. — Тогда чего ты хочешь? Гермиона сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Она понимала, что ей нужно быть честной, если она хочет хоть что-то изменить. — Просто поговорить. — Мы уже говорим, если ты не заметила, — съязвил Драко, снова надевая маску сарказма. — Я… Я хочу, чтобы ты перестал меня ненавидеть. Драко ухмыльнулся. — Ненавидеть тебя? Грейнджер, ты переоцениваешь свою значимость. Ненависть - это чувство, а мне похуй на тебя. Я просто хочу, чтобы ты оставила меня в покое. И с этими словами он отвернулся и ушел, оставив Гермиону стоять посреди коридора со слезами на глазах.⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜
1995 год. 5 курс
Воздух в Хогвартсе на пятом курсе был пропитан запахом сахарной ваты и едкой лжи. Розовый туман, исходящий от Долорес Амбридж, окутывал школу, парализуя учеников страхом и подавляя любое проявление непокорности. Малфой, тем не менее, преуспевал в этом хаосе, делая вид, что он на её стороне. Сегодня, как и многие другие дни, он стоял в коридоре, наблюдая за тем, как Амбридж, окруженная свитой Инспекционной Дружины, проплывает мимо. Его внимание привлёк её взгляд, цепкий и подозрительный, направленный в сторону библиотеки. Драко знал, что там, в глубине запретной секции, Гермиона Грейнджер наверняка роется в запрещённой литературе, ища новые способы противостоять министерской диктатуре. Сердце Драко ёкнуло. Поймать Грейнджер означало не только накрыть всю их компанию, но и серьёзные неприятности для неё лично. Слишком часто он видел, как Амбридж «наказывает» учеников своими садистскими методами, и перспектива того, что Грейнджер станет её жертвой, вызывала у него необъяснимое беспокойство. Он судорожно думал. Нужно было переключить внимание Амбридж. — Профессор Амбридж! — выкрикнул Драко, изображая преданное рвение. Амбридж остановилась, повернувшись к нему с приторной улыбкой. — Да, Драко? Что-то случилось? — Я слышал разговор двух гриффиндорцев, — соврал Драко, глядя ей прямо в глаза. — Они обсуждали какую-то встречу в кабинете астрономии сегодня вечером. Что-то насчет возвращения Дамблдора. Амбридж нахмурилась, её щёки слегка покраснели от возбуждения. — Кабинет астрономии? — прошипела она. — Вы уверены, Драко? — Абсолютно, профессор. И я уверен, что там будут Поттер и его друзья. Драко намеренно не упомянул Грейнджер. Он знал, что Амбридж особенно одержима поимкой Поттера, и любое упоминание о нем как красная тряпка для быка. Он надеялся, что она забудет о библиотеке, поглощенная жаждой поймать Золотого Мальчика. Амбридж закивала, её глаза загорелись маниакальным блеском. — Отлично, Драко. Вы поступили правильно, сообщив мне. Мы устроим им сюрприз, который они запомнят надолго. Филч! Приготовьте наручники! И захватите немного сыворотки правды — на всякий случай. Драко проводил Амбридж и её свиту взглядом, пока они не скрылись за углом, направляясь к кабинету астрономии. Он знал, что там никого не будет, кроме пыли и старых телескопов. Но это дало Грейнджер время ускользнуть и спрятаться. Он усмехнулся. Лгать Амбридж было на удивление приятно. Оказавшись в безопасности от её розового гнева, Драко направился в сторону библиотеки. Он не собирался предупреждать Грейнджер. Он никогда не стал бы таким банальным. Но Драко мог убедиться, что она в порядке. Добравшись до библиотеки, он увидел, как она выходит из задней двери, закутанная в мантию. Её карие глаза встретились с серыми, и на мгновение он увидел в них благодарность. Но потом она быстро отвернулась и скрылась в толпе учеников. Драко вздохнул. Возможно, она больше никогда не заговорит с ним. Но сегодня он спас её. И этого, пожалуй, было достаточно. Он усмехнулся, оттолкнувшись от стены. Время было на его стороне. До Амбридж еще дойдёт, что кабинет астрономии пуст, и тогда она начнет искать виноватых. Драко нужно было придумать что-то ещё, что отведет её подозрения. Он хоть и не мог помочь Грейнджер в открытую. Но мог хотя бы оттянуть момент её поимки.⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜
Джинни Уизли и Полумна Лавгуд организовали небольшую диверсию. Малфой возглавлял группу из одного-двух членов Инспекционной дружины, а остальных направил на подавление шумихи, поднятой Уизли и Лавгуд. Амбридж, все еще волоча Уизела за волосы, почти достигла своего кабинета, когда Малфой перехватил их с противоположной стороны коридора. Она с силой толкнула рыжего на пол и, бросив короткий кивок, открыла дверь в свой кабинет. Войдя вслед за ней, Малфой услышал, как Амбридж выкрикивает: — Экспеллиармус! Палочка Грейнджер со свистом вылетела из ее рук и упала на пол. В шоке Гермиона обернулась, Драко, не теряя ни секунды, прижал ее спиной к стене. Сильная ладонь резко накрыла ее рот, скрывая размыкающиеся в удивлении губы. Внезапно ощущения от ее близости становятся настолько острыми, что Драко не мог сопротивляться притяжению, словно невидимая сила тянула его к ней. — Тише, — прошептал он ей на ухо, чтобы услышала только она, — я ничего тебе не сделаю. Сердце бешено колотилось в груди. Амбридж в этот момент подкралась к Поттеру. Малфой развернул Грейнджер так, чтобы она оказалась спиной к нему. Вторая рука обхватила ее талию, скользя по ткани её водолазки. Ее дыхание по-прежнему обжигало его ладонь. Амбридж уже потянулась к затылку Поттера. Прошлый год он раз за разом вспоминал ощущение ее податливого тела в своих руках. Ему этого так не хватало. Она попыталась ударить его ногой, но он лишь сильнее прижал ее к себе. Его рука сильнее обняла ее живот, и длинные пальцы непроизвольно заскользили дальше, стремясь ухватить как можно больше нежной кожи. Гермиона такая мягкая, дрожала в его руках, а он жадно вдыхал аромат ее волос, пытаясь воссоздать в памяти этот восхитительный аромат. Грейнджер отчаянно хватала воздух, но его ладонь мешала ей. Повернув её лицом к себе, он почти коснулся губами ее виска, но в этот момент Поттер издал крик — рука Амбридж наконец-то выдернула его за волосы из камина. Это стало слишком рискованно. Кровь кипела в венах, подталкивая его к безумию. Драко чувствовал , как девичья грудь тяжело вздымается, пока он вдыхал ее запах, чувствуя щекотание волос на шее. Ему отчаянно хотелось снова почувствовать ее тепло, снова ощутить ее стоны на своей коже, но сейчас не время. Драко вздрогнул и, в тот момент, когда палочка Поттера летела в руки Амбридж, оттолкнул от себя Грейнджер, передавая ее Милисенте Булстроуд.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!